– Правда, Эллис? – спросил он и кивнул на сидевшую рядом со мной девушку.

Ох. Я и забыл. Мы же на двойном свидании. Впервые за неделю у нас с Эриком совпал выходной, и мы договорились сходить выпить. Он пришел со своей девушкой и с ее сестрой. Проклятье, как ее зовут? И о чем меня спрашивал Бичман?

– Он не обязан отвечать, – сказала брюнетка, сверкнув мимолетной улыбкой.

Джессика, девушка Эрика, посмотрела на меня и прищурилась.

– Все спасатели любят хвастаться, сколько человек они спасли, – выручил меня Эрик, но его взгляд при этом метал молнии.

Я откашлялся.

– Вообще-то я не считаю.

Ну вот, выкрутился, даже пропустив десять минут разговора. И так всю неделю. Чем бы я ни занимался, я думал об Алли. Заказывал новое оборудование – думал об Алли. Отбирал у Джунипер телефон – опять Алли. Тренировался в бассейне – и снова Алли.

Обычно она обитала где-то в глубине моего сознания, но теперь прорвалась на поверхность и заполнила собой все.

– Значит, ты скромный, – сказала Бет; к счастью я наконец-то вспомнил, как ее зовут. Она побарабанила пальцами по краю пустого бокала и улыбнулась еще шире. – Мне такие нравятся.

Алли знала, что я далеко не скромник. Знала, что я импульсивный, дерзкий и чертовски высокомерный, но я все равно ей нравился.

– Я уверен, ему это приятно, – сказал Эрик и отхлебнул пива.

А вот я не был уверен. Бет была красавицей с большими голубыми глазами и мягкими темными волосами, скорее каштановыми, чем цвета крепкого черного кофе, как у Алли…

Прекрати их сравнивать.

Но именно этим я и занимался весь вечер: сравнивал свою веселую разговорчивую собеседницу с женщиной, десять лет назад ставшей для меня идеалом. Это было несправедливо по отношению к Бет. Я вел себя как козел, а она об этом даже не подозревала.

– Принести тебе еще чего-нибудь выпить? – предложил я и встал.

Бичман возразил, что выпивку может принести и официантка, но было уже поздно.

Проталкиваясь сквозь пятничную толпу, я кивнул нескольким парням, которые играли в дартс. Мы с ними учились в старших классах, и в списке жирных плюсов моего возвращения в город они не значились. Я подошел к брату, который тоже оказывался в этом списке не всякий раз. Гэвин обслуживал клиента в конце стойки, рядом стояли двенадцать барных табуретов. Я сел на один из двух незанятых, на соседнее место плюхнулся Эрик.

– Да что с тобой сегодня такое?

– Не могу сосредоточиться, – ответил я, приподняв козырек кепки.

– Ты всю неделю как-то странно себя ведешь, – укоризненно сказал он и оглянулся на типов в углу бара. Они выглядели так, будто только что сбежали с совета директоров, и что-то кричали Гэвину. Эрик пробормотал: – Кто приходит в дешевый бар в костюме за две тысячи долларов?

– Сезон начался. – Брат протиснулся мимо очереди из посетителей. Он был на полголовы выше меня – преимущество для работы за стойкой: он видел все, что происходит в толпе. А вот по мышечной массе я превосходил его килограммов на десять, так что всякий раз, когда возникала необходимость надрать ему задницу, перевес был на моей стороне. – На следующей неделе здесь будет не протолкнуться.

Выходные накануне Дня поминовения всегда считались неофициальным началом туристического сезона. А по бару «Гризли» легко понять, сколько людей уже приехало в город. Четвертого июля он будет забит до отказа.

– Переживаешь из-за тестирования? – Эрик скопировал мою позу, опершись локтями о край стойки.

– Нет. – Результаты квалификационных экзаменов, которые мы сдавали на прошлой неделе, должны были объявить через пару недель. Но я знал, что справился.

– Или из-за того, что, даже если тебя внесут в список и повысят, здесь, на Кейп-Коде, где работают еще одиннадцать спасателей, тебе некуда расти, поэтому придется выбрать другую авиабазу и уехать от родных? – спросил он, бросив на меня понимающий взгляд.

– На удивление подробно и во многом точно, но нет. – Хотя теперь, после этих слов, я заволновался.

– Я о том, что ты мог бы поехать в Порт-Анджелес и понежиться на северо-западном побережье Тихого океана, или в Сан-Франциско, чтобы узнать, за что я так люблю Калифорнию, или даже в Ситку. Ну, как всегда мечтал.

Он слегка наклонил голову, ожидая моей реакции. Эрик умел выяснить, где у человека самое больное место, а дальше оберегал того, кого считал своим другом, и бил по больному тех, кого считал врагами.

– Мне и тут хорошо.

До перевода на Кейп-Код я успел поработать в двух местах на Восточном побережье и в ближайшее время не собирался никуда уезжать. Я планировал помогать Кэролайн, пока это нужно.

– Значит, дело в девушке? – предпринял очередную попытку Эрик.

Гэвин, принимавший заказы рядом с нами, нахмурился и озадаченно на меня посмотрел.

– Дело не в девушке. – Брат методично наполнял пивом кружки. Он стоял, слегка подавшись к нам, а значит, подслушивал. – Бет… она нормальная.

Эрик вскинул брови:

– Нормальная? Она, блин, десять из десяти, и дело даже не в том, что она мне без пяти минут родня. Она учительница, а значит, умная, и ты сам видел, как с ней весело. К тому же ты ей, кажется, нравишься – впрочем, ты нравишься всем… В чем проблема?

Я поерзал на стуле.

– Она не Алли Руссо, – ответил за меня Гэвин, пододвигая два пива к парням в дорогих костюмах слева от нас.

– Завали уже, а!

Я гневно зыркнул на брата и усомнился, что сбегать к стойке было разумно. Гэвин явно решил меня подколоть.

– Скажи, что я не прав. – Гэвин пожал плечами и потянулся за бутылкой на верхнюю полку. – Каштановые волосы, приятная улыбка, миниатюрная. Абсолютно в его вкусе, и все же не Алли.

Он налил четыре порции текилы и продолжил:

– Видишь ли, Бушман…

– Бичман, – поправил Эрик.

– Не важно.

Гэвин подтолкнул текилу к ребятам в костюмах и взял планшет, чтобы записать напитки на их счет.

– Ты привел ему классную девчонку, которая никуда не свалит с окончанием лета…

– То есть местную, – вставил я.

– …но мой младший братик влюблен в Алли Руссо с тех самых пор, как ему стукнуло семнадцать. Ни тебе, ни мне, ни этой учительнице ничего с этим не поделать. – Он положил планшет на стол за своей спиной и продолжил, развернув бейсболку с изображением гризли козырьком назад: – Поэтому он и сидит здесь за стойкой, вместо того чтобы попросить официанта принести напитки. – Он указал на наш столик. – Может, Хадсон и впрямь самый крутой спасатель во всей береговой охране США, но, если в одной комнате с ним окажется Алли Руссо, он начнет спотыкаться о собственные ноги.

– Кто такая Алли Руссо? – Эрик растерянно переводил взгляд с меня на брата.

– Вот не мог промолчать, а? – прищурился я на Гэвина.

– Преимущество быть старшим братом – ставить младшенького в неловкое положение.

Гэвин с нахальной улыбкой достал из-под стойки пивной бокал.

– Что за Алли Руссо? – повторил Эрик.

– Иногда я не понимаю, люблю я тебя или ненавижу. – Я свирепо смотрел на Гэвина, но тот лишь шире ухмылялся.

– И то и другое, братишка. – Он дернул за козырек моей кепки, будто мне двенадцать, и налил пива. – Я не я, если перестану тебя бесить.

– Да кто, черт возьми, эта Алли Руссо? – повысил голос Эрик.

Гэвин многозначительно поднял брови и пододвинул мне бокал. Я взял пиво и пробурчал:

– Ну ты и козел.

– Алессандра Руссо? Балерина? – прервал его парень в костюме, сидевший на соседнем табурете.

Мы удивленно повернулись к нему.

– А что такого? – спросил он, ослабив узел на шелковом галстуке. – Я из Нью-Йорка, жена любит балет.

– Я не с тобой разговаривал, – чуть не огрызнулся я.

– А я с тобой, – сказал Бичман и развернулся к парню. – Продолжай.

Я глотнул пива. Костюмчик уже что-то показывал Эрику на экране телефона.

– Ну дела-а… Так вот ты о ком?

Эрик помахал телефоном и передал его мне. Поиск по картинкам выдал несколько фотографий Алли, в основном на сцене. Ее лебединая фигура застыла в совершенно невозможных позах. Эрик ткнул пальцем в портрет Алли с официального сайта труппы, и я обомлел. Фотограф запечатлел ее без улыбки, с широко раскрытыми глазами; она будто настороженно ждала следующего его движения.