— Кого?! — злая физиономия Шарика высовывается из окна. Конспиратор фигов… — Не смей к ней подходить!

Что же так орать-то?

Хорошо, хоть не внутри моей головы закатил свою истерию чешуйчатую. Плохо, что и другие окошки мгновенно пооткрывались. Ну, ничего, мы не жадные: представление для всех, бесплатно и эксклюзивно! Ведущая солистка – Ярина Анатольевна Федорова: маг-иллюзионист, зоолог, профессиональный раздражитель драконов, умница, красавица, кулинар от бога.

— Ярина, я тоже запрещаю тебе приближаться к виверне. Она боевая!

— Да, это же та самая. Мой малыш, сладкий, — воркую я и упрямо шлепаю к зеленому чуду. — Лапсик, соскучился, да?

— Стой полоумная! — нудит Амазон, сгребая меня в охапку.

Лапочка выпускает дым из носа и обнажает зубастую пасть.

— Ох, ничего себе какой у тебя налёт! Скоро камень зубной себе заграбастаешь, — широко улыбаюсь зверушке, а вот опешившего Язю, нагло отпихиваю от себя. — Ничего-ничего, сейчас мамка всё почистит, отмоем тебя. Ты, кстати, из наших или мальчик?

Когда мне что-то нужно, то этот маленький и упрямый танкер ни одна живая сила не способна остановить. Только чем ближе я подхожу к настороженно замершей животинке, тем больше она начинает рычать. Обернувшись, я понимаю, что вероятнее всего на Язерина, неотступно следующего за мной.

— Это мальчик, — бурчит он, хватая мою руку, но заметив, как острые шипы на морде Лапсика приобретают угрожающий вид, отступает: — Боевые виверны – опасны и неприручаемы. Она же тебя сожрет, в конце концов!

— Вот все обрадуются, что наконец от человечки избавились, — лаконично отвечаю я и пытаюсь погладить злую, но такую милую морду.

Махровый анекдот про мужика, выходившего льва, а потом встретившего его в саванне, вспоминается только когда ящерица странно ко мне принюхивается и резко подается назад.

«Вообще-то, лев из твоего тупого анекдота того мужика сожрал, потому что это был другой лев!» — пискнув, мозг резюмирует, что я дура и самоустраняется.

— Спокойно, малыш. Если тебе не нравится быть Лапсиком, давай имя поменяем? Может, Очаровашка?

Черный дым из ноздрей и раскрытая пасть. Ага… не нравится, значит.

— Шипастик? Халк? Анчоус? — последнее – это не я. Просто на стрессе солененького захотелось.

Виверна еще больше куксится и увеличивается в размере. Неужели я перепутала? Пытаюсь осторожно опустить руку, но стоит только пошевелить ладонью, как животинка начинает еще больше рычать и злиться.

Вот это па-па-по… попадос это, Ярина. Полный.

— Чья это виверна? Где хозяин? — от голоса Шарика, пусть и недовольного, но такого родного, коленки подкашиваются, и я готова плюхнуться прямо на траву.

Только не дают. Острый зеленый хвост со свистом пролетает перед моим носом и подставляется под падающий попец. Зажмуриваюсь, приземляясь на него, но ничего острого в булки не тыкается.

— Лапсик мой, — ручонки сами тянутся к гладкому хвосту, поглаживая своего спасителя.

«— У мать зеленый шкура. Я не узнать, но запах – как мать».

— Мамочки! Вы… вы слышали?! — взвизгиваю, не обращая внимания на злое шипение обоих братьев.

Нет, я, конечно, рада, что сам Светлоликий прискакал на выручку – то ли от ревности, то ли от вредности… но мне сейчас вообще не до них.

— Ты говорящий, что ли? Ты меня своей мамкой назвал? — сзади раздается сдавленное бульканье, а моя улыбка становится шире, чем у сумчатой улыбашки квокки.

— Кхм, виверны разговаривают только с хозяевами… но крайне редко, — официально произносит Амазон, подходя ближе. На что Лапсик мгновенно реагирует злым ворчанием и сизым дымом из ноздрей: — Такое поведение несвойственно боевым вивернам! Дракл какой-то… видимо, айдулит каким-то образом увеличивает твою магию и вашу связь.

— Магию?

— Бездна! Я не знаю, что это такое, Ярина! Тут миллион вопросов: куда делать привязка с его хозяином? Почему вообще он сюда прилетел… как его выпустили из Сантара и…

— Какого хмонгула тут происходит?! — договаривает за Шарика злющий Визарис.

А мой Лапсик-то, муся-пуся! Рычит и выпускает огонек в сторону, не пойми из какого куста вылезшего, королевского прихвостня.

«Мать хочет, чтобы я сожрать или сжечь?».

Шок – это по-нашему! А еще спасибо всем камням, навешанным на меня, что свою животинку слышу только я.

«Солнышко мое, давай без сожрать и сжигать. У тебя же несварение будет… этот хряк поди ядовитый и холестериновый» — поглаживаю колючий загривок, старательно не замечая направленные на нас с Лапсиком взгляды.

— Я повторяю, что здесь происходит? Ваша Светлость? — раздраженно бухтит он.

Никто же здесь не удивится, если я сооружу цветочный венок на макушку виверне? Собственно, это я и делаю: с размаху срываю несколько флоксов и плюхаю их на голову своего пусички.

— Ничего особенного, господин Визарис. Обычная виверна в цветочках.

— Лапсик, лети ко мне! Не трогай ты эту жабу!

— Я… да я! Немедленно обращусь к лорду Визарису и потребую, чтобы и тебя и твою мерзкую виверну отсюда вышвырнули, — шипит злющая курица, не замечая, как прямо на ее, наверное, дорогущие туфли мой пупсик наваливает здоровенную такую кучку.

— Это вам, милейшая, в замок тогда. Там как раз и князь, — ехидно тянет Трис, морща свой острый носик.

— Что, думаете почти дошли до конца отбора и в дамки? Шиш вам! От меня и Сапфиорский князь в восторге, а я решила себе Амазонитового присвоить, так что вам, хмонгулы, ничегошеньки не светит.

— Это он поэтому тебя даже удерживать не стал? Взял и пнул через полстраны, оттого что настолько сильно влюблен и прижат к ногтю, да? — иронизирую я, подозвав Лапсика поближе, и бросаю ему палку.

Знаю, что это крайне непедагогично, а быть может и даже унизительно для боевой виверны-то. Но ждать пока дракониха обнаружит подарочек от моего милого питомца и глохнуть под ее верещащие крики, я не подписывалась.

— Поговорите мне тут, неудачницы!

Смерив нас надменным взглядом, девица расправляет пышные слои кринолина и гордо топает в сторону парадного входа в замок. Удивительная мадам: допустим она не чует этого «волшебного» аромата, но что у нее и ноги костяные, что ли? Ужас…

— Я предлагаю смываться отсюда, — лицо Трис забавно кривится. — Во-первых, Лапсик сожрал малиновый куст, во-вторых, нам следует закрыться в покоях и обеспечить себе как там на твоем языке… кулебяку?

— Кулебяка – это пирог, а вот что ты хотела сказать я даже не представляю…

Представляю, конечно. Трис намекает, что неплохо бы нам подготовить годное алиби, а я не хочу. Да, это я сказала виверне сделать гадость. Кто же знал, что моя пусичка настолько буквально всё воспринимает.

— А это он не наш куст теперь ковыряет? — точно, под этим кустом я умоляла Язерина оживить мои семена, а потом он меня поцеловал…

И наверняка, на виду у Беатрис. Судя по грустному выражению лица и опустившимся плечам девушки, она думает об этом же.

«Лапсик, назад! Это наш кустик, его нельзя портить».

— Трис, я про поцелуй. Ты не думай, у меня и в мыслях не было ничего такого… Язя, конечно, милый, но он мне как друг, даже брат, если можно так сказать. Я вообще не понимаю, чего ради они устраивают весь этот цирк с драконихами и пузатыми слизнями.

— Предателя ловят! — гаркает подружка, но спохватившись, тут же прикрывает ладонью рот. — О, я вспомнила – алиби. Нам нужно алиби и машина времени, чтобы… твоя виверна сейчас сожрет и мой цветок! — она бегом несется к злополучному кусту и буквально ногами и руками отпихивает морду Лапсика, зарывшегося в землю.

— Бусик, быстро выплюнь то, что сожрал! Мама всё видела и ругается!

Оторвавшись от своего варварского занятия, животина обиженно косится на мамку и выпускает дым из ноздрей.

— Дракл! Он сожрал твои семена, мои целые… глянь, тут что-то прорастает, — поначалу радостный голос Трис, становится тише на несколько октав, а потом и вовсе замолкает.