Примерилась взглядом. В принципе, есть место и для меня. Отбросила прочь все сомнения и тоже прилегла, аккуратно потянув на себя одеяло. Заложила руку под голову. Посплю часок, а там встану раньше него, он и не заметит, заодно и колени ныть перестанут.

Больше мыслей у меня в голове не поместилось, я попросту уснула.

Спецмашина утилизаторов выруливала по эстакаде к закрытому объекту-17ZE – немаркированному на навигационной карте. Бронированные ворота широкими ставнями сложились вверх, пропуская «мусорщиков» в большое бетонное здание.

Джим Бойд первым вышел из машины, напичканной следящей аппаратурой. Поднявшись по лестнице к лифтовому подъемнику слева от паркинга секции Е, он предоставил сканеру плечо, где был вживлён идентификационный чип. Далее дело стало за сетчаткой глаза и сканированием лицевого контура.

– Доступ получен, – ответил электронный голос.

Дверь лифта открылась, и утилизатор вошёл один согласно внутренним правилам. Другие работники объекта-17ZE распределились по остальным шести лифтам и проходили аналогичную процедуру аутентификации.

На дисплее отразился «-8 этаж», когда кабина остановилась. Джим вышел и на полуавтомате побрёл на своё рабочее место. Небольшая кабинка в крупном офисе, отведённом для службы безопасности купольного города, была в полном его распоряжении. Аналитический центр, куда стекалась вся информация по всем жителям «Хадо-29», находился за бронированной стенкой, а его штатные работники несли службу посменно.

Джим Бойд входил в другое подразделение – он был «выездным» утилизатором. Тем, кому доставалась вся грязная работа, начиная от уборки мест преступлений до преследования и задержания, а иногда и устранения «нежелательных явлений», как было принято в стенах этого здания называть преступников. Чаще всего здесь можно было услышать слово «инцидент», нежели «происшествие», «убийство» и прочее. Информация преподносилась максимально обезличено, с соблюдением всех инструкций, и только рабочие станции хранили в себе все детали текущего дела, над которым работал конкретный сотрудник объекта-17ZE. Указания и задачи поступали из Аналитического центра.

В этот раз Бойд пришёл на работу вне плана, за что тотчас получил запрос на дисплее:

«Цель внепланового визита?»

«Переработка и перенос отгульных часов на другой день», – ввёл пояснение Джим. Краем зрения он заметил небольшую коробку на тумбе справа от рабочего стола. На дисплее рабочей станции, включённой в автономную проводную сеть, отразилась зелёная галочка. Ответ был принят без возражений. Джимми Бойд считался одним из лучших устранителей и всегда ответственно относился к работе, если не учитывать старый инцидент, запятнавший его безупречную репутацию.

Повернувшись к пластиковой коробке, Джим заметил надпись: «Не благодари». Ощущение дежавю всплыло в памяти, когда он открыл крышку. Внутри лежал аккуратно снятый электронный счётчик.

Быстро смекнув что к чему, утилизатор обернулся к шкафчику – встроенному уничтожителю, скинул туда тонкий намёк на нежелательное вмешательство в чужую жизнь и дождался, когда шумный аппарат превратит пластиково-металлическое изделие в горстку пыли, которую можно будет в конце рабочего дня сдать на дальнейшую переработку. А одному наглому доброжелателю сегодня явно предстоял серьёзный разговор.

Джим задумчиво посмотрел на дисплей и новый график задач. Времени было предостаточно, а в качестве напарников ему системой порекомендовало троих. Удалив их из списка, Бойд отправил запрос Гриберу Сторгсу на участие в устранении последствий инцидента. Согласие пришло почти мгновенно. Система мягко напомнила об старом конфликте между этими двумя сотрудниками, повлёкшем арест Джимми Бойда. Но тот проигнорировал это сообщение и завершил рабочую сессию, одним нажатием кнопки выключил станцию.

Как вдруг знакомый голос прозвучал издалека:

– Ты почему на работу вышел? Неужели сбежал?

– Не здесь, – тихо ответил Бойд, встав в полный рост. Его голова сейчас возвышалась над рабочей кабинкой. Взгляды приятелей встретились. Грибер тотчас умолк и продолжил свой путь мимо чужих рабочих мест прямо к лифту.

Коллега-напарник не отставал, а когда до системы сканирования оставались считанные метры, скомандовал:

– Идём на пожарку. Хочу размяться.

Пожав плечами, Сторгс неохотно согласился, пройдя вслед за Бойдом к пожарной лестнице – единственное место в здании, где на «-8 этаже» не было камер и датчиков.

Едва оба вышли и дверь за ними закрылась, Джим пригвоздил Грибера локтем к стене и зло выдохнул:

– Ты совсем рехнулся? Лезешь не в своё дело. Так ещё и издеваешься?

– Я же помочь хотел, – виновато бросил коллега. – А коробка… Ну, шутка неудачная вышла. Не злись.

– А если кто-то узнает про твои делишки? И меня приплетут, и её. Зачем ты это сделал? Кто тебя просил?

Торжествующая ухмылка отразилась на лице Сторгса, когда он без обиняков признался:

– Но оно того стоило? А? Не зря же на тебя дисциплинарщики косо смотрят?

– Не было ничего. – Бойд нехотя убрал руку. – Ведь я знал, что это подстава.

Грибер громко вздохнул и опустился на лестницу, придерживаясь за перила:

– И сколько ты ещё хотел к ней таскаться? Сколько ещё денег планировал спустить на этот клуб?

– Не твоё дело. И вообще, откуда ты знаешь о ней?

– Тоже мне, секрет, – фыркнул Грибер. – Да после того прощального корпоратива все в отделе знают про твоё новое увлечение. Как думаешь, сколько ещё парней ходило к ней в гости?

Бойд сжал кулаки.

– Не поверишь, ещё трое. И всех она отшила. Но именно ты увёз её домой.

Острый взгляд в сторону Грибера, и тот сработал на опережение, выставил ногу, предчувствуя пинок.

– Не злись, я тут не при делах.

– Ещё скажи, мусорщики – не твоих рук дело?

– Нет, они сами! Это ж релоканты из других городов, отрабатывают провинности. Думаешь, там одни паиньки как на подбор?

– Так ты следил за нами? – пришёл к выводу Бойд.

– Только по камерам глянул и всё, больше ничего, – честно признался Грибер. – Не вру, можешь проверить меня по системе.

– Не беспокойся, так и сделаю.

Оба утилизатора ненадолго замолчали. Но Сторгс не выдержал и вновь взялся за старое:

– Слушай, неужели она не была признательна за спасение? Я-то думал, у тебя всё на мази. Или что там у вас? Истерила?

– Прекрати.

Схватив коллегу за серую робу, Бойд рывком поднял его на ноги и указал на дверь:

– Идём работать.

Но уже перед выходом остановился и тихонько пригрозил:

– Если продолжишь вмешиваться, то я припомню адресок твоей бывшей жены и расскажу ей всю информацию о реальном состоянии твоих счетов, чтобы она охватила кусок пожирнее.

Усмехнувшись, Грибер белозубо улыбнулся:

– Люблю, когда ты злишься. Сразу столько узнаю о себе нового.

– Ага, оборжёшься.

Не сказав больше ни слова, Бойд открыл дверь пожарной лестницы и отправился на задание, отмеченное в его рабочем графике.

Мне снились тёплые объятия. Такие, из-за которых совсем не хотелось просыпаться, но нужно было. Наверное поэтому приятное сновидение быстро сменилось на промозглый холод и опустошение, неясные силуэты, боль и горечь.

Открыла глаза – в горле застрял крик ужаса. Мне снова и снова снился тот вечер, когда меня опоили. А уже на следующий день я попала в игнор-лист.

Вздрогнула, лёжа под одеялом. Посмотрела на подушку, зажатую коленями. Зачем я так сделала и откуда она взялась? Я сейчас лежала на диване, укрытая одеялом, под которым ещё недавно спал Бойд. И вообще, где он сам?

– Джим?

Тишина в ответ подсказала, что я осталась одна в его квартире. Первоначальное облегчение быстро сменилось замешательством. Что мне делать здесь одной? И куда он делся? Опять уехал? На работу? Или снова в мой клуб?

Неясно.

Потянулась и стыдливо убрала подушку. В любом случае, в таком положении коленям было приятно, и я почти не чувствовала боли. Жирные пятна на ткани подсказали: кремом испачкала, уж наверняка. Поэтому стянула наволочку, желая постирать.