— Алло.

— Алло!

— Дышишь?

— Дышу.

— Боишься?

— Немного, — она переглотнула, — но паники нет.

Немного погодя Нина украдкой взглянула на Олега, стоявшего под самым балконом и натолкнулась на пристальный взгляд. Он сочувственно хмурился. Стойко удержавшись от порыва нервно пригладить длинные волосы, она сказала первое, что пришло в голову:

— Из этого номера вид просто изумительный.

— Верно подмечено.

— Я думала, что море дальше, но отсюда видно как рыбаки смывают чешую в воду шлангом.

— Было бы удивительно, если б из номера отеля, который расположен на первой линии, не открывался вид на море, — хмуро парировал он, хотя губы уже смешливо морщились, и Нина так разволновалась, что ответила нерешительной улыбкой.

Взгляд Олега переместился от сияющих голубых глаз на ее мягкие губы, и желание коснуться их поцелуем стало таким сильным, что пришлось отвернуться и уставиться на море. После бесчисленных попыток побороть страх высоты, особенно после того, как она по своей воле вышла на незнакомый балкон, можно было признать, что Петровская Нинель Алексеевна оказалась сильнее своих страхов и поздравить ее, а заодно и себя с победой.

В самолете по дороге в Европу она рассказывала о том, как меняется восприятие жизни после родов, о своей безграничной любви к их первому сыну, и даже Олегу, совершенно не переживавшему о том, что она рискнула и оставила ребенка его матери на время их отпуска, стало очевидно, что Нина научилась справляться со своими тревогами и стала очень сильной. А ресторан Центральный, который он подарил ей на их вторую свадьбу, оказался для Нины посильной нагрузкой. Более того, учитывая ее непревзойденный талант к готовке, Нинель удавалось управлять рестораном более эффективней, чем ему.

Теперь он лишь заглядывал туда на обед и придавался творчеству за столиком в углу под ее безграничной опекой. Он черпал в жене вдохновение, изобретал новые идеи и встраивал их в реальность. Мог себе позволить сидеть за столом, но на стыке с каким-то хаосом, проявляя себя в разных формах через призму новых желаний своих заказчиков. Людям было не объяснить, что это такое с ним происходит. Просто он теперь знал как хорошо бывает, он был благословлен высшей музой, безусловно это была Нинель. Его творческая потенция и силы текли через нее. Ресторан, как и чистая прибыль на гнилых и больных зубах стал ее заботой и работой, ее гордостью и его возможностью к уединению.

Поэтому сразу, как только выкроил две недели, он повез ее в хороший отель на прекрасном теплом пляже, несомненно затем, чтобы помочь ей отдохнуть от дел и ответственности. Когда-то ему уже пришлось критично посмотреть на себя, и больше уделять внимания жене, проводить с ней выходные и праздники. Он больше никогда не оставит в полной одиночества обстановке прелестную молодую скучавшую Нинель, которая, вероятно и не мечтала об отпуске, но теперь так устала от бессонных ночей с ребенком, клиники и ресторана, что готов была упасть в его объятья, когда он показал два билета на самолет.

Мужественно терпевшая страх и наблюдавшая за тем, как море гнет свою гибкую синюю спину, Нина выбрала именно этот момент, чтобы приложить телефон к уху и узнать про дальнейшие планы.

— Мне здесь понравилось. Давай возьмем этот номер?

Довольный небольшим подвигом Нинель на пути к здоровью, он отвлекся от приятных мыслей, после чего спокойно сообщил:

— Как хочешь.

Нина ожидала, что он завершит разговор, но Олег повернулся к балкону и снова пристально взглянул ей в лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил он.

— Нормально, — сказала она. — Видишь, даже улыбаюсь. Хочешь, еще постоим немного, только ты тогда не отворачивайся.

— Нет, — вдруг выдохнул он, но сделал над собой усилие и добавил уже более спокойно: — не вижу смысла сейчас загонять себя в стресс. Тем более, у тебя уже коленки трясутся.

— Плевать, я в платье! А от тебя как обычно ничего не скроешь.

— Я переживаю, я беспокоюсь, я считаю, хватит, — сказал он, загадочно опустив глаза.

— Но…

— Спускайся вниз, встретимся там, — сказал он не терпящим возражений тоном и скрылся из вида.

Напоследок оглядев живописный пейзаж, который виднелся с высоты балкона, Нина поймала себя на мысли, что любовь Олега Петровского странная. Но одновременно она смелая, дерзкая, она терпкая, она любознательная, открытая, горячая и холодная сразу, она мужско-женская. В его любви было очень много всего, эта была любовь которая помогла сломать препятствия, но это также была та любовь, которая дала глубочайшее чувство защищенности не только физической, но и космической какой-то, вневременной. Сексуальная в самом божественном и возвышенном смысле слова, она на стыке энергий, она и сильная и нежная одновременно, терпкая и живая. Эта была уже не романтическая любовь и даже не любовь безопасности, к которой все люди стремятся. Это осталось как отголоски, но пошло еще глубже, правда сейчас Олег явно не находил себе места из-за беспокойства за нее.

Сбитая с толку его излишней заботливостью, Нина вернулась в номер, а затем спустилась вниз.

Горничная закрыла за ней дверь, и Нина, выскользнув из лифта, закинула голову, продолжая любоваться отелем. Желтая черепичная крыша и белые отштукатуренные стены с изящно скрепленными балконами по фасаду и стеклянными лифтами по бокам производили неизгладимое впечатление.

Олег и Нина вошли в прохладный, со вкусом обставленный вестибюль с полированными каменными полами и высокими стеклянными дверями, ведущими на террасу, очевидно, служившую столовой. Они миновали стойку консьержа, где троица гостей договаривалась о велосипедах на прокат, но когда Олег подошел к следующей стойке, где стояла табличка «Регистрация», Нина нерешительно посмотрела на него.

— Ты еще не созревала стать моим кошельком? — поинтересовался Олег.

— Разве ты уволил Карасеву?

Он покачал головой.

— Маргарита Карасева приняла решение уйти на пенсию. Я предлагаю тебе должность главного бухгалтера и глубоко убежден, что работать вместе нам будет вполне удобно и плодотворно. Он снова пристально глянул на нее: — Соглашайся. Тем более у тебя есть верные помощники в виде няни и моей мамы.

— Думаешь, силы на все хватит? — уточнила она, задумчиво вздернув бровь.

— А то, — с улыбкой шепнул он, не понаслышке знакомый с ее буйным нравом.

— Я — просто художник, а вот ты моя сила. Поэтому действуй. И наслаждайся, — с улыбкой добавил он.

Недолго подумав, она согласно кивнула и вместо того чтобы подойти к стойке, показала на ряд кресел около лифта. На столике между ними лежала стопка предложений кафе и мест для экскурсий.

— Я подожду здесь.

Олег направился к стойке, едва не столкнувшись с двумя на редкость привлекательными женщинами, выходившими из террасы в вестибюль. При виде него они бросили переговариваться, заулыбались и обернулись, чтобы посмотреть ему вслед. Но воздержались от обсуждений, пока не приблизились к лифту, где сидела Нина.

— Ты давно встречала такого симпатягу? — прошептала одна из них.

— Он похож на актера из Голливуда, — согласилась подруга почти игривым тоном, азартно блеснув глазами, после чего снова обернулась.

Нина машинально проследила за направлением ее взгляда. Олег стоял у стойки, заполняя стандартные регистрационные формы. Отсюда казалось, что у него косая сажень в плечах. Но тут ей в голову пришла мысль, мигом вытеснившая размышления о его мужских достоинствах. «Актер из Голливуда» запретил персоналу давать ей велосипед в прокат, а также пользоваться скутером!

Объяснить это можно было только тем, что Олег решил подстраховаться от падений.

Сердце Нины куда-то покатилось. Начиная с прошлой недели, отношение Олега к ней приобрело совершенно новый оттенок, ставший с тех пор неизменным и наедине он стал более сдержанным, можно сказать, старомодным, как в их первую ночь.

В один из вечеров перед отъездом, она раньше обычного покончила с делами в ресторане и направилась к офису чтобы воспользоваться возможностью пуститься вместе с мужем и Ринатом через пробки и заторы головокружительным галопом, проехаться в их стиле.