Олег гадал о том же самом, глядя в архив на старую женщину, которая по некому собственному злорадству сознательно выжидала, чтобы возникнуть и привлечь всеобщее внимание при столь пикантных обстоятельствах. Он взглянул на невесту, впившуюся руками в кресло, машинально отметив ее аккуратную прическу, затем наконец ответил на заданный ему вопрос:

— Я увольняю вашу практикантку.

— Именно так я и думала.

Олег вгляделся попристальнее, не уверенный, идиотка Карасева или хитрюга.

— И что вы собираетесь предпринять по этому поводу?

— Я могла бы во всеуслышание задаться резонным вопросом зачем вы ее вообще брали, — отвечала она, — но раз вы здесь главный, предпочту этого не делать.

— Правильно, — уверенно согласился Олег. — Лучше не надо.

На нескончаемо долгий миг взгляды их скрестились, пока они оценивали друг друга, после чего она продолжала:

— Разумеется, вы могли бы и соврать, мне знать не дано.

— Мог, — уверенно подтвердил Олег.

— А с другой стороны, какой смысл врать. Вы же никогда не берете практикантов, почему Нестерову взяли?

— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил Олег, переводя взгляд на свои свеженькие часы с вечным календарем и выгадывая время. Плечи его напряглись, он прижался к столу и продолжал мало-помалу поглядывать на запястье, показывая, что опаздывает.

— Вероятно, кто-то из ваших знакомых сильно попросил ее сюда пристроить, а может вас самих что-то связывает. Потом она получила доступ в эту комнату, выбрала себе место и увеличила в несколько раз темп мой нагрузки.

Олег подтвердил совершенную справедливость догадки легким насмешливым кивком. Следующие ее речи вновь заставили его тряхнуть головой, только на этот раз в неудовольствии.

— По дальнейшему размышлению я в конце концов считаю, что заслужила лишний недельный отпуск.

— Почему это вы так считаете? — спросил он, тратя драгоценное время и вскользь глянув на Нинель.

— Во-первых, я часами просиживаю с вами как сиделка, пока вы до конца не выносите свои грандиозные планы. Тем более вы все равно не даете особенно с вами спорить. Ведь у нас в компании уже есть одна великая голова, — она выразительно почесала пальцем у виска, чтобы выглядело словно не почесала, а покрутила. — Поэтому, чтобы восстановить нервы и прорву потраченных сил, я требую отпуск, потому как я нужна вам лишь для того, чтобы представлять отчеты и покорно кивать.

Это заключение было столь разумным и верным, что мнение Олега о старой женщине сильно пошатнулось.

— С другой стороны, — медленно и спокойно проговорил он, пристально наблюдая за ней и пытаясь угадать, на каком расстоянии от офиса находится Ринат, — в кулуарах ходят слухи, что у вас крупно не сходится в этом самом отчете и вот жопа и горит. Я сказал, голова и болит.

— Это верно, — согласилась Карасева.

Олег испустил немой вздох облегчения, однако снова встревожился, услышав, как она добавляет:

— Но я не потерплю, чтобы меня считали бездарью. И потому собираюсь сделать вам предложение.

Он нахмурился:

— Какого рода?

— В обмен на то, что вы отправите меня в Таиланд дней на семь, я готова отчитаться за каждый рубль компании прямо сейчас у вас в кабинете.

Если б она предложила ему улететь вместе с ней, Олег не испытал подобного изумления. Усилием воли взяв себя в руки, он прикинул объем работы, который она немедленно предлагает провернуть.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал он.

— В таком случае, — сказала она, поворачиваясь и привлекая больше внимания от коллектива, — хотя бы скажите, зачем решили уволить свою любовницу, ведь она была мне в чем-то подмогой.

Проглотив проклятие по поводу своей временной беспомощности, Олег решил говорить начистоту.

— Я не могу отпустить вас в отпуск, потому сам в отпуске с сегодняшнего дня. А вы остаетесь за главную.

Доверительно сменив громогласный торжественный тон на естественный, Карасева чуть ссутулила плечи.

— Уж не для того ли вы Нестерову уволили, чтобы провести с ней отпуск?

— Аллилуйя, — добавил он с хрипотцой, — к тому это не совсем отпуск, а свадебное путешествие.

— Вы женитесь?

— Именно, — подтвердил Олег, — причем через каких-то сорок минут. Любовница моя, как вам уже известно, не обделена умом, но она будет делать то, что скажу ей я.

Слабый проблеск счастья мелькнул в глазах Олега, при мысли о предстоящем длинном перелете и необходимости торопиться. От содействия Нины зависел успех или провал его сюрприза. Но когда он припомнил мятежный дух Нины, упрямство и переменчивость, то усомнился, что эта рыжеволосая бестия молча покинет бухгалтерию. Даже сейчас он ощущал на себе ее горящий взгляд.

— Честно говоря, в это трудно не поверить, — сказала Карасева.

— Пятница, — пожал он плечами, — Загсы вовсю бракуют.

Карасева вскинула увенчанную неокрашенной седой короной голову и взглянула на него:

— Поздравляю! После вас сразу я в отпуск пойду, обещаете?

Олег вновь подсчитал преимущества, которые получит, отпустив на волю главбуха, сравнил с издержками, которые возникнут в связи с промедлением в проектах по ее вине, и только вознамерился не отпускать, как следующие слова заставили его изменить это решение.

— Если вы оставите меня тут, — жалобно молвила она, — мигрень обязательно доконает меня за то, что я не полечила ее на солнышке. Мое уважение к вам превосходит ненависть к вам же, даже если я вспоминаю о сверхурочных проведенных в стенах компании. И вернувшись из отпуска, вы будете точно против если я уйду на больничный. Долгий больничный длинною в месяц. Первый подумаете, что я специально там отсиживаюсь.

Мысленно пожелав чтобы у нее вместо всей головы заболел только язык, Олег поколебался, нерешительно кивнул головой и только хотел буркнуть, что согласен, как услышал крик, раздавшийся откуда-то из-за принтера:

— Ой, смотрите, Нестерова падает!

Она испытала мгновенную вот просто бездну. Упала в ослепляющий белый свет. Затем, покрывшись мурашками, увязла в какой-то жиже, летала в ней и постепенно пришла в себя. Внезапно сообразив, где она находится и что делает, Нина замерла на полу, сожмурила веки и напрягла слух, пытаясь осознать произошедшее.

— Обморок?

— Это всего лишь обморок, Олег Константинович! Держите себя в руках.

— Это точно обморок? Как я могу держать себя в руках, Маргарита Павловна? Ведь это потеря сознания, ни больше ни меньше.

— Я же говорила вам просто пшикнуть, зачем вы на Нестерову весь чайник вылили? — спросила Карасева, расположившись на полу рядом и интенсивно растирая ей щеки. Несмотря на взволнованный тон, бывшая начальница питала большие надежды относительно ее шансов на восстановление, впрочем, как и сам Олег, который теперь сидел на кресле, облокотившись о колени и обхватив голову руками.

— Зато она откашлялась, показала что живая, — сказал он, устало проведя рукой по лицу, прежде чем поднять глаза на Карасеву. — Я приказываю вам все время быть в контакте с ней, пока она окончательно не придет в себя. Если я снова начну бить ее по щекам, боюсь что-нибудь сломаю. Нинель сама пожелала неожиданно выйти замуж, — дрогнувшим голосом произнес Олег. — Я всего лишь пошел у нее на поводу.

Карасева оторвала взгляд от возбужденного лица начальника, хотела посоветовать ему успокоиться, но сочла это бесполезным и сказала:

— Я сделала все, что умела. Можно позвать Сашу из отдела маркетинга, он по первому образованию медбрат, пусть ее осмотрит.

— Думаю, это плохая идея, — процедил ей глядя в глаза начальник.

Оставив без внимания эту вспышку ревнивого гнева, Маргарита Карасева поднялась с пола и вернула чайник на место. Благо, она выучила наизусть все его повадки, иначе седина на ее волосах мигом обрела бы более выраженную интенсивность.

Когда немного спустя женщина вернулась на пол с чашечкой кофе и салфетками, начальник сидел в той же позе, зато сама Карасева заметно повеселела.