Правда, он был также верен и постоянен, как резок и бесстрашен, и именно эти качества несколько лет назад побудили Олега рискнуть и позвать Рината к себе, попросить его уволиться из охранного агентства и устроиться обычным водителем, несмотря на спортивные регалии. За свое решение бросить все и перейти к нему, Ринат тогда получил карточку почетного гостя ресторана Центральный вместе с вечной благодарностью Олега.

В бардачке Ринат обычно возил служебное оружие калибра девять миллиметров, которое приобрел какое-то время назад, когда шеф всерьез решил погрузиться в строительный бизнес и кое-кому это естественно не понравилось. Сам Олег считал, что пистолет Ринату ни к чему. При росте сто восемьдесят сантиметров Ринат представлял собой девяносто килограмм голимых мышц, не говоря уже о физиономии, которую с трудом можно было назвать интеллигентным лицом, и вечно ухмыляющейся, почти хулиганской гримасе. Ринату больше подходила роль секьюрити, чем водителя. Он выглядел как Джеймс Бонд. И водил машину словно маньяк.

— Ну, вот и мы, — пропел Ринат, нажимая на тормоза у самого шлагбаума перегородившего двор. — Дом, милый дом.

— Счастью нет предела, — согласился Олег, застегивая пальто.

Он швырнул на соседнее сиденье отчеты, которые просил сделать бухгалтера, и откинул голову на подголовник, сгорая от нетерпения поскорее оказаться в квартире и позвонить Нине.

Автомобиль въехал во двор, приближаясь к темным дверям подъезда, и Олег устало взглянул в окно. На тусклом небе виднелись размытые облачка — словно кто-то разлил по небу газировку. Вдали поблескивали оцепеневшие железные качели. Теперь застыло все. Застыло и сверкало.

Дорогу неожиданно перегородили отъезжавшее такси и несколько жильцов, которые одновременно пытались поднять капюшоны и прощально махнуть в заднее стекло автомобиля.

— Не торопи, — найдя в себе силы отвернуться от окна, окликнул водителя Олег. — Расстаться с человеком это пять секунд дела, а для того чтобы расстаться с мыслями о нем, может и пяти лет не хватить.

— Понял, шеф, — отозвался Ринат с обзора своего сиденья.

В ожидании Олег посмотрел на турбийон в своих часах, на это красивое, но не вполне полезное устройство, и уголки губ брезгливо опустились. Он ведет себя как потерявший голову идиот, мечтает примчаться поскорее, чтобы услышать ее голос!

Гонимый нестерпимой потребностью поскорее позвонить Нине, он покинул салон машины и направился вдоль двора, вместо того чтобы провести остаток поездки в тепле, как рассчитывал раньше. Ноги переступали с такой скоростью, словно вся жизнь Олега зависела от того, как скоро он свяжется с Ниной и останавливались лишь затем, чтобы обойти лед.

Он не должен был оставлять ее вчера в ресторане, в сотый раз твердил себе Олег. За это время Нина наверняка успела поднять очередной мятеж против дяди, да и него самого, поскольку ко всему прочему они вынуждали ее отказаться от Сережи. Что за принципиальная впечатлительная дурочка! По-прежнему уверена, что может делать то, что взбредет в голову! Очаровательная, живая, пылкая, потрясающая маленькая дурочка! Да питай она к Сереже хоть какие-то чувства, в жизни не стала бы так увлеченно танцевать с ним!

В Олеге все напряглось при одном воспоминании о том, как она прижималась, неуверенно держась за его плечо в ресторане, когда он увлек ее в глубь толпы. Подальше от друзей. Разобщенность с друзьями помогла ей забыть о девичьих предрассудках, но искренний интерес, который она испытывала к нему, родился не в тот момент, а несколько позже — когда Нина случайно опрокинула бокал. Нина симпатизировала ему и, не будь она столь чертовски упертой и совсем еще молодой, поняла бы это давным-давно. Она по-настоящему ему симпатизировала, и хотела понять причины его поступка с женитьбой больше всего на свете. Он же стремился наполнить ее время собой, гранями свой личности, а ночи — их общим наслаждением, пока не наступит пора проститься.

В острожных мечтах Олега, Нина уже полюбила его также сильно, как он ее. Петровский мрачно нахмурился при этой смехотворной мысли, а потом с долгим, презрительным вздохом был вынужден признать правду перед самим собой. Он без памяти влюблен в Нину. На четвертом десятке, после бесчисленных женщин и бесконечных романов, он пал жертвой невыносимо своенравной, ослепительно прелестной девочки-женщины, которая сожалела из-за синяка, но не задумываясь вызывала его неудовольствие и наотрез отказывалась подчиняться его пожеланиям. Ее улыбка согревала сердце Олега, прикосновение гнало кровь по венам быстрее, она могла дурманить, пленить и бесить его, как ни одна знакомая женщина. Теперь он не мог представить себе будущего без нее.

Олег осознал наконец неудобную истину и теперь еще сильнее хотел поскорее поговорить с Нинель. Снова ощутить безоглядное счастье при мысли, что все впереди, завладеть ее вниманием, слышать нежный голос, познать пьянящее наслаждение, когда станет прижимать к себе это стройное, потрясающее тело.

Водитель двигался параллельно и нажал на тормоз, чтобы не стукнуться колесами о бортик у подъезда. Не в силах больше выдерживать добровольное заточение в душном автомобиле, Олег не жалел о маленькой прогулке и тоже прощально махнул рукой Ринату. Улыбка коснулась его губ, когда Ринат, сделав отчаянный маневр, бросился на разворот, разогнался и чуть не врезался в такси, уже успевшее достигнуть шлагбаума.

— Дайте угадаю, вас снова вымотала ваша бухгалтерша? — осведомилась госпожа Ольховская, уходя с дороги и присоединяясь к нему. — Однако не первый год живем в одном подъезде. — Соседка по лестнице лукаво подмигнула и наградила Олега дружеским тычком под ребра. — Похоже у этой хитрой старой ведьмы довольно тяжелый характер?

— Истина, — равнодушно бросил Олег, по-прежнему не сводя глаз с автомобиля, который обогнал такси у шлагбаума.

— В следующий раз, покажите ей, — продолжала она. — Весьма забавное зрелище устроил ваш водитель, вы не находите? И понизив голос до сценического шепота, строго добавила: — Наш двор не место для гонок.

Не дожидаясь продолжения, Олег любезно помог женщине подняться, толкнул двери, а сам развернулся к водителю.

Ринат возвращался обратно, и люди уже расступились, пропуская его, и Олег заметил, что все стоявшие со стороны подъезда отпрянули гораздо дальше, чем требовалось для проезда, стараясь держаться вне пределов его досягаемости.

— Ты всех напугал, — упрекнул он водителя.

— Совсем нет, — возразил тот, опустив стекло. — Просто все остальные впали в зимнюю спячку.

Ринат вопросительно вскинул бровь.

— Зачем мне зря тут торчать? Я лучше за вашей подружкой съежу. Так ее из офиса забирать?

Олег резко выпрямился, и водитель в ужасе застыл, натолкнувшись на убийственный взгляд ледяных глаз.

— Почему ты раньше об этом не напомнил? — почти неслышно, но от этого не менее зловеще осведомился Олег.

— Я… девушка и вы оба вышли с работы примерно в одно время. Но она пошла в кондитерскую напротив. Мне казалось, вы так специально договорились.

— Я так устал, что совсем позабыл про ее практику. Так зачем ты следишь за ней?

Ринат даже отпрянул, такое бешенство полыхнуло в его взгляде.

— Н-нет, вовсе н-нет, я не слежу за ней. Спросите любого из моих знакомых, и все скажут вам, что я часто заглядываю в ту самую кондитерскую. Там витрины стеклянные, плюс вечером их подсвечивают. Очень удобно, если собираешься выбрать себе что-нибудь не выходя из машины, — заверил он с каким-то отчаянием. — Девушка металась в выборе между ореховым и морковным печеньем и я даже не знаю отстояла ли она очередь.

Теперь Ринат явно стремился доказать, как плохо осведомлен.

Олег, ничего не ответив, повернулся и направился к машине. Ринат бросил взгляд на госпожу Ольховскую, пытавшуюся беззастенчиво подслушать его разговор с шефом.

— Видели, как он взглянул на меня, когда я сказал, что некая девушка зашла купить сладостей? — спросил он, азартно блестя глазами. — И подумать только, все это время я был уверен, что он помнит кем именно пополнил штат подчиненных.