— Ну, со строительным олигархом все обстоит довольно просто. Он купил банкрота «Жемчужину», отмыл и очистил ото всех долгов и подарил Нинель Алексеевне. На этом его помощь закончилась, дальше она сама. Между прочим у нее красный диплом, — с усмешкой заявил Кеша.

Евгений выжидательно уставился на него:

— Неужели муж не помогает?

— Они давно не живут вместе. Из общего у них только фамилия, которой Нинель умело козырнула в нужный момент, чтобы перед ней открылись все двери. Враги говорят, что она умело использовала его, считая стервой.

— Ну, с ее врагами я ничего не могу поделать, — вставил Евгений, — но намерен принести нам двоим много денег.

— Во это правильно, Нинель не интересуют враги. Ее интересуют только «Жемчужина» и ее победы. Нинель Петровская заплатит щедрую цену, лишь бы завладеть тобой, Женя. Деньги для нее также важны как дар быть врачом, а может и еще важнее.

— В таком случае, никакая она не стерва.

— Ты оказался бы прав, не имей Нинель Петровская редкостного таланта вдобавок к красоте, — нехотя пробормотал Кеша, подходя к стойке регистратуры и окидывая взглядом запись.

— Что за талант?

— Умение нравиться, — пояснил Кеша. — Она наделена поразительным обаянием и способностью обращать на себя внимание и извлекать из этого интереса выгоду гораздо быстрее, чем до несчастного дойдет.

— Кажется, это вас не восхищает, — с удивлением отметил Евгений.

— Мы в восторге от этого таланта, но не от его последствий, — весело подтвердила администратор. — Что бы она ни делала в отношении мужчин, у нее в голове всегда есть некий конкретный и прагматичный план. Пытаясь затащить ее в постель, особенно богатые клиенты не скупятся на свое здоровье, а потом приходят в недоумение, когда их лечение завершено. Она поужинает с вами в ресторане, сходит в кафе, но тут же сделает ручкой как только вы подпишите договор на оказание медицинских услуг.

— Похоже, это и в самом деле загадочная женщина, — произнес Евгений, сопровождая свои слова неуверенным пожатием плеч.

— С чего ты взял, что Нинель Алексеевна — женщина? — нарочито серьезно переспросил Кеша. — Я нисколько не сомневаюсь, что она двухметровый робот с интеллектом вычислительной машины, облаченная в спортивный костюм стоимостью двести тысяч рублей. — Оба его собеседника расхохотались, и он слегка улыбнулся. — Мой вывод подтверждает факты. Она работает с задернутым шторами, обходится без лифта, никогда не жалуется, вычитает в уме шестизначные цифры. Никто не знает, есть ли у нее любовник. Одна санитарка рассказывала, что по ночам она приходит в стоматологию и блуждает одна по коридорам, мучаясь от бессонницы. Да, пациенты, — подчеркнул Кеша, многозначительно взглянув на вазу с букетом. — Кажется, некоторые из них безответно в нее влюбляются. А потом ревут.

— Это полностью опровергает вашу теорию о бесчувственной машине, Иннокентий Петрович, — пошутила администратор.

— Не факт, — возразил он. — Точно не уверен, но по-моему у нее даже духи мужские…

— Мне жаль прерывать эту познавательную дискуссию, — перебил Евгений, переминаясь с ноги на на ногу, — но меня ждет собеседование. Пусть мадам Петровская свободна от гендерных предрассудков, но я не хочу дрожать перед ней, и мне следует поторопиться, чтобы самому составить мнение о ней.

— Вашу анкету, — предупредила администратор, снова вставая, — я уже передала.

— Тогда давайте побеседуем с ней вдвоем и посмотрим, сможем ли мы вместе воззвать к ее разуму и взять меня сразу, без испытательного срока.

— Нинель уже предупредила меня. Хочет поговорить с тобой с глазу на глаз. Да, не бойся ты! — развеселился Кеша. — Она не кусается!

Добиться аудиенции у Нинель Алексеевны оказалось гораздо проще, чем заинтересовать ее внимание, — Евгений понял это сразу же, как только был допущен в место Х, потрясающее обилием серого цвета и стекла, плотных непрозрачных штор и стопками пластиковых папок.

Вот уже десять минут он сидел перед Нинель Петровской, ожидая обсудить размер оклада, в то время как она подписывала бумаги, отдавала распоряжения регистратуре, считала на калькуляторе, а главным образом — игнорировала соискателя.

Внезапно она окинула его внимательным взглядом.

— Вам есть что добавить к анкете? — произнесла она резким голосом человека, привыкшего приказывать, — Мне… — Евгений осекся под этим сдержанным изучающим взглядом, но тут же ринулся в бой. — Мне не стоит напоминать, что наше сотрудничество должно быть не просто интересным, а взаимовыгодным. Смену клиники бывшее начальство представило как кровопролитие. Проигравшие вопили, что я сделал их финансовыми трупами, прежде чем они опомнились…

— Я заплачу так, чтобы переманить. Они проиграют. Остальное не важно.

Евгений взглянул ей в глаза, а затем решил проверить, надежно ли его новое место работы.

— Согласно заявлениям ваших конкурентов и большинства соискателей на должность, вы леди, играете чересчур жестко и никого не жалеете. Нынешний начальник сравнил вас с безжалостной кошкой, которой больше нравиться играть с мышкой, нежели проглотить ее.

— Чрезвычайно красочный образ, Евгений Валерьевич, — издевательски заметила Нина.

— Это правда, — возразил Евгений, вздрогнув от ее язвительного тона.

— Нет, — не сдалась она, — вот вам правда: клиника «Жемчужина» была основана моим родственником четверть века назад, но находясь у руля с каждым годом он становился все наглее и глупее. Эта политика — ориентированность на сверхдорогие материалы и как следствие только на ограниченный круг клиентов не оправдала себя. И несмотря на то, что она оказалась убыточной, он по-прежнему был убежден в своем превосходстве и не видел, что происходит. Он до последней минуты верил, что в дело вмешается мой бывший муж, предоставив ему инъекцию капитала, которую он сможет промотать либо на себя, либо на борьбу за следующие попытки обретения клиникой элитарного статуса. Но вместо этого он сыграл в гроб по причине собственной жадности и клиника перешла ко мне — новичку в бизнесе, никому не известной выскочке. Я снизила цены и сделала лечение общедоступным, простившись с приставкой VIP, — и это кажется им неожиданным, а значит нечестным и оскорбляет их чувства. Вот почему они вопят о нечестной игре. Мы с ними находимся не на званом ужине, где царят ритуалы этикета, — мы ведем войну за клиента. А из битвы выходят либо победителем, либо проигравшим.

Нина ждала, что и Евгений примет вызов и поспорит, но он сидел храня вежливое выражение на лице.

— Ну так что же? — не выдержала она спустя несколько секунд.

— Существуют способы вести войну так, чтобы не выглядеть в глазах других хищницей, — для этого и существуют врачи со своей клиентской базой.

Нина понимала, что у него имелась своя точка зрения, но не горела желанием ни выслушивать ее, ни соглашаться. Пока Нина превращала свой бизнес в большую сладкую конфету с целью выгодной продажи и последующим побегом из города, ей то и дело приходилось вести юридические и экономические битвы с самодовольными пнями — не сведущими об ее жизни и каждый раз выходила из подобных схваток победительницей, испытывая при этом ощущение, что ее не понимают как человека.

После этой и бесчисленных других кратких символических дуэлей, подобные мудрецы прикладывали руку к затылку, чтобы незадачливо почесать, а затем удалялись, предоставляя сильной женщине место у штурвала.

В отличие от этих коридорных воинов Нина была спорщицей, хитрой Багирой, которую волновало только самосохранение. В результате она нажила множество недоброжелателей и несколько друзей наряду с незавидной славой закрытой и странной грубиянки, которую считала отчасти заслуженной, и беспринципной сердцеедки, какой она вовсе не была.

Но это ничуть не задевало Нину. Конкурентные битвы, неприятные обсуждения за спиной, обида и зависть были неизбежной ценой успеха. Нина платила ее, не жалуясь, как и другие решительные и красивые женщины, которые, подобно ей, умудрились к двадцати пяти годам выловить крупную рыбу в мутном водоеме современной экономики, считающейся кризисной.