— А не зря я салфетки захватила, видимо, несчастная лежала и просто ждала когда ее вытрут.

Олег вскинул голову и впился взглядом в лицо женщины.

— Вы хотите сказать, что она очнулась?

— Повторяю, возьмите себя в руки! — взорвалась Карасева, заражая своим раздраженным энтузиазмом новоиспеченного жениха и даже Нину. — Она собирается улыбнуться! Кристина, гляди! Наша практикантка…

Женщина смолкла, когда Олег Петровский наблюдавший за ней в уверенности, что она всего лишь собирается затереть пол вокруг, внезапно сорвался с кресла, все еще держа в руках заколку со стразами, и быстро шагнул к месту, где упала девушка.

— Нинель, — окликнул он резким от нарастающего волнения голосом, — как ты себя чувствуешь?

Но ее опередила Кристина, она печально посмотрела вниз со своего стула и со слезами на глазах сказала:

— Да все с ней нормально! Я бы даже сказала, что дела у нее лучше всех! Очнулась, мокрая невеста!

Остальные женщины в комнате обменялись напряженными понимающими взглядами, а Кристина молча встала и помчалась в туалетную комнату, с целью разрыдаться там навзрыд.

— Нет, — строжайшим тоном предупредила Карасева бросившегося вниз на пол Олега, — не торопите. Пусть со своей скоростью приходит в себя, а вы только будите путаться под ногами. И не волнуйтесь, — живо добавила она, видя, что с лица Олега схлынули краски. — Делу не поможет, что вы стоите здесь весь белый как моя жопа. Я сказала голова.

Изо рта Нины вырвался кашель, и в тот же миг сильная крепкая ладонь приподняла ей шею, приглушив хрипы. Напуганная, погрязшая во вранье, она уставилась в хмурое лицо всего лишь в нескольких сантиметрах от своего собственного, и лживо успокаивающе сказала:

— Все в порядке, дорогой. Это я от счастья упала.

Быстро промокнув лоб и блузку Нины от лишней влаги, расплывшись морщинистым лицом в сияющей улыбке, Маргарита Карасева продолжала:

— Вегетарианцы — пустили моду на овощные рынки. Принеправильное питание. В обморок еще не раз упадешь. И как можно жить без котлет и сала?

Предчувствуя, что ей может не хватить времени закончить мысль, прежде чем Нина поднимется, Маргарита Карасева затараторила с удвоенной скоростью:

— Кстати, никому не хочу испортить настроение, но я знакома со многими старыми алкоголиками, и не знаю ни одного … Нина дотянулась до салфетки, крепко обхватила ее, но Карасева умудрилась вывернуться и триумфально закончить: — ни одного старого вегетарианца.

От этого заявления оставшиеся еще у Нины силенки мгновенно испарились. Происходящее напоминало оживший кошмар, от которого было невозможно очнуться. Сегодня она все равно будет освобождена от изверга, и что значит один поход в Загс по сравнению с предстоящими ночами смятения и несчастья!

В нескольких сантиметрах от ее уха, женщина махнула салфеткой вперед с целью напомнить Нине о наличие небольшого холодильника, стоявшего в углу, про который Нина итак прекрасно помнила.

— Посмотрите вон туда, несчастная, — с удовольствием предложила Карасева, указывая на ручку холодильника. — Ну не заманчиво ли? Полочки с разной едой! Вцепилась в морковку, а ну есть котлеты! Хорошего размера мясные котлеты и какой они свежести! Колдовала над фаршем все утро. Я в них добавила ароматный перец и натерла не менее ароматный лук! По правде сказать, — задумчиво объявила она, — зная характер Олега Константиновича, я вполне убеждена, что это он заставляет вас недоедать из-за своего вечного стремления к совершенству.

С этими словами Маргарита Карасева посмотрела на пол и вежливо поинтересовалась у замершего рядом «заставлявшего недоедать»:

— Что скажите, Олег Константинович, верно вегетарианка может заказать только такси в вашем ресторане? Безжалостный, бессердечный, эгоистичный…

Сквозь пелену смертельного ужаса Нина увидела, как чашка кофе застывает в воздухе в нескольких сантиметрах от ее второго уха. Олег очень медленно выпил ее, внушив Нине опасение, что за этим последует приказ уволить и главного бухгалтера. Но он вместо этого вежливо склонил голову и сохраняя спокойствие на лице, несогласно кивнул:

— Я и впрямь весьма привязан к совершенству форм и линий, Маргарита Павловна, но принимаю Нинель такой, какая она есть.

— Как приятно слышать, — воскликнула Карасева, — наверное выгодно заказывать ей фисташки вместо мидий.

— Мне уже лучше. Дайте руку, — слабо проговорила Нина. — Я выхожу замуж. Лучше бы поздравили…

Последнее не было ошибкой; она поняла это в тот же миг, как слова сорвались с губ, увидев, что лицо Петровского просияло от огромного облегчения. Про перепалку с Карасевой и про такие интимные подробности как особенности питания было мигом забыто.

— Вставай! — рявкнул он, сгребая ее с пола. Пошарив в столе, наткнулся на берет, перчатки и сумочку, разложенные на полочке у розетки, и сунул ей.

Прижав сумку к груди, Нина попросила дрожащим голоском:

— Прощальный кофе!

— Может, еще торт нарезать? — холодно усмехнулся он и, не дав ей ответить, велел: — Одевайся!

Она надела берет, набросила шубу, он тут же рванул ее сумочку к себе, и Нина еще не успела сообразить, что он собирается сделать, как паспорт ее оказался в чужом кармане. Управившись, Олег повернул ее и выпихнул за двери.

Истерический, но этого как ни странно, сохранивший свою мелодичность смех Нины звенел, как колокольчики под внезапным порывом ветра, и Олег с усмешкой смотрел, как она повалилась на душку длинного дивана перед ним, с трясущимися от хохота плечами.

— Мы… мы летим в Китай, — задыхаясь, пробормотала девушка, вытирая со щек выступившие от смеха слезы, — чтобы посетить строительную выставку в свадебном путешествии.

— И не только, — уточнил он, устроившись рядом и ухмыляясь, зараженный ее смехом.

Перед свадьбой она приводила себя в порядок в Загсе, когда в туалет ввалились наряженные накрашенные невесты, и, застигнутая в столь щекотливом положении, переживала так, что на нее больно было смотреть. Нина была убеждена, что весь дворец бракосочетаний судачит о том, что их регистрируют в служебном кабинете вместо парадного зала, и, разумеется, не ошиблась. Люди с интересом и искренним непониманием нет-нет да поглядывали на них. Обдумав, что делать — признаться, что сунул взятку или попробовать развеять горе, Олег решил умолчать почему их расписали без подачи заявления, вне очереди и как можно скорее увел Нину оттуда, когда процедура завершилась. Только на выходе напомнил ей, что все мечты сбываются.

— Ты, наверное, считаешь меня совсем безмозглой, если думаешь, внушить что едешь туда отдыхать, а не работать. Не заставляй меня поверить в подобную чушь, — проговорила она, безуспешно пытаясь обрести серьезность.

Олег улыбнулся, но покачал головой, не принимая доводы:

— Нет, мадам Петровская, ты заблуждаешься по всем пунктам.

— По всем? — с любопытством переспросила Нина. — Что ты хочешь сказать?

Олег улыбнулся еще шире и пояснил:

— Я устал и нуждаюсь в отпуске. Я жду не дождусь увидеть море и не думаю, чтобы кто-нибудь мог тебя легко обмануть. — Он помолчал, ожидая ответа, и, не дождавшись, с улыбкой сказал: — Это комплимент твоей рассудительности.

— О, — измученно проговорила Нина и неуверенно добавила: — Спасибо.

— Во-вторых, далеко не считая тебя безмозглой, я вижу тебя королевой пляжа в самом ближайшем будущем.

— Благодарю! — охотно приняла похвалу Нина.

— Вот это точно не комплимент. Правда, — уточнил Олег.

Нина бросила на него забавный негодующий взгляд, требующий прекратить уточнения, и Олег прекратил, протягивая руку и касаясь мягкой и бледной щеки указательным пальцем:

— Обходя стороной разговоры про твою внешность, не имей ты здравого смысла, не столкнулась бы со столькими сомнениями относительно того, чтобы выйти замуж, а просто порадовалась бы своему положению и сопутствующим ему выгодам.

Глаза Олега многозначительно остановились на свертке документов, которые она по его настоянию подписала в Загсе, после того как он неожиданно вытащил этот сверток из кармана пиджака вместе с их паспортами.