Мне вроде бы пока своды из кирпича делать не было необходимости, но сам по себе факт отсутствия мастеров-каменщиков нуждался в разрешении. В конце концов, если мы будем ставить ту же водонапорную башню, то здесь навык выкладывания из кирпича округлых форм просто необходим… Хотя, в том, что касается перекрытия водонапорной башни, его можно и деревянное сделать, почему нет? В Сибири проблем с лесом нет. Есть проблемы с рабочими, которые этот лес добудут и распилят на доски. Но это проблема не сегодняшнего дня. Сегодня важнее наладить производство кирпича, потому как потребность в нём очень большая! И тут моя позиция совпадает с позицией генерал-майора. Глядишь, и сможем договориться. Потому как распределительные колодцы для водопроводной сети, их же лучше из кирпича тоже делать, да с трубами из меди. Хотя нет, трубы из меди будут окисляться. Да и для здоровья не полезны. Трубы лучше делать из бронзы или латуни, чтобы не окислялись. Но это очень дорого и трудоёмко. А потому это дело будущего. Пока же пусть будут деревянные. Но надо понимать, что деревянные трубы в любом случае решение временное.
* * *
Пётр Никифорович Жаботинский стоял в коридоре своего служебного дома и снимал зимние перчатки:
«А протопоп-то местный, то ли думал пригрозить? Тогда дураком он может показаться, да значит не понимает он реальной ситуации. Только протопоп дураком не выглядит. Хитрый, это да, оборотистый — тоже имеется, но точно не дурак… А ежели он таким образом вроде как расположение высказал, тогда надобно подумать над таким расположением, крепко подумать… Протопоп-то сам себе на уме», — последнее Пётр Никифорович понял сразу, как только Анемподист Антонович начал эту свою речь про Духовное правление, Тобольскую епархию и остальное.
Петра Никифоровича вообще-то больше волновало, что у начальника Колывано-Воскресенского горного округа есть ещё план по знакомству его, Петра Никифоровича, со своей племянницей, с Агафьей Михайловной.
«Агафья Михайловна довольно мила… и ум во взгляде вполне приличный… — Пётр Никифорович вошёл в свой кабинет и сел в кресло у чайного столика. — Мила, да… И хороша собой! И манеры… Сразу видно, хорошего воспитания. Да ладно воспитание! Главное, хороша племянница у Фёдора Ларионовича! Вот только венчание с племянницей генерал-майора Бэра никак не возможно. Невозможно, да. Происхождение у неё слабоватое. А Фёдор Ларионович поди уже и планов настроил. Так можно и отношения все наши подпортить…»
Жаботинский встал, подошёл к рабочему столу и взял с него часы. Открыл золотую крышку и посмотрел на время. Внутри часовой крышки был портрет молодой девушки с тонким аристократическим лицом, обрамлённым чёрными локонами волос. Лебединая шея и диадема на волосах указывали на её несомненно высокое происхождение.
Пётр Никифорович долго смотрел на портрет и думал: — «Разве ж кто мог предположить, что у Бэра окажется племянница, которая может спутать все карты? А ведь и сама Агафья Михайловна, она ведь по молодости и в отсутствии здесь приличных людей может и правда воспылать чувствами… Вполне может! А Фёдор Ларионович хорошо к племяннице относится, очень хорошо… Главное, чтобы без венчания обойтись. Потому как венчание никак невозможно…»
Пётр Никифорович закрыл часы и положил их на стол. И позвонил, вызывая прислугу.
Вошла уже знакомая ему женщина.
— Чаю подайте, будьте любезны.
— А отужинать разве вы не желаете, ваше благородие?
— Нет, ужинать я не буду, только чаю подайте… и вот ещё, утром воды пусть нагреют и для бритья пускай подадут…
Жаботинский сел в рабочее кресло и мысленно прикинул ситуацию: «Так, необходимо письмо отправить в столицу, пускай по чертежам этого Ползунова, что копия хранится в Канцелярии её величества, ещё одну копию сделают, да немедля дадут своим инженерам, надобно там некоторые моменты обдумать и получше устроить… И на патент по европейскому примеру надо чертежи эти подготовить… дело точно верное…»
* * *
— Ах ты подлец! Обмануть меня, подлец, вздумал, а⁈ — в крайнем раздражении и даже лёгком гневе выговаривал протопоп Анемподист своему дьяку Никифору.
— Батюшка, милость ваша, да что вы такое говорите-то, да как бы я мог… что случилось-то? — дьяк Никифор весь сжался у дверей кабинета и не понимал, что происходит.
— Что случилось? — Анемподист Антонович взял себя в руки. — А почто ты меня не упредил, что там на обеде приезжий будет, полковник, — протопоп погрозил пальцем Никифору. — Пётр Никифорович Жаботинский… Почто не упредил меня, а?
— Батюшка, милость ваша, да я же, можно сказать… только сейчас, можно сказать… Ну… ну…
— Что «ну»?
— Ну как бы вы ушли уже когда, ваша милость, мне уже донесли про офицера приезжего… ну… ну не посылать же ведь к вам, право, батюшка…
— Ладно уж, — Анемподист Антонович прилёг на кабинетный диванчик. — Чаю давай вот принеси мне. Да такого, чтобы посправнее был. И сахарку положи на блюдечке, только чтобы наколотого, песочком чтобы таким был.
— Слушаюсь, батюшка, конечно, ваша милость, сию минуту, сию секунду, — дьяк Никифор исчез за дверями.
«Ну так что ж, вот, значит, какая ситуация-то образовалась… Полковник, значит… интересно… Молодой вроде для полковника, но и на родовитого отпрыска чьего-либо не похож, сам, значит, полковника заслужил… — Анемподист Антонович посмотрел на икону с изображением апостолов Петра и Павла, которая висела у него теперь в красном углу кабинета, встал с диванчика и широко перекрестился и про себя помолился: — Помоги, Господи, не оставь помощью, Владыко наш, — второй раз перекрестился. — Помолитесь вы уж за наше дело, отцы апостолы первоверховные, аминь», — перекрестился в третий раз…
Глава 17
Через два дня прибыли монахи и началась работа по заготовке глины и разборке одного из старых цехов.
При разборке деревянного цехового здания я узнал одну интересную вещь — оказывается, пилы здесь были не то что бы не в почёте, о них вообще не особо знали. Все работы велись с помощью топоров. Некоторые мужики (по словам Архипа) могли так гладко и ровно перерубить бревно, что «словно ножом срезано».
Пока шли все эти в общем-то рутинные работы, я уселся за переделку чертежа парового двигателя и постепенно начал заказывать изготовление медных частей новой машины. Моя идея была простой. Да, для перекачки воды и поддува плавильных печей двигатель подходил очень даже хорошо, но такая выгода в бытовом и заводском смыслах была делом долгого и кропотливого введения в оборот новых технологий. Другое дело, если мужик и купец увидят, как пилорама на паровом двигателе за три часа сделает то, что у целой команды столяров получится сделать только за несколько дней! Одним только перепиливанием брёвен и досок можно увеличить скорость возведения любых деревянных конструкций в десятки раз.
Да и казённое ведомство наверняка окажется заинтересовано в такой технологии, ведь сейчас идёт активное освоение сибирских территорий, а значит (при всех стремлениях Бэра перестроить всё в каменные дома) ещё как минимум до конца века деревянное строительство будет востребовано. Да и для каменных домов полы и потолки иначе как из дерева не сделаешь.
Кроме того, для любого крестьянского хозяйства, где деревянный дом составлял и ещё до двадцатого века будет составлять основу жилищной, так сказать, политики, пилорама станет средством увеличения времени для дел подсобного и прочего хозяйства и сокращением времени на возведение домов и надворных построек.
Я поразмышлял и понял, что и для военного ведомства такая пилорама станет самым передовым способом подготовки материалов для возведения всяческих фортификационных сооружений. В общем, перспективы были самые невероятные.
Первым делом я изучил систему двигателя, которая была ранее отправлена в виде чертежа и утверждена в столице. Получалось, что некоторые станки и инструменты придётся изобретать буквально на ходу, так как по моим наблюдениям здесь производство находилось в самом примитивном состоянии. Судя по всему, владельцев Демидовых интересовали только доходы, а если что-то и улучшалось, то лишь в одном случае — когда какое-то дело или этап работы невозможно было сделать руками дармовых работников в лице приписных крестьян. По этой причине, никаких станков или вообще чего-либо похожего на слесарную мастерскую здесь не было. То есть, в первую голову надобно было изготовить некоторые инструменты.
