– Они живы.

Алессандра пыталась отнекиваться, но я все равно всучил ей свое черное худи. Затем мы укутали Еву во все полотенца, что у нас были, и надежно усадили обеих.

– Тебе надо к врачу, – сказал я.

Алессандра застегнула молнию на худи и покачала головой:

– Тогда мама узнает, что мы брали лодку.

Серьезно? У меня глаза на лоб полезли.

– Если тебе нужен врач, давай лучше съездим, – прошептала Ева.

– Не нужен, – резко заверила Алессандра сестру. – Ты хоть понимаешь, что она с нами сделает?

Что за хрень? Даже когда нас с Гэвом ловили с поличным, первой реакцией мамы всегда было облегчение от того, что наш собственный идиотизм нас не погубил.

– Можем просто позвонить папе и подождать. Ты же не расскажешь ей, что я… – начала Ева, и ее глаза наполнились ужасом.

– Я хоть раз ей о чем-то рассказывала? – парировала Алессандра, пряча руки в рукавах.

Худи на ней сидело почти как платье.

– Разрешишь осмотреть твою голову? – спросил Гэвин, протискиваясь мимо меня.

Нас снова качнуло. Наша лодка была глубже гребной, но задерживаться не стоило: надвигался шторм.

Алессандра кивнула. Гэвин склонился над ней, осматривая рану.

– Небольшая царапина, кровоточить перестала. Наверное, швы накладывать не придется, – сообщил он, а затем бросил на меня взгляд, означавший, что о моем поведении мы поговорим позже.

– Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти нас домой?

Алессандра расправила плечи и взяла себя в руки со скоростью, которая одновременно и впечатляла, и немного раздражала. И все же по глазам было видно, что она не настолько спокойна, как ей хотелось бы. Она как будто играла роль.

– Мы живем…

– Да знаю я, где вы живете, – прервал ее Гэвин, скривившись в улыбке. – Мы вас отвезем.

Откуда он знает? Я зыркнул на него.

– Спасибо, – ответила Алессандра, натягивая на колени мое худи, и скользнула по мне взглядом. – Правда. Спасибо, Хадсон.

– Без проблем.

До чего же приятно было слышать, как она называет меня по имени.

– Будем на месте минут через пятнадцать.

Гэвин посмотрел на меня и указал на консоль. Я последовал за ним к месту штурмана.

– Совсем спятил? – спросил он, качая головой. Я еле успел схватиться за поручень – Гэвин дал по газам и направился мимо пляжей к утесам в западной части города. – И нечего так на нее пялиться. Ты ведь знаешь, кто это? – спросил Гэвин так, чтобы слышал его только я.

– Нет. Зато ты, похоже, знаешь, – ответил я, растирая руки полотенцем, чтобы разогнать кровь. Черт, как же холодно! – И я на нее не пялился.

Это была не совсем ложь, потому что теперь я стоял к ней спиной.

– Да видел я все. Пялился еще как, – усмехнулся он. – И если продолжишь, тебя ждут проблемы. Это младшие дочки Руссо. Алессандра и Ева, если я ничего не путаю. Если думаешь пригласить ее на свидание, забудь. Родители не позволяют им общаться ни с кем вне своего круга, не говоря уже о местных.

Руссо. Одна из семей, которым принадлежат летние дома на утесах. Богачи и аристократы.

У меня защемило в груди.

– А, балерины…

Неудивительно, что я их не узнал. Девочки занимались здесь каждое лето, но в основном в четырех стенах, пока в августе мать не выводила их на соревнования, ради которых каждый год в наш город съезжались толпы фанатов балета и богатенькие родственники самих Руссо.

– Их же четыре, да?

Я был уверен, что пару раз видел их в кафе, когда туда заглядывал. Но обычно я проводил лето, работая спасателем на пляже.

– Да, – подтвердил Гэвин. – И ты положил глаз на ту, которую Лина прозвала тихоней, так что давай не будем.

– Кто такая Лина? – После того как Алессандра вступилась за Еву, не верилось, что она тихоня.

Гэвин поморщился:

– Их старшая сестра. Ей девятнадцать, она невероятно талантлива, восхитительно красива и страшно меня бесит. Она неприступна как скала, и, по-моему, к несчастью для тебя, у них это семейное.

– Значит, они все-таки общаются с местными, – сказал я, бросив на него многозначительный взгляд.

– Алессандра не Лина. Она не пойдет наперекор родителям, – ответил он. Мы двинулись против течения. – И мы никому не расскажем об этом чудесном спасении, потому что Кэролайн их до чертиков ненавидит. Был один случай с молочным коктейлем, после которого она решила, что сестры задирают нос.

Вот уж чего бы я не хотел, так это расстраивать Кэролайн.

– Вряд ли виновата Алессандра.

Я провел с ней всего пять минут, но уже готов был поклясться, что она не похожа на девушку с претензиями.

– А говоришь, что не смотрел! Я серьезно, им запрещено ходить на свидания. Не хочу стать свидетелем того, как ты распустишь нюни, – сказал Гэвин, закатив глаза, но, к счастью, после этого оставил меня в покое.

Я оглянулся через плечо и увидел, что Алессандра с интересом рассматривает меня. Она явно наблюдательна, потому и заметила, что на мне два жилета. Наблюдательную девушку легко принять за тихоню, особенно когда у нее много сестер.

Она наклонила голову, и мне остро захотелось провести с ней еще немного времени. Не в романтическом плане, само собой, – об этом я не мог и мечтать. Просто было бы здорово узнать, какую музыку она слушает, какие книги ей нравятся, какие фильмы ее любимые. Выяснить, не возражает ли она против того, что ее держат взаперти, и отчего она улыбается. Чем ближе мы подходили к утесам, тем тяжелее становилось у меня на душе.

Я понял, что от всего, что скажу и сделаю в течение следующих пяти минут, зависит, появится ли у меня шанс узнать ее, или же наша встреча останется случайной и я до конца жизни буду гадать, как все могло бы сложиться.

Одной рукой Алли прижимала колени к груди, а другой держалась за поручень. Сестра что-то сказала ей – я не расслышал, – и она отвела взгляд.

Когда мы наконец добрались до огромного пирса на берегу океана и эллинга у подножия утесов, где располагалось большинство летних особняков, нас уже ждали две темноволосые девушки. Одна явно была взволнована, другая – в ярости.

– Кое-кто в бешенстве, – пробормотал Гэвин, глядя снизу вверх на разъяренную брюнетку, когда мы подошли к левому краю пирса. – Как дела, Лина? – спросил он и заглушил двигатель, когда мы подплыли ближе.

Следующие две волны, вероятно, подведут нас к причальному трапу, но, если Гэв неправильно рассчитал расстояние, мы шмякнемся о пирс, и тогда нам достанется от папы.

– Мои сестры у вас на борту, и это уже отвечает на твой вопрос, – сказала Лина, уперев руки в бока. – Хотя, признаюсь, рада тебя видеть, Гэвин.

– Принято.

Да ладно! Неужели братец покраснел?

– Откуда ты их знаешь? – крикнула Ева.

Я перешел на правый борт и выбросил кранцы, чтобы лодка не ударилась о пирс. Перегнувшись через борт, приготовился схватиться за трап и придержать лодку.

– Не твое дело, – парировала Лина. – А теперь поблагодарите Эллисов и поднимайтесь уже сюда… черт, Алли, ты ранена?

Она опустилась на колени и заглянула за край пирса, пока мы, покачиваясь, приближались к трапу.

– Ранена? – тут же присоединилась к Лине вторая сестра. – Рана серьезная? Сможешь подняться?

– Ничего страшного, Энн, – ответила Алессандра. – Честное слово.

Я ухватился за толстый трап. Дерево застонало, когда я принял на себя вес лодки, обвел трап швартовом и закрепил на среднем кнехте, чтобы следующая волна не унесла нас вместе с трапом.

– Она их знает? Лина успела куда-то улизнуть? – зашипела Ева на Алессандру.

Гэвин заглушил двигатель.

– Похоже на то, – ответила Алли, сдерживая улыбку. – Рада за нее.

Сестры направились ко мне. Искра надежды затеплилась в груди. Может, Гэвин прав и Алли не нарушала правил, но я готов был поспорить, что обойти их хитростью она вполне могла.

Ева бросила мокрые полотенца на палубу, пробормотала «спасибо» и вскарабкалась по трапу, дождавшись затишья. Через несколько мгновений новая волна захлестнула палубу и банки.