Нина нервно фыркнула, но Олег продолжал с непоколебимой мужской логикой:

— Будь ты девушкой ума посредственного, тебя интересовали бы только вещи, которые обыкновенно заботят девушек, скажем, тренды, или суета в социальных сетях, или походы в салоны красоты. Ты не мучила бы себя такими вопросами, как ответственность, профессионализм и тому подобное.

Нина рассеяно и нервно уставилась на него:

— Порадовалась своему положению? — переспросила она. — Но я вовсе не в выгодном положении, как ты любезно выразился, муженек. Теперь я хозяйка целого бизнеса не имеющая диплома, не имеющая опыта, не имеющая основ управления коллективом. Кроме того, — продолжила она, приходя в недоумение, — хорошо тебе напоминать мне о женских увлечениях, но это именно ты своим подарком лишил меня права думать о таких вещах. Это твой подарок отберет у меня право суетиться за готовкой и обязательно превратит мою жизнь в сущее рабство, если затянет, и…

— Нинель, — перебил Олег, пряча улыбку, — как тебе хорошо известно, я занимаюсь строительством. Он понимал, что девчонка, говоря это, во многом права, да вот только выглядит подкупающе неотразимо, с рассеяно-сияющими синими глазами и губами, сулящими все наслаждения мира предстоящей брачной ночью, и ему трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме, откровенно признаться, единственного желания — схватить ее на руки и приласкать, как испуганного крольчонка.

— У тебя куча заместителей в данный момент, — едко возразила Нина, — можно же выбрать кого-нибудь… Карасеву, конечно! — выпалила она. — Бухгалтершу со стальными канатами вместо нервов, и с командным голосом, и с пенсионным удостоверением, про которое все знают и которое дает право легко слинять, если не с места работы, то хотя бы на тот свет…

— Дряхлеющая старушка, привыкшая во всем спорить и отдавать команды басом? — резюмировал он. — Это лучшее на что надеется сотрудникам стоматологической клиники? Наверняка, они мечтали о деве-шатенке с большой дозой энергии и…

— И с большой долей амбиций, и с большой жаждой карьеры. Сама… — Нина так разволновалась, что и на самом деле собралась спросить когда Олег уйдет совершить то, за что его обязательно посадят, но прежде сообразила, что собирается ляпнуть.

— Договаривай, — поддразнивая, подтолкнул Олег. — Сама что…

— Сама напросилась! — с яростью бросила она. — Какой бы я не была, управление клиникой превратит мою жизнь в бесконечный экзамен!

Не в силах больше сдерживаться ни секунды, Олег повалился и ткнулся носом ей в шею.

— Я оформил на тебя дарственную, — шепнул он, целуя ее в венку. — И готов подстраховать, если что-то не сложится.

И, дав это сухое обещание, вдруг сообразил, что не сможет как раньше постоянно держать при себе Нину. Несмотря на всю свою ревность, он вовсе не был столь бессердечным, чтобы женится на Марине или еще на ком-нибудь, а потом заставлять жену, выносить страдания, пребывая в золотой клетке. Неделю назад он еще мог думать об этом, но сегодня, после эпопеи с нежданными похоронами, узнав, сколько потерь и горя ей пришлось перенести за недолгую жизнь, нет, ни за что не спрятал бы ее от остального мира. Разве что, сама пожелает, тогда проблем нет.

Конечно, подобные соображения — неподходящий повод отказываться от всех тщательно выстроенных планов на счет будущей судьбы Нины.

С другой стороны, подобные соображения — недостаточно убедительное основание чтобы бросить бешено ревновать ее к другим мужчинам.

Олег напрягся и резко выпрямился, так как телефон в его кармане стал вибрировать от одного настойчивого вызова, извещая о приближении партнера, но не гостя.

— Тебе пора? — встревожено спросила Нина.

— Я ненадолго, передам деньги, — отвечал Олег, приподнявшись на локте и щурясь на закат. Если чинуша не лентяй, лениво гадал он, то припаркуется прямо у подъезда. — Как бы там ни было, собирай чемодан.

— Твой преданный водитель, знает что я у тебя дома?

— Нет, — хоть ему не хотелось менять тему беседы, а окончательно убедить Нину, что не стоит бояться власти, тем более такой маленькой власти, Олег понимал, что она также боится надолго оставаться одной в огромной квартире и добавил: — я поставил Рината в известность о нашей поездке в Китай через несколько минут после того, как провел совещание и больше не видел.

— Ты… — прерывисто выдохнула она, — ты по-прежнему хрипишь и горячий… это температура или…

— Я в порядке, — поспешно ответил Олег. — В состоянии о нас позаботиться. Еще да… — неопределенно добавил он.

— А если температура к вечеру подпрыгнет?

— Не подпрыгнет, — спокойно проговорил Олег, оглядываясь через плечо. — Тем более, людей не волнует, в каком состоянии я плачу им деньги, пока я их плачу. Никак нельзя сейчас разболеться и все бросить из-за того, что горло охрипло, это будет самый худший вечер — безрезультатный.

Видя, что разговор волнует ее, он, чтобы отвлечься, задал вопрос, который все утро вертелся у него в голове:

— И часто твой бывший парень и по совместительству сосед напоминает о себе, ищет встреч, устраивая провокации? Дядя твой — известный дантист, он мог в один счет устранить эту проблему, как устранил бы ее я.

— А как бы ты ее устранил? — спросила она с той напряженной улыбкой в уголках губ, что всегда вызывало у него желание схватить ее на руки и поцеловать в эти самые губы.

Резче, чем намеривался, Олег произнес:

— Запретил бы ему за тобой бегать.

— Ты рассуждаешь как боксер, а не как художник, — весело заметила она. — Ты не можешь запретить людям иметь то или иное чувство, можешь просто запугать их, чтобы они держали свои чувства при себе.

— Как же с ним поступить? — отстраненно поинтересовался он, выражая сомнение по поводу ее замечаний.

— В то время, когда я была не замужем, — ответила она, — друзья были постоянно рядом, мы гуляли по кафе и ресторанчикам, насколько я помню, и в твоем.

— А когда ты соседа ради меня бросила, — с кривой улыбкой продолжал Олег, — как он стал себя вести?

— Тогда он стал звонить по несколько раз на дню, и дядя посчитал это навязчивым и потребовал, чтобы сосед испарился из нашей жизни. Понимаешь, — добавила она, видя, как Олег неодобрительно хмурится, — сосед Сережа не уделяет особого внимания тому, что принято называть «чувством такта». А еще, он меня очень любит, — заявила она, а Олег, учитывая, что сам по понятным причинам выбрал себе в жены именно Нину, отнес заверение это на счет ее искренности с ним, чем на тоску по прошлым отношениям, — но спорные поступки Сережи…. Понимаешь, он не сможет сразу от меня отвыкнуть потому что мы ближайшие соседи, и потому, что у нас общий забор.

— А ты конечно же предпочтешь, чтобы я перебрался с вещами к тебе, — заключил Олег с плохо скрываемым раздражением, — вместо того чтобы зажить в центре города и начать пользоваться лифтом.

— Поселок для меня — не все. Где ты скажешь, там и будем жить, — вымолвила Нина, и дрогнувший голос придавал ее лживым речам особенную силу, — даже можно решиться и продать фамильный дом, мне он больше не нужен.

— Как и внимание соседа, несмотря на то, что он очень и очень тебя любит?

— Э-э-э… да. И, как я уже сказала, нашей связи положили конец; дело в том, что я женщина и должна учиться быть гибкой или претерпевать навязчивое внимание.

«Или ты просто не говоришь мне всей правды», — подумал Олег, сердясь на себя.

— Здесь тебе не дано понять меня, ведь ты не знаешь какой я раньше была и чем занималась. Я умею дружить, и так считаю не одна я. Я, Леня… мы… мы все… жили бы как прежде, если бы не ты… — И тут Нина подумала, что несмотря на возникшую опасность в лице Олега, она в итоге оказалась очень везучей. И напряженно глянула на его телефон, который снова звонил. — Если бы не ты, — повторила она, однако Олег не заметил внезапной перемены ее тона. Он боролся с приступом неожиданного волнения перед встречей в машине у подъезда, мысль о которой сумела обеспечить ему чистый и легкий прилив адреналина.