— Доброе утро, Семен, — улыбнулась Нина, вручая ему ключи. — Не затруднишься переставить мою машину? У меня сегодня куча дел, а я не хочу спускаться за ней к набережной.

— Конечно, Нинель Алексеевна!

— Передайте Наталье привет, — добавила она имея в виду жену охранника.

Нина была в дружеских отношениях со многими старыми служащими стоматологии, они стали для нее чем-то вроде семьи. И эта клиника, основная на растущем конкурентном рынке, состоявшая на этот момент из пяти отделений с современным оснащением, стала почти таким же домом, как и коттедж, в котором она выросла, или собственная комната.

Остановившись в холле, она несколько минут наблюдала за пациентами, собравшимся в очередь. Улыбка коснулась ее губ, а сердце, казалось готово было лопнуть от радости. Такое чувство она испытывала каждый раз, когда смотрела на обновленный фасад клиники, — чувство гордости, энтузиазма и стремление вывести в первые ряды свое детище. Сегодня, однако, счастье Нины было небезграничным, потому что прошлым вечером Кеша позвонил ей и со сдержанной напористостью сказал:

— Я слишком устал, Нинель. Ты примешь еще одного врача в штат?

И когда она, ненадолго задумавшись, ответила «да», обещал принести ей в кабинет корзину первых ягод.

Торопясь побыстрее покончить с собеседованием и заняться другими делами, Нина взяла со стойки регистратуры анкету и несколько новых договоров и направилась к своему кабинету. Одна из администраторов немедленно заметила ее и встала с кресла:

— Могу я чем-то помочь, Нинель Алексеевна? Нина качнула головой и прошла мимо, ей ужасно хотелось спокойно пройтись по первому этажу и насладиться видом пациентов, ожидавших в очереди. Похоже, цифра продаж сегодня будет огромной!

— Спасибо, девочки, сама справлюсь, — бросила на ходу она, сунув анкету и договора к себе в сумку.

Когда администратор отошла на место, Нина рассеяно покопалась в синей просторной сумке, свисавшей с плеча, и прошла мимо детского отделения.

Посетители толкали ее, спеша разобраться в нумерации кабинетов, но Нина была рада такой суматохе.

Наклонив голову, она глядела на белые чистейшие стены высотой два с лишним метра, с дверями, увенчанными, серебряными металлическими табличками и модными ручками из качественного пластика. Потолочные светильники, украшенные крохотными каплями и звездочками, бросали свет на квадратные громадные зеркала, разбросанные по коридору, а из колонок тихо неслись звуки расслабляющих мелодий. Главврач, стоявший у лифта, заметил подошедшую Нину и подтолкнул локтем своего протеже.

— Это, кажется, наша принцесса! — воскликнул он.

— Определенно она, — объявила Нина и, бросив шарить в сумке, просительно добавила: — не в службу, а в дружбу дай сигарету, Кеша, я свои в машине забыла.

Костлявый, но обаятельный шестидесятилетний мужчина с седыми волосами и карими глазами, Иннокентий был специалистом во всем том, что касалось вырванных зубов и относился к работе в «Жемчужине» так же серьезно, как к анестезии пациента перед операцией. Нина не только доверяла Кеше, но уважала и любила его, и это было взаимно судя по ответной улыбке, с которой Кеша объявил:

— Угощайся.

Он сунул руку в халат и протянул ей пачку. И затем, с видом беспомощного омерзения махнул рукой.

— Сойдет, — Нина вытянула из пачки пару тонких длинных сигарет, всей душой желая, чтобы он не стал читать ей лекцию о вреде курения при новом человеке и, грубовато напомнила: — только я люблю ментоловые, они с правильным холодком.

Повернувшись, она направилась к кабинету с табличкой «директор». Раздумывая над идеей Кеши переманить из другой клиники уже известного, а значит дорогого дантиста, со сложившейся клиентской базой.

Вскоре она скрылась за дверью, но Иннокентий Петрович и соискатель на должность врача-стоматолога Евгений Лужин предпочли задержаться у лифта.

Первым заговорил Евгений. Высокий, светловолосый, эффектный, в свои двадцать восемь лет он был самым востребованным на нынешнем месте работы.

— Какая досада! — с недоуменным вздохом проговорил он. — Местный стоматологический мир гудит, как улей, потому что «Жемчужина» отбила доктора Лужина у сети стоматологий «Дента» и других серьезных соперников. Вы пребываете в состоянии эйфории, средний персонал вот-вот разорвется от гордости, санитары, вероятно, танцуют гопак, — продолжал он, — а женщине, которая руководила процессом, похоже, на все наплевать!

— Ты ошибаешься, — возразил Иннокентий Петрович. — Вот проработаешь здесь месяц и поймешь: несколько минут назад ты лицезрел Нинель Петровскую в состоянии тихой радости. Признаться, такой счастливой я ее давно не видел и сам до конца не понимаю, чем этот день такой особенный.

Евгений недоверчиво оглядел главврача:

— В другое время она ведет себя как стерва? Иннокентий Петрович покачал головой:

— Лучше нам не развивать эту тему.

— Она выглядит вполне милой, — не сдавался Евгений.

— Внешность обманчива, — насмешливо откликнулся главврач и указал на новую безукоризненно чистую плитку под ногами. — Полгода назад, когда я только начал работать с Нинель, здесь была откровенная разруха. — Слышавшие его администраторы рассмеялись, а мужчина добавил:

— Ум, упрямство и непомерное трудолюбие имеют свою обратную сторону.

— Какую? — поинтересовался Евгений.

— Например, телефонные разговоры в полночь — только потому, что у Нинель возник вопрос и она желает, чтобы ее служащие держали перед ней ответ, — обтекаемо объяснил Кеша.

— Вам не мешает научиться запоминать сколько вы затратили материала на пациента, помнить каждую цифру — да, еще на обед ходить строго по расписанию, — добавила администратор. — У наших сотрудников не может быть плохой памяти и язвы желудка.

— Считать, сколько ушло ваты? — в притворном ужасе воскликнул Евгений. — Мне придется работать с ассистентом начиная с понедельника!

— Хорошо, что ты напомнил, — перебил Кеша с кривой усмешкой, полез в карман и вытащил небольшой белый предмет. — Вот тебе именной бейдж — бонус к получению должности и свидетельство того, что ты врач, а не ассистент и планируешь занять здесь весьма почтенную нишу.

Евгений машинально подставил грудь, и Кеша прицепил к ней бейдж.

— Добро пожаловать в клинику «Жемчужина», — сухо произнес он. — Если ты не лишен сообразительности, то сядешь пред ней на стул так, чтобы Нинель его увидела.

Все рассмеялись, но Евгений понял: придя в новый коллектив, ему придется смириться с многочисленными требованиями начальства. И этот вызов придавал новой работе немалую привлекательность.

До того как Евгений захотел уволиться из другой клиники и поступить в «Жемчужину», он слышал сплетни о молодой загадочной предпринимательнице, о которой заговорили благодаря ее фамилии, бывшей на слуху в городе. К тому же носительнице этой известной фамилии едва исполнилось двадцать.

За короткий срок Евгений уже убедился, что Петровская — скрупулезная и требовательная хозяйка, удачливость и профессионализм которой начисто исключают фамильярность даже со стороны пожилых сотрудников.

Казалось, она не боится конкуренции с другими, особо не заботиться о том, что о ней думают и вместе с тем ревностно отстаивает интересы своего бизнеса.

Система работы с пациентами была объектом ее личного и самого пристального внимания. Благодаря систематическим акциям и непомерно высоким требованиям к стандарту лечения, «Жемчужина» могла справедливо гордиться наличием этих самых пациентов в каждом отделении. Каким бы таинственным образом Петровской не досталась в подарок это помещение, в любом случае погрязшая в долгах умирающая стоматология вновь набрала обороты и довела услуги по оказанию медицинской помощи до высочайших стандартов.

— Нинель, — неразрешимая загадка для всего местного бомонда, в том числе и для своих служащих, — произнес Евгений, размышляя вслух. — Никто и ничего не знает о ней наверняка. Я стал интересоваться ей с тех пор, как вы предложили мне работу. Мне говорили, что она замужем за строительным олигархом, не хочет сидеть дома и потому он купил ей классную игрушку — фирму.