— Ярина Федорова! — громко объявляют мое имя, и под не совсем искрение аплодисменты, я горделиво получаю свою прелесть – красный Диплом, вымученный потом и кровью!

Столько лет и вот она я, готовый зоолог! Ну, готовьтесь, мои дорогие, я иду.

Остается только потерпеть наставления во взрослую жизнь и отсидеть положенное время на банкете. Что я последующие два часа и делаю, с четким намерением свинтить по-английски в ту самую жизнь.

— Яра, а у нас для тебя подарок есть, — как-то поганенько оскаливаются уже бывшие однокурсницы, преграждая путь на выход, и плюхают на мои руки огромную коробку, перевязанную розовым бантом. — Вот выйдешь замуж за Никитку и будешь нас добрым словом вспоминать.

— Спасибо, девочки!

— Что, даже не откроешь? — интересуется Агния, главная сколопендра.

— Я опаздываю на примерку свадебного платья, — ухмыляюсь змеюкам. Ждать, что внутри находится что-то милое от этих куриц? Ну такое…

Спиною ощущаю их кислые мины от сорванного представления, но уверенно иду к машине.

По картонному дну кто-то тяжеленький (неужели крыса?) скребет лапками, мерно топая внутри. Отмечаю наличие дырочек для воздухообмена и сажусь в свой старенький хетчбек.

Мой план неизменен: забрать платье, спрятать его от Ника в новый шкаф-купе, приготовить свой фирменный ужин – креветки в маринаде и теплый салат с рукколой, организовать прекрасный вечер с обнимашками и просмотром новой романтической комедии.

Успеть бы всё…

— Ай, успею! Где наша не пропадала? — успокаиваю саму себя, и довольным вихрем срываюсь с парковки.

И ведь укладываюсь, даже быстрее, чем рассчитывала.

М-да… зря я не открыла коробку перед подъездом, а теперь приходится проявлять чудеса ловкости, одновременно пытаясь удержать тяжелый чехол, и пухлую коробку в одной руке, а другой – ковыряться в замке. Но победа, как говорится, за упорными!

— М-м-м, ох, ах… — ого, как я не вовремя. Никитка-то уже дома и, кажется, опять сморит свои фильмы с рейтингом «уберите детей от экранов, накройте попугаев тряпочкой».

Так вышло, что я пока не готова переступить черту и планирую наш интим только после ЗАГСа, поэтому к его «увлечению» отношусь спокойно и закономерно. Ник чуть старше меня и, конечно же, ему хочется ласки, а мне настолько повезло с любимым, что он принимает мою позицию и не торопит.

Хитрый чертенок шепчет: — «Ну чего тянуть-то? Может, сегодня?».

Хихикаю от своих мыслей и, прежде чем войти в нашу спальню, прячу свой белоснежный наряд невесты в шкаф, и наконец-то развязываю многострадальный бант с «душевного» подарка.

— Какая ты лапушка! — Ожидание лягушек, слизней, крыс и скунсов с треском проваливается, когда со дна коробки на меня взирает очень милая ящерка. Такие глазоньки у нее, что называется мимимишные.

Среди опилок находится и записка. «Любовные» каракули, вымученные корявым почерком Агнии выглядят особенно смешно: «Лелей своего прЫнца, другого-то тебе и не видать!».

На что они рассчитывали? Смешные, конечно… зря только свой яд на чернила тратили.

— Любимый, ты представляешь, что девчонки мне подарили! — моя рука, сжимающая дверную ручку, превращается в камень, а ящерка, удобно уместившаяся на второй руке, будто бы, фыркает «срам!» и отворачивается, утыкаясь в мой живот.

Хотя я, как зоолог, достоверно знаю, что ящерицы не разговаривают, но стресс и шок – дело такое… я вот, например, тоже сильно жалею, что не могу создать заклинание «Экибастус» и отправить потрепанный веник, хлестать голую задницу моего жениха. Ну, и его подружке, которая и выдает те самые киношные стоны, тоже бы, по жопе…

Кстати, подружка, с которой он мне изменяет, оказывается еще и моей. Лучшая подруга Таня Сидорова – моя однокурсница и, специально приглашенная, свидетельница со стороны невесты.

— Ярина, это не то, что ты…

— Думаешь, ага. — Я бесцеремонно перебиваю жалкие попытки Никиты оправдаться.

Хотя он, оказывается, и не собирается как бы:

— А я не буду оправдываться! Я мужик! Мне нужен секс, регулярный заметь. Готовишь ты отвратительно, вечно какие-то хитровыдуманные рецепты с непонятными соусами, нудишь, и ходишь, как бледная мышь, — так «оправдывает» свою измену слизень Никита.

Умалять мои кулинарные таланты?! Ну, ты еще поплатишься…

— А что же ты тогда собирался на мне жениться-то? — иронично щерюсь, критически осматривая Танькины телеса.

— Ой, я смотрю ты оценила наш подарок? Я лично выбирала. — Нараспев, шипит гадюка подколодная. Пригрела же… — Платье-то налезло? А-то у тебя та-а-акие щеки стали, что скоро уши закроют.

— Можешь себе оставить. Правда Никита не сразу заработает на силиконовую грудь (если вообще заработает), но ты ваты подложи, нормально будет, — елейно тяну я.

Бывший смотрит на меня с таким видом, словно проглотил мадагаскарского таракана.

«Ну прости, Ник, скандал отменяется» — ухмыляясь, транслирую ему взглядом.

— С квартиры я съезжаю, — инспектирую пространство и, находя свои немногочисленные вещи, тут же забрасываю их в пухлый чемодан.

Хорошо, что мы только недавно съехались и у меня есть целая трёшка, доставшаяся от бабушки и дедушки.

— Погоди, Яр, а аренда? Ты же обещала заплатить половину? — блеет рогатый, пытаясь умаслить меня глазками няшного котика.

Он, что же, меня совсем дурой набитой считает?

— А ты желание загадай, Никит. Вдруг ящерка волшебная: хоп и исполнит!

Уж не знаю волшебная она или нет, но прыгает точнехонько к своему приобретателю – на колени к Сидоровой. Захлопываю дверь, оставляя позади визжащую подругу и голозадого женишка.

Как в фильмах о любви, увы, не происходит и за мной никто не бежит, выкрикивая как он сожалеет. Неспеша обуваюсь и выволакиваю свой чемодан восвояси.

— Что ж так орать-то из-за какой-то ящерки… ну Танька, конечно, зоолог от бога…

* * * * *

— Ну как ты, солнце? — раздается полный скорбной печали голос моей второй подруги.

С Анжелой мне повезло — наши вкусы на мужчин кардинально отличаются. Ей по душе качки, пестреющие разноцветными татуировками, покрывающими, как минимум шестьдесят процентов тела.

— Потрясающе! К Матросову на шоу опаздываю, а потом буду шерстить вакансии. Думаю, напроситься к Зельцесу в питомник.

В трубке воцаряется пауза, за время которой, я успеваю влезть джинсы и подкрасить ресницы тонким слоем водостойкой туши.

— Яр, ну подожди. Мне-то ты можешь поплакаться… мы же подруги, — Энжи даже вздыхает, в желании меня приободрить.

Ну, откуда эти дурацкие стереотипы, что после предательства каждая женщина обязана утопать в луже слез и соплей, заедая горюшко килограммами конфет? Слёз у меня и вчера не было, а вот клокочущая ярость – да.

Сейчас, как пойду и займу первое место в ток-шоу и тогда ни один скунс не посмеет съязвить, что я фигово готовлю. Как уплетать мои изыски, так он первый, а как подлизать зад своей любовнице – так я плохо кашеварю?

— Анжел, ну нет у меня времени на страдашки. Вчера только одну комнату отмыла от пыли, а сегодня день ещё насыщеннее будет. Я, как соберусь порыдать над аксиомой про козлов, то сразу же к тебе примчу, с допингом! Мне идти нужно, целую! — сворачиваю разговор.

Стыдно ли мне, что так грубо отбрила подругу? Конечно же, нет. Нужно дальше двигаться, а не страдать по потерянному. Тем более по такому.

«Диплом есть. Машина есть. Курсы кулинарные пройду» — улыбаюсь сама себе и завожу мотор.

Подрезав через-чур медлительную дамочку, я паркуюсь возле павильона с сегодняшними съемками и, придирчиво оценив свое лицо, в зеркале заднего вида, выползаю из машины.

Подумаешь щёки… Они у меня через неделю уйдут! Перестану принимать бабушкин сбор от стресса, так сразу и уйдут. Хорошо, что только щеки, а то ходить с надувшимся шариком вместо живота, плодя сплетни про брак по залету – такое себе развлечение.