— Спасибо, — страдальчески вымолвил Кеша, — что не пытаешься убедить ни меня, ни себя, будто привязалась к этому месту. Так нам — тебе и коллективу — будет гораздо легче расстаться…

Голос Кеши дрогнул; после оглушительного триумфа под началом Петровской, вскружившим голову, он не желал представлять, что их ждет впереди, но мог думать только о том, что клиника всегда была семейным бизнесом… и что они потеряют с уходом Нины.

— Хоть бы блинов к клубнике нажарила, по старой памяти, — горестно напомнил он.

Нина испустила прерывистый вздох и оглянулась.

— Мне некогда заниматься всякой ерундой, — ответила она хриплым от раздражения голосом. — Заказать суши или пирожков?

Кеша рассеяно кивнул, потому что вознегодовал от возмущения. И потому, что почти поверил увиденной в ее глазах черствости… черствости, превосходившей черствость хирурга.

— Пацанка! Скучаю по тебе прежней, — удалось ему в конце концов вымолвить.

На шее Нины запульсировала жилка, словно она пыталась что-то сказать. Но, коротко кивнув, она пропустила Кешу вперед и закрыла дверь.

— У тебя даже духи мужские! — бросил Кеша с нескрываемой колкостью.

Как только она исчезла за стойкой регистратуры, Кеша на секунду припал к дверям, и из глаз его чуть не хлынули слезы. Плечи тряслись от внутреннего судорожного несогласия с ее видом, с планами на будущее, которые Нина только что озвучила. С этим нельзя было больше бороться — слезы сами рвались из груди; дверной косяк радовал прохладой, но ноги уже несли навстречу пациенту.

Не верилось, что она сама едет по набережному проспекту вдоль извилистой линии реки, где крупная сирень чахла от жары, пришедшей с юга. По улицам вихрилась пыль, сверчки тикали под камнями у моста. Цветы на яблонях повисли вареными креветками, казалось, от веса машины тротуар треснет. Вот оно что, теперь, оказывается, дают напрокат катамараны. Это совсем недалеко от городского парка, они ехали не через центр, где пробки такие длинные, выбрали окружной путь — тоже плюс.

В ее представлении парк так и не стал городом, а остался первым (или последним — смотря в какую сторону едешь) куском леса, скоплением берез и елок, с главной дорогой между ними. На ней стояли аттракционы и два кафе — «У Елены» и «Шашлычный рай» — с двумя одинаковыми верандами, где подавали одинаковые куриные крылышки, политые густым, как замазка, соусом и к ним гарнир из недоспелых розовых помидоров, с семечками водянистыми и бледными, точно рыбий глаз, да горкой маринованный лук, блестящий от бальзамического уксуса. Всегда лучше взять мороженое, думала Нина, стиснув руль, если оно несвежее, то это сразу видно по сухости вафельного стаканчика.

Она сидела за рулем дядиной машины; этот, который бывший, Сергей, сидел сзади, держал Свету за руку и жевал жевательную резинку — и то и другое, чтобы отвлечься от ожидания, которое его слегка нервировало. В профиль он напоминал грифа на американском постере, такой же вихрастый и крупноносый, и кадык также выпирал — своенравное и величавое существо, санитар природы, крупный падальщик. Сам себе он именно таким и представлялся: несостоявшимся хищником. Бухгалтером без опыта работы в поисках свободной вакансии. Втайне он хотел бы, чтобы его охраняли как вид, занесенный в Красную книгу, холили и гордились. Симпатяга Серый. Он почувствовал что она его разглядывает и выпустил руку Светы. Потом вынул жвачку изо рта, вышвырнул в окошко и глядя на нее, сложил руки на груди. Это означало, что она не имеет право за ним подглядывать; Нина отвела взгляд от зеркала заднего вида и стала смотреть перед собой.

Проехали поворот к дамбе. Отсюда казалось: река как река, густо поросла ельником, только тянущиеся через мост провода высоковольтной линии выдавали присутствие цивилизации. Дамба регулировала уровень воды в реке: десять лет назад ее, вместе с мостом сильно подняли для того, чтобы дополнительно обезопасить прилегавшие районы. Ускорившись, Нина смотрела сквозь забор на несущуюся по стоку воду. Шлюз был открыт, пенился водопад, низвергался с каменных плит, раздавался звучный грохот. Этот водный грохот — вызывал разные воспоминания, он-то сейчас и напомнил, что пора включать радио.

— Наверняка упомянули в новостях, — сказала Нина. Вернее, упомянут, но она не поправилась.

Сережа произнес:

— Чертовы российские продажные чиновники.

Без эмоций, будто речь шла о погоде.

Света промолчала. Голова ее была откинута на спинку заднего сиденья, светлые волосы трепал ветерок из бокового окна, оно так и осталось приоткрытым.

Нина обернулась назад и сказала ей:

— К прокату катамаранов — следующий поворот налево.

Света кивнула и отвернулась.

Про прокат лодок и катамаранов Нина рассказала им заранее, это их как раз должно было заинтересовать. Они теперь влюбленные, инициатор — Сережа, он, правда, никогда раньше не обращал на Свету внимания, но, как сказала сама Света, жизнь течет, все меняется.

— Ну как вы могли подумать, что меня это может не обрадовать? — спросила она, когда Сережа в первый раз ей все объяснил.

Он одарил ее снисходительным взглядом отомщенного.

— Нельзя делить одного парня на двоих. Может еще ревновать будешь. И кусать локти.

Тогда Нина ответила:

— Ты прав, прости.

Но на самом деле у него за спиной она посмеялась, назвав его пару со Светой «План Б».

Лодочная станция была построена из блеклого ракушечника на цементном растворе, швами наружу, серые и желтые ракушки шли зигзагами, что делало здание похожим на сказочный домик русалок, которые по ночам плавают в реке; и стена вокруг станции была тоже из ракушечника, по ней коричневой краской было выведено «Прокат».

— Вот здорово, — сказал Сережа, и стал сосредоточенно слушать радио.

— Классно, — сказала Света. — Просто здорово.

Одной рукой она обняла за колено Сережу и на минутку одобрительно сжала, будто лодочная станция — его личная заслуга. Нина снова уставилась на дорогу.

Они катили по последнему спуску, трава шуршала под днищем машины, и вдруг перед ними оказался тот, кого не должно было быть посреди дороги: парень с удочкой. Ей пришлось резко ударить по тормозам, но это была мелочь, игравшая на руку. У нее итак было такое чувство, будто ее обокрали, будто на самом деле она могла свободно и без неприятностей сюда приехать, только пройдя через еще какие-нибудь испытания, и в первый раз за лето увидеть пляж, уже прогретый на солнышке, такой успокаивающе теплый и желтый, должна не иначе сквозь пелену тошноты и страха.

— Кстати, мне приснился сон! — вскрикнула Света. — Розовый. Красный. Очень страшный, со звуками.

Но сны очень часто бывают очень страшными и со звуками. Иногда сознание выкидывает такие шутки, что хоть на стенку лезь, ну, или вообще больше не спи.

— Надеюсь, он кончился хорошо? — спросила Нина.

Она сегодня явно много надеялась и отвлекалась от руля.

— Не очень, — ответила Света. — Как будто с тобой что-то случилось в машине. Я из-за этого проснулась. Води медленнее.

Вот и парковка, где указатель, прикрытый ветками, велел свернуть налево. Сережа радостно застонал:

— М-м-м, а вот и криминальная хроника, слушайте!

Директор коммерческой организации «Квадрастрой» и многократный лауреат конкурсов на проектирование общественных пространств в прошлом году передавший взятку чиновнику из Минприроды, не избежал заключения.

Как сообщили РИА «Завтрашний День» в следственном управлении СКР, сегодня суд признал бизнесмена Олега Петровского виновным в даче взятки в крупном размере.

Установлено, что в декабре прошлого года директор строительной компании передал без посредников должностному лицу взятку в сумме шесть миллионов рублей за содействие в исключении части земель из реестра особо охраняемой территории заповедника. Однако сотрудники антикоррупционного ведомства предотвратили получение взятки и отправили бизнесмена и чиновника под арест.

По итогам громкого расследования, осуществлявшегося при участии сотрудников регионального управления ФСБ России бизнесмен приговорен к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима, а должностное лицо, подозревавшееся в превышении полномочий…