Оливер подавил смешок.

Священник взял кольца и благословил их, прежде чем вручить одно Урсуле, а другое ему.

Когда Урсула повторила слова священника, сердце Оливера расширилось, наполнившись любовью и гордостью, радостью и счастьем.

— Этим кольцом я беру тебя в мужья. — Урсула надела кольцо ему на палец.

Оливер не стал дожидаться подсказки священника, ему не терпелось, чтобы Урсула стала его.

— Этим кольцом я беру тебя в жены.

Он не стал дожидаться, пока священник разрешит ему поцеловать невесту. Просто заключил Урсулу в объятия и поцеловал ее.

— Теперь я объявляю вас мужем и женой. — откуда-то издалека донеслись слова священника.

— Я люблю тебя, — прошептал он в губы своей невесты только для нее, хотя и знал, что вампиры в палатке смогут разобрать его слова. И, возможно, даже люди, потому что это было чувство, которое он ни от кого не мог скрыть. Да и не собирался этого делать.

Они танцевали. Они разрезали торт. Они произносили тосты в честь своих гостей, слушали речи и принимали добрые пожелания, хотя втайне мечтали о том, чтобы сбежать и побыть в одиночестве.

Наконец кто-то сжалился над ними и объявил, что жениху и невесте пора удалиться, а остальные гости могут продолжать праздновать. Этим кем-то был Куин.

Держа Урсулу за руку, Оливер направился к двери спортзала, который располагался в подвале в одном из углов большого гаража, все еще думая о словах Куина о том, что их свадебный подарок будет там, внизу, и о том, как заблестели глаза Роуз. Как будто они устроили розыгрыш.

Он знал все о свадебных розыгрышах: мебель, обернутая туалетной бумагой, автомобили, украшенные кремом для бритья, кровати, усыпанные конфетти, о том, что делают с квартирой ваши лучшие друзья, пока пара еще танцует на свадебном приеме.

Оливеру было все равно, какой розыгрыш они затеяли, потому что ничто не могло стереть облегчение, которое он испытал, узнав, что Урсула теперь в безопасности. Сегодня вечером он чуть не потерял ее, и ему нужно было стереть эти воспоминания, создав новые.

Оливер повернул дверную ручку и толкнул дверь внутрь. Затем он застыл, но не от шока, а от изумления.

Урсула, стоявшая рядом с ним, судорожно вздохнула.

— Боже мой!

Спортивное оборудование исчезло.

— Это прекрасно, — прошептала она.

Он мог только повторить ее слова. Это был лучший свадебный подарок, который Куин и Роуз могли когда-либо преподнести им: место, где они смогут скрепить свои кровные узы вдали от любопытных глаз и ушей. Место только для них.

В центре маленькой комнаты стояла большая кровать, застеленная мягкими простынями, с балдахином из прозрачного материала. Ткань, ниспадающая до самого пола, покрытый плюшевыми ковриками, превращала кровать в кокон.

Вдоль стен были установлены канделябры со свечами, и приглушенный свет заставлял комнату сиять, как будто в ней горел камин. Атмосфера словно из сна.

Оливер оторвал взгляд от кровати и посмотрел на жену. Это слово все еще казалось таким новым, но таким правильным.

— Были моменты, когда я думал, что этого никогда не случится, — сказал он, протягивая руку и поглаживая костяшками пальцев изящный изгиб шеи Урсулы.

— Я испугалась, — призналась она.

— Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не боялась. — он наклонился и коснулся губами ее щеки.

Руки Урсулы обвились вокруг его шеи, притянув его к себе.

— Я скучала по тебе.

— Не так сильно, как я по тебе. — последние несколько дней были сущим адом. Наконец-то они прошли. — На неделе я думал, что мне придется вломиться в собственный дом, чтобы почувствовать тебя в своих объятиях.

Она тихо рассмеялась.

— Вломился? Может быть, я бы открыла тебе дверь.

— Может быть? — прорычал Оливер, опускаясь губами к ее шее и покусывая ее.

— Если бы ты попросил ласково.

Ему нравилось, как Урсула дразнила его, как соблазняла его своим греховным голосом, продолжая тереться о него своим соблазнительным телом.

— Насколько ласково? — он прижался своим стояком к ее мягкому животу, давая ей почувствовать, что она с ним делает.

— О, — пробормотала она. — Так ласково, как ты просишь сейчас. — ее рука скользнула к его ягодицам, сжимая их через смокинг.

Оливер поднял голову.

— Я рад, что мы говорим на одном языке.

— Я тоже. Но ты планировал разговаривать всю ночь или предпочел бы, чтобы мы занялись чем-нибудь другим? — Урсула кивнула в сторону кровати.

— Ну, раз ты так ласково просишь…

Оливер накрыл ее рот своим и поцеловал. Он провел языком по изгибу ее губ и почувствовал, как они приоткрылись под легким нажимом. Не торопясь, проник языком в ее рот и исследовал его.

Неважно, как часто он целовал Урсулу за последние несколько месяцев, сейчас все было по-другому. Сегодня вечером она стала его женой, а через несколько мгновений станет его кровной парой. С этого поцелуя начнется вся их дальнейшая жизнь. Оливер не собирался торопить события.

Этим воспоминанием они всегда будут дорожить — оно поможет им преодолеть любые препятствия в будущем, любые ссоры, в которых они окажутся, любые разногласия или недопонимания, которые могут между ними возникнуть. Это только укрепит их как пару. Их союз будет нерушим. И продлится дольше, чем одна жизнь. Их любовь продлится вечность.

— Я люблю тебя, — пробормотал Оливер, ненадолго прерываясь, прежде чем снова завладеть ее губами и вложить в поцелуй всю страсть и любовь, которые он испытывал к Урсуле.

Они медленно раздевали друг друга. Слой за слоем одежда падала на пол, сначала его пиджак и рубашка, затем ее свадебное платье. Наконец, его брюки, пока они не остались друг перед другом в одном нижнем белье.

Лифчик без бретелек и трусики Урсулы были такими же красными, как и ее платье, но он заметил кое-что другого цвета. Оливер просунул палец под голубую подвязку, которую она надела на бедро.

— Кое-что голубое, — прошептала она, улыбаясь. — Я хотела включить и западные традиции. Ты так покладисто принимал все азиатское, что мои родители тебе преподносили. Я захотела тебя поблагодарить.

Оливер облизнул губы.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Она указала на свою лодыжку, заставив его опустить взгляд.

— Кое-что позаимствованное.

Оливер заметил бриллиантовый браслет на ее лодыжке.

— Чей?

— Нина одолжила мне.

— Мне нравится. думаю, мне следует купить тебе собственный.

Урсула улыбнулась.

— Думаю так же.

— Как насчет чего-нибудь старинного? — спросил он.

Урсула потянулась к затылку и достала сверкающий гребень, который поддерживал ее волосы. Красный гребень был украшен золотыми китайскими символами.

— Он принадлежал моей бабушке. Моя мама надевала его на свадьбу.

— Это прекрасно. — затем он заглянул ей в глаза. — Но нет ничто прекраснее тебя. — Оливер поцеловал ее, притянув к себе, ощущая прикосновение ее нежной кожи к своей. В тот же миг все его тело охватило пламя.

— Разве ты не хочешь узнать, что на мне новое? — спросила Урсула, слегка отстраняясь.

— Позже. — он нетерпеливо дернул за лифчик, расстегивая его и стягивая с нее.

Он положил ладони на ее небольшие, но упругие груди и сжал их. Урсула тихо застонала.

Он мягко подтолкнул ее сделать несколько шагов назад, направляя к кровати. Когда ее ноги коснулись матраса, он опустил на него Урсулу. Она выглядела идеально на белых простынях, как подарок, которого он не заслуживал. Его глаза пробежали по ее телу, наслаждаясь зрелищем.

Оливер оперся на кровать одним коленом и одной рукой, нависая над ней, в то время как другой рукой ласкал ее шелковистую кожу, заново знакомясь с ее телом. Неделя, когда он не прикасался к ней, была слишком долгой.

Его пальцы прошлись по ложбинке между ее грудями, по плоскому животу, пока не добрались до красного шелка трусиков. Он скользнул под них, пройдясь по треугольнику волос, и почувствовал, как Урсула шире раздвинула ноги.