— О, ужасно! — отозвалась Карасева. — То есть более или менее, как обычно, — добавила она, делая вид, что смотрит на Кристину, а сама перевела взгляд на правую руку Нины, на которой красовалось кольцо с сапфиром.

Нина скромно спрятала руку в карман.

— Как обычно ужасно?! — возмутилась Кристина. — Помилуйте, Маргарита Павловна, да Олег Константинович самолично не брался за проекты около двух лет! И у вас хватает совести жаловаться, что приходится ходить к нему по поводу его новой детки? Вы проводите в его кабинете почти столько же времени, сколь он сам. Видите весь волшебный процесс, какой он умница, красавчик… Да меня зависть съедает при одном взгляде на вас! А у проекта библиотеки, между прочим, уже наметилась башня, как роза или головка красная. Как пить дать, через год это здание включат в туристический маршрут, чтобы люди любовались им с близкого расстояния! По моему мнению, вы просто не цените время, проведенное с ним. Если наш начальник и имеет тяжелый характер, давно бы с этим смирились…

— Вот именно, имеет тяжелый характер, — перебила Карасева, устав ее слушать, но Кристина уже оседлала любимого конька, и потребовалось несколько секунд, чтобы смысл слов подчиненной дошел до нее.

— Нет! Больше никаких фантазий! Совсем другая жизнь. И мне срочно нужен такой мужчина, который вытащил бы меня в реальность из заскорузлой раковины, заставил наделать глупостей, забыть об идеале, забыть о здравом смысле, хотя бы раз поесть на ночь пиццу, сходить в кино утром, а не вечером. А Петровский слишком похож на вас — такой же педантичный, осторожный, требовательный… Да вы издеваетесь?! Думаете, я не угадала, почему вам так тяжело с ним?

Не зная куда ей присесть, Нина огляделась, снова выудила руку из кармана и взгляд Карасевой упал на крупный сапфир в современной оправе.

— Откуда такое дорогое кольцо? — спросила она, вспомнив что с ее молчаливого согласия эта девушка попала сюда на практику, и пристально изучив камень, нахмурилась:

— Вы можете позволить себе носить квартиру на пальце?

— На улице ношу под перчаткой, — изворотливо пояснила Нина, обескураженная таким явным проявлением интереса к ней. Конечно, она всегда ценила открытость в людях, но не угодила сейчас в ловушку, хотя Карасева этого добивалась. Кроме того, даже дав обещание Олегу помалкивать, она могла признаться себе, что это кольцо ослепительно прекрасно. Тонкой работы, новое, солидного ювелирного бренда… все так, и Нина была совершенно этим польщена.

Она молчала и улыбалась, не в состоянии уяснить, кем же считают ее. Нескромной, демонстративной? Возможно. Но она носила кольцо только потому, что это был ее способ привыкнуть к Петровскому.

— Я уже поняла, что этот осколок света нуждается в защите, — сказала Карасева доверительно, хотя ни капли ей не доверяла. — Вот ваш статус практикантки на бриллиант не похож. Совсем не сверкает.

— У меня нет опыта работы — толком нет. Без него я не могу ничего делать. Доучусь и открою свое дело или устроюсь на работу к влиятельным знакомым. Есть еще одна причина, почему я здесь не задержусь, подумала она, но я не могу ее озвучить.

— Ясно все с тобой, бедная студентка, — пошутила Карасева. — Знаешь, пока я не встретила тебя, думала ты нам завалы разгребешь, стеллажи отмоешь, наведешь порядок в архиве.

— Только лентяи и глупые выскочки, вздергиваю нос, — укоризненно покачала головой Нина. — Нельзя брезговать простой работой.

— Да, и еще делая простую работу можно научиться делать сложную работу. Очень сложную точную работу. Самую интересную в профессии бухгалтера, — согласилась Карасева, задумчиво вздернув бровь и с новым неподдельным интересом глянув на Нину. — А из чего сделана оправа для этого бескрайнего синего океана?

— Белое золото, — коротко ответила Нина с придушенным смешком.

— Так и знала… поздравляю, оно никогда не состарится, и именно поэтому я хочу знать кто подарил тебе эту вещицу?

— Приятель, — весело ответила Нина и благодарно замолчала, услыхав звонок телефона, неожиданно зазвучавший с соседнего стола.

— Опять я ему нужна, — со вздохом сказала Карасева, выходя из-за стеллажа. — Опять придется к нему подниматься. На носу квартальный отчет, а мне нужно еще обработать кипу счетов. Ах, как я устала обсчитывать его эти творческие приливы!

— Покажи ему! — воскликнула Ольга Ивановна и полезла под стол вместе с Кристиной за сумкой, напомнив Нине девчушек, игравших в «шалаше» временно воздвигнутом в кабинете родительского дома.

В течение дня — новые обязанности, новые впечатления. Накладные, договора, счета в желтый, синий и зеленый скоросшиватели; принтер с пятнами от кофе, пахучий лоснящийся каталог с косметикой — теперь валялся в ящике ее стола. На компьютерной заставке аргентинская афиша танца танго. Вращающееся темно-синее кресло; рабочий стол качественной сборки; стаканчик с аккуратно заточенными карандашами; подставка для бумаг. Плюс специфический запах пылающих батарей весь день.

— Никакого волнения, никаких капризов, пожалуйста, — говорила начальница. — Прежде всего, нам нужно постигнуть «один эсочку».

— Сама, — отвечала она.

— Вот так. Примите денежки. Теперь я покажу, как нужно их проводить.

Нина падала в компьютер, как на плаху. В отделе периодически пробегал одобрительный гул.

— Понятно? — спрашивала начальница, вскочив и подтягивая колготки (мешали волны под коленями, в четвертый раз за день к начальнику бежать в таком виде не комильфо).

— Хорошо-с. Продолжим. Свет уже немного тусклый… Возьми-ка документ… Если бы можно… Вот так, молодчина. Еще может быть, капельку… Великолепно! Теперь я попрошу тебя сосчитать.

— Сама, сама, — говорила Нина и взяла калькулятор, как ей велели, но тотчас сжала руками виски.

— Слабенькая еще, — говорила сверху Карасева, — как же я могла тебя так измотать… (да, давайте. Пирожки давайте. Без мяса. Не ем мясо. Тогда конфету. Потом сразу чайник.) И вообще — почему такая зажатая мимика, не нужно никого напряжения в обучении. Совсем свободно. Еще конфету, пожалуйста, бери… (давайте.) То есть, совсем без напряжения, свободно, чтобы все текло. Теперь считай вслух.

Спустя какое-то время, Нина Нестерова с опущенной головой стояла у письменного стола, который для нее уступили, комкая бумажный мусор, и, заслышав шаги Карасевой, вскинулась:

— Я еще толком ничего не сделала…

— На сегодня хватит, — ответила она повелительно, но спокойно.

— Не понимаю, Маргарита Павловна? — как бы переспросила Нина и тихо добавила, уже начиная стонать: — отпустите маленько раньше?

— До завтра, — сказала Карасева.

В полном противоречии с уставшим телом, Нина смахнула документы в стол. Близился вечер, а в это время в центре движение на дорогах становилось куда оживленнее, чем в дневные часы.

— Действительно, нужно бежать, — вздохнула она с извиняющейся улыбкой. Оказывается, для ведения бухучета на практике приходится совершать множество сопутствующих действий. А может быть, вы еще покажите мне…

— До завтра, — проговорила Карасева, прощально раскинув руки.

Автомобиль Олега Петровского плыл в потоке машин, заполнившим улочки и шоссе, быстро пробираясь к высотке — элитному жилому комплексу «Махаон». Устроившись на заднем сиденье, Олег то и дело отрывался от отчета, который пытался читать, поскольку неутомимый Ринат успел обогнать автобус, проскочить на желтый свет и непрерывно нажимал на сигнал, заставляя утепленных неуклюжих пешеходов стремительно разбегаться с дороги.

— Прости, Олег, — криво улыбнулся он, заметив в зеркальце заднего вида хмурую физиономию шефа.

— При случае, — раздраженно бросил Олег, — может ты сумеешь объяснить, почему ты так спешишь учинить аварию как можно с большим количеством потерпевших.

Но очередной сигнал заглушил его голос: тяжелый автомобиль рванул вперед с пронзительным ревом, выехав на рельсы, предназначенные для трамваев и едва избегая столкновения с фонарем. Независимо от марки машины, Ринат управлял ей словно измотавшаяся домохозяйка, с орущим грудничком на заднем сиденье и с десятком испачканных подгузников на коленях. Не будь реакция Рината такой же быстрой, как у заботливой матери, он давно бы лишился прав и, возможно, даже жизни.