– В смысле удачи в том, как убить?

Я кивнул, доставая кинжал. Он поскреб подбородок и признался:

– Могу. Но я только что помог тебе в том, как не убивать.

– То есть?

– Ну я подсунул тебе эту скамью, чтобы ты посидел, допил вино и поговорил сам с собой.

– Так ты не хочешь или не можешь принести мне удачу?!

– Могу. Но сначала ты должен решить, что для тебя удача: убить или не убить?

Это был правильный вопрос, потому что я, оказывается, очень хорошо понимал, что со мной будет, как только я его убью. Гад попал в больное место!

– Ну хорошо, а помочь с тем, чтобы ее вернуть?

– Ты просишь удачи, чтобы вернуть любимую?

– Да! Да! Да! – вдруг осознал я, чего хочу на самом деле. И сразу же кинжал мой показался дурацким и бутафорским. Даже стало стыдно за весь этот спектакль, что я устроил. Вел себя как слабак и дешевка!

– Извини, – вдруг развел он руками. – А вот с этой удачей я помочь не могу.

– Как не можешь?! – обалдел я, и даже челюсть, кажется, отвисла.

– Очень просто. Мы, ангелы удачи, можем вмешиваться только тогда, когда ты исчерпал все собственные возможности.

– Не понял!..

– Чего ты не понял? Зачем тебе удача, если ты сам можешь спокойно сделать что-то? Просто иди и сделай. Тут удаче даже места нет. Ну, скажем, ты хотел напиться, у тебя в баре стоит несколько бутылок. Тебе нужна удача, чтобы взять одну?

– На хрена мне удача?!

– Вот, – заулыбался он улыбкой блаженного идиота, поднялся и побрел к себе на дерево.

– Так чего мне делать? – закричал я вслед.

– Ну можно Пупкина зарезать. Не лучший вариант, но хоть что-то.

– А что еще? Под машину попасть, чтобы она в больницу ко мне ходила?!

– Вариант. А просто с ней разговаривать не пробовал? Чего она хочет, чем живет, о чем мечтает?.. В общем, начни хоть что-то, а то только плачешься на плохую жизнь.

– А если не получится?

– Тогда и поговорим. Ты знаешь, где меня найти.

Анна Сергеевна Степашина работала врачом в коматозном отделении крупной городской больницы, целого городка внутри города. Когда-то ей предлагали стать заведующей отделением, но для этого надо было писать научную работу, и она даже начала собирать материал, но тут от нее ушел муж, а с ним ушли и наука, и карьера…

Она была красивой женщиной, и сама про себя это знала. Но когда от тебя уходят три мужа, причем ровно через год после свадьбы, это не проходит бесследно. Она не очень винила своих мужей и не считала их плохими людьми, но сколько ни искала, найти в себе того порока, который не дает ей стать счастливой женой и матерью, тоже не могла…

Что-то было странное в ее судьбе, а что, ей схватить не удавалось… И поэтому она просто ездила пять дней в неделю на свою службу, грамотно исполняла работу и больше не подпускала к себе мужчин, хотя желающих за ней ухаживать в больнице хватало.

В это утро ей повезло, и она смогла втиснуться в маршрутку, так что приехала с удобствами, сидя, а не толкаясь в переполненном промозглом троллейбусе. Вышла на остановке и направилась к проходной. И тут с неба что-то рухнуло в канаву за остановкой. Точнее, ей так показалось, что оно рухнуло. Боковым зрением она заметила какое-то мелькание и услышала удар, из чего непроизвольно сделала вывод, что что-то рухнуло.

Но когда она заглянула за остановку, то увидела лежащего там голого мужчину и поняла, что восприятие сыграло с ней шутку. Мужчины с неба не падают. Впрочем, это было неважно. Мужчина лежал в снегу и не подавал признаков жизни. Конечно, щупать голых мужчин на улице не очень удобно, даже врачу. Но улица была пуста, и долг врача возобладал. Она шагнула в канаву и пощупала пульс у него на шее.

Чтобы добраться до шеи, ей пришлось отодвинуть длинные вьющиеся волосы каштанового цвета, и, убирая их, она вдруг поняла, что мужчина очень красив. Эту мысль она тут же отогнала, нащупала слабый пульс, достала телефон и позвонила в отделение скорой помощи. Попросила срочно выслать машину к остановке.

Машина прилетела на удивление быстро – возвращалась пустой с вызова – врач оказался знакомым, осмотрел мужчину и недоуменно поднял на Анну Сергеевну глаза:

– И куда его?

– Наверное, в реанимацию… – сказала она и пошла в свое отделение, стараясь побыстрее выкинуть из сознания запах его волос.

В отделении она приняла смену, сделала все назначения, хотела пойти в обход, но вдруг подумала: «Чего осматривать коматозников, все равно жалоб у них нет…» – и набрала номер отделения реанимации. Дежурный доктор тоже был знакомым. Она спросила, привезли ли к нему голого мужчину с рыжими волосами. Он помолчал немного, потом спросил:

– Это ты, что ли, мне подсуропила такой подарок?

– А что? – удивилась она.

– Зайди, – ответил он и положил трубку.

Она все же посопротивлялась какое-то время и сделала обход всех своих больных. Но коматозники лежали недвижно, состояние у них, судя по приборам, было стабильным, и она оставила хозяйство на сестричек, а сама побежала в реанимацию, ощущая, что с ней происходит что-то странное… будто она бежит на свидание…

Голый мужчина так и лежал голым на каталке, разбросав волосы по простыне. Анна Сергеевна словно ударилась о невидимый барьер и замерла, глядя на него. Он был нечеловечески красив. На остановке она этого не осознала, а сейчас это ощущение пронзило ее. Сестры из реанимации при ее появлении тоже подошли и так же замерли, глядя на него. И какие-то чужие сестры, и санитарки не из реанимации тоже стояли и смотрели.

Дежурный врач подождал немножко, потом покашлял. Анна Сергеевна опомнилась, вскинула на него глаза и вдруг выпалила:

– Ну, нельзя же так! Хоть прикройте его чем-нибудь!

Дежурный врач удивленно вскинул брови, повернулся к своим сестрам и сказал:

– Слышали?

Они опомнились, смущенно захихикали и прикрыли голого мужчину простыней до самой шеи. После этого всем стало легче, и чужие сестры медленно разбрелись по своим отделениям.

– И что не так? – спросила Анна Сергеевна.

Врач выразительно посмотрел вслед уходящим сестрам, потом мотнул головой:

– Смотри сама, – он взял электронный градусник, ткнул мужчине в шею и, не глядя, протянул ей.

– Сорок три… – прочитала она, думая о том, как ей пришлось убирать локон с его шеи, но подняла глаза на врача и вернулась к реальности. – Как сорок три? Да ну! Эти электронные градусники вечно врут!

Он так же молча достал из кармана халата ртутный градусник и протянул ей. Столбик уходил выше сорока двух в бесконечность. Она, не глядя, пощупала щеку мужчины. Он действительно был горячим, очень горячим.

– Надо сбивать жар, – воскликнула она, чувствуя, как ее охватывает профессиональная тревога.

Врач пожал плечами, взял со столика шприц, достал из-под простыни руку мужчины и попытался сделать укол. Игла гнулась, но в тело не шла.

– Идите, работайте! – шикнул он на сестер, которые снова подтянулись к каталке, и протянул шприц ей.

Она проверила иглу – игла была тонкой и острой, попробовала ввести иглу в вену и не смогла проткнуть кожу.

– Хочешь, скальпелем проведу? – предложил он, беря со столика скальпель.

– Ты что, садист? – ужаснулась она.

Он пожал плечами и отложил скальпель.

– Уже проводил? – заподозрила она неладное.

Он кивнул и показал места, где проверял скальпель. Никаких следов на теле мужчины не было, но у нее все равно непроизвольно вырвалось:

– Садист!

– Внешних повреждений никаких, даже обморожения нет, – сказал он. – Признаков жизни тоже нет. Сейчас уже начальство подойдет, будут решать, кого куда. Я к тебе отправляю.

– Ко мне?

– А куда? Лечить я его не могу. Даже чего-то жидкого в рот не зальешь, у него зубы сжаты. Помирать не помирает. В общем, кома!

Смотреть на этот удивительный феномен приходили все, от главного врача до заведующих кафедр мединститута. Даже из Москвы приезжали. Предлагали забрать к себе, в институт, но тут Анна Сергеевна сама себе удивилась, так жестко отказалась передавать пациента.