Лина вымыла чашку, повязала волосы найденной косынкой, включила музыку пободрее и приступила к работе. Сегодня ее внимания ждали книжные шкафы, которые уже стонали под слоем пыли, и кладовка, где большей части вещей помойка давно ставила злостные прогулы.

Начала она с выноса хлама. Пространство быстро освобождалось, и Лина уже мечтала, как сделает ремонт и здесь. Будет хранить разные нужные вещи: чемоданы для путешествий, разборный мангал и шампуры, кучу настольных игр и такие же огромные ласты, какие тащил соседский мальчик. Было бы здорово сходить на море, но плавать Лина умела только пособачьи и то недолго, а ей не хотелось ловить на себе насмешливые взгляды. Да и идти одной скучно, а Мисти тут компанию точно не сможет составить.

Кошка оказалась удивительно домашней: за порог не выходила, на улицу не просилась, с подоконника только наблюдала за птичками, не делая попыток поохотиться. Поэтому Лина, не опасаясь за питомицу, оставляла дверь открытой, вынося старье на площадку, чтоб потом спускать частями по лестнице.

Наконец кладовая очистилась настолько, что стало понятно: там достаточно места для самых смелых идей. Лина вздохнула. На любые идеи нужны деньги, а их как раз нет. И сначала нужно привести в порядок комнаты, а потом уже думать об остальном.

О приблизившемся обеде напомнила Мисти. За трудящейся Линой она наблюдала с вешалки, на которой удобно расположилась, водя глазами туда-сюда. А потом вдруг спрыгнула чуть ли не под ноги и стала тереться о хозяйку, тихо урча.

– Проголодалась? – спросила Лина, погладив кошку тыльной стороной ладони. – Ого, ничего себе я заработалась! Давай что-нибудь придумаем.

Готовой еды в холодильнике не было, и он не баловал ни обилием продуктов, ни их разнообразием, но необходимые ингредиенты для омлета там нашлись. Пока тот пыхтел под крышкой, Лина порезала огурец и помидор. Овощи здесь оказались намного вкуснее, чем в родном городе, вероятно, благодаря южному солнцу и тому, что все росло почти там же, где и продавалось, а не везлось издалека.

Мисти отчего-то проигнорировала собственную миску, прыгнула на рабочую поверхность и попыталась ткнуться мордочкой в тарелку с овощами, явно намекая, что ее содержимое выглядит привлекательнее. Лина попыталась отодвинуть наглую мордочку в сторону, а потом и вовсе согнала кошку на пол.

– Ну чего тебе? Я же тебе насыпала корм!

– Мяу, – требовательно и немного укоризненно заявила Мисти, вставая на задние лапы и продолжая тянуться к овощам.

– Ты хочешь огурец? – удивилась Лина. – Ну хорошо, попробуй!

Кусочек огурца, положенный на край миски, исчез моментально. Мисти хрустела овощем с таким наслаждением, что Лина ей даже позавидовала.

– Первый раз в жизни вижу, чтоб кошка ела огурец, – протянула она, доставая из пакета еще один. – Вот, держи.

На целый огурец Мисти набросилась, как будто это был невесть какой деликатес! Клыки вспороли кожицу, добираясь до мякоти, кошка упоенно хрустела и даже слегка урчала, а Лина смотрела на нее круглыми глазами.

– Может, ты и помидоры ешь? – ошалело пробормотала она, когда Мисти доела угощение.

На край миски теперь лег кусочек помидора, но Мисти не спешила его пробовать. Сначала принюхивалась издалека, шевеля усами, потом рискнула подобраться ближе и тут же фыркнула, давая понять, что этот овощ не вызывает у нее положительных эмоций.

– Ты уверена? Мне вот помидоры очень нравятся, даже больше огурцов. Может, все же попробуешь?

Мисти подняла на нее апельсиновые глазищи и чуть прищурилась, как бы размышляя, как дать понять, что этот продукт она употреблять точно не будет. А через несколько секунд, как будто решившись, развернулась к блюдцу хвостом и сделала задней лапкой несколько характерных движений, как будто зарывая ямку. Лина расхохоталась, качая головой.

– Да, Мисти, умеешь ты показать, что предложение неуместно, – прокомментировала она, перекладывая в тарелку пышный омлет и посыпая его мелко нарезанным зеленым луком. – Тогда мы с тобой точно не поссоримся: тебе я буду покупать огурцы, а себе – помидоры!

После обеда очередь дошла до книжных шкафов, но тут уборка категорически не задалась. Книги оказались черной дырой, проглатывающей время: стоило углубиться в содержимое шкафов, чтобы стереть пыль и попытаться как-то организовать сумбурно расставленные тома, как часы полетели незаметно.

Прабабушка Антонина, судя во всему, читала вообще все, до чего могла дотянуться, и это снова заставило Лину пожалеть о том, что им не случилось познакомиться лично. Она тоже всегда любила читать, а в школе с удовольствием писала сочинения и даже сама придумывала небольшие рассказы. Однако хобби это не прижилось, поскольку делиться написанным оказалось не с кем: маме было неинтересно, любимая учительница уволилась, а остальным Лина боялась показывать свое творчество. После окончания школы и вовсе стало не до того, даже почитать для удовольствия времени не оставалось.

Теперь же Лина с интересом перебирала книги, открывая на случайной странице и пробегая взглядом первые попавшиеся абзацы. Смысл текста, не имеющего начала и завершения, ускользал от нее, но чтение все равно увлекало, и Лина очень надеялась, что однажды сможет прочитать все эти книги. Да, некоторые могли считаться одноразовым чтением, из категории прочитать и забыть, но даже такая литература доставляла ей удовольствие.

Потом на пол перекочевали фотоальбомы, которыми была заставлена целая полка в шкафу, и Лина с интересом принялась их рассматривать. Прабабушка явно любила фотографироваться и относилась к запечатленным моментам с уважением, берегла фотографии и частенько подписывала их на обратной стороне.

– Смотри, Мисти, это моя бабушка Нина, дочь прабабушки. Ее я точно не видела никогда, она умерла задолго до моего рождения, мама и папа еще даже знакомы не были. Это папа, маленький еще. Надо же, на него я тоже похожа, а мама говорила, что ни капельки. А это свадьба мамы с папой. Я и не знала, что он прабабушке отправлял фотографии. А это я. Мне тут сколько? Два месяца? Вообще ничего не видно. А что сзади написано?

Лина перевернула фотографию, на которой счастливый папа держал облако розовых кружев, и прочитала: "Моя правнучка Линочка". В глазах защипало. Все детство ее называли Гелей. Даже когда она подросла и стала отстаивать другой вариант имени, который нравился ей больше, маме и Артему было плевать, поэтому она в основном оставалась Гелей. Переехав сюда, она твердо решила, что будет для всех только Линой. А оказывается, прабабушка называла ее так с самого рождения. И это словно устанавливало между ними какую-то почти мистическую связь. Во всяком случае, Лина так чувствовала.

– Смотри, какая прабабушка Антонина здесь интересная! – Лина наконец добралась до более ранних альбомов. – Молодая такая, здесь ей не больше, чем мне сейчас. А здесь уже старше, за тридцать, наверное. Вот она на работе, вот экскурсия. А это точно ателье, смотри, Мисти, как раньше фотографировали.

На фото еще молодая прабабушка сидела на фоне голубой шторы вполоборота к камере и улыбалась, одной рукой обнимая за плечи хмурую девочку лет двенадцати. Да, похоже, бабушка, в отличие от прабабушки, фотографироваться не любила!

– Мило, правда? – продолжала одностороннюю беседу Лина, показывая кошке небольшие квадратные фотографии с белыми рамочками. – Это снимали на полароид, один из первых аппаратов для моментальной съемки. Он еще и карточку печатал сразу. Я помню, мы в институте на выставку ретрофотографий ходили, там такие показывали. Наверное, это у друзей на свадьбе. Похоже, у прабабушки не было недостатка в общении…

Лина вздохнула, снова расставляя альбомы на полке и впервые задумываясь о том, не ошиблась ли она, выбрав переезд. Все-таки в родном городе у нее были бывшие одноклассники, однокурсники, коллеги, с которыми уже сложились какие-то отношения. А здесь – только работа и Мисти.

А еще квартира, отчаянно требующая ремонта, которым стоило начать заниматься. Лина решила прямо завтра сходить в магазин на проспекте, чуть дальше архива. Посмотреть обои, краски, кисти и прочее, чтобы прицениться, изучить ассортимент и начать сводить свои желания с возможностями. Может, она и не сможет позволить себе все, что захочется, но как минимум сделает все на свой вкус!