Как бы там ни было, а интересующий Лину адрес оказался в крошечном проценте отработанного, позволяя быстро выяснить главное.

Улица Морская, несмотря на название, находилась на противоположном от моря конце города. Дом номер восемь сперва значился как восемь дробь восемь, а после перенумерации осталась только первая цифра. Откуда там изначально взялась дробь, Лина так и не поняла. Обычно такие номера дают домам на перекрестках, но, судя по схеме из городского управления градостроительства, никаких перпендикулярных улиц рядом не было. Впрочем, едва ли это имело значение.

Сам дом оказался усадьбой, построенной в начале девятнадцатого века и тогда принадлежавшей некоему Фролову, судя по документам, местному купцу. Однако первый хозяин довольно быстро умер и оставил дом сыну, после скоропостижной смерти которого дом долго стоял заброшенным. После революции бесхозное имущество национализировали, а после войны в усадьбе открыли туберкулезный санаторий. Когда Советский Союз прекратил свое существование, здание снова забросили, но в начале двухтысячных нашлись предприимчивые дельцы, превратившие бывшую усадьбу в роскошную гостиницу. Однако та просуществовала недолго: ее закрыли уже через два года, и теперь здание снова потихоньку ветшало.

Скользя по строчкам на экране, Лина задумчиво грызла кончик ручки. Мужчина, посетивший ее, мог быть новым хозяином бывшей усадьбы или его доверенным лицом. Кажется, именно таким лицам обычно нужны общие справки о недвижимом имуществе.

Но даже если так, все равно возникала целая туча вопросов.

Кому и как могло прийти в голову заглянуть в выходной день домой к только что устроившемуся на работу сотруднику и требовать справку у него? Люди обычно вообще не рассматривают исполнителя как некую личность. Даже если это большие люди, желающие сделать все побыстрее и попроще, они приходят в рабочее время к руководителю и разговаривают с ним наедине за закрытой дверью.

Да и как незнакомец узнал ее адрес? Как попал в квартиру? Да, конечно, дверь какое-то время была открыта, но, когда Лина выбегала следом за кошкой, на площадке никого не было! Да и спрятаться там негде. По лестнице навстречу ей никто не поднимался, а она не покидала подъезд, только спустилась немного, так что пройти мимо нее тоже никто не мог.

Сама не зная зачем, Лина невозмутимо подготовила справку о перенумерации восьмого дома по улице Морской, а потом, убедившись, что на нее никто не смотрит, незаметно сунула ее в свою сумку.

Теперь, если загадочный незнакомец решит снова нанести ей визит, она будет к этому готова. Возможно, ей даже удастся задать ему все интересующие вопросы и получить на них ответы.

О том, чем ей может грозить повторный визит неизвестного мужчины и ее собственное любопытство, Лина старалась не думать. В ее жизни впервые происходило что-то необычное и интригующее.

Вечером Лину ждала давно назревшая проблема. Смеситель в ванной подтекал с самого начала, но руки до него все никак не доходили. Она собиралась в выходные подкрутить гусак, как подсмотрела в одном видео, но судьба распорядилась иначе. Уже в четверг кран встретил хозяйку тонкой струйкой из-под гайки и противным пофыркиванием. Пришлось быстро переодеваться и доставать из кладовой запас прабабушкиных инструментов. Они были старые, местами с ржавчиной, но еще вполне могли послужить.

Гайка поддавалась плохо: мешала текущая вода. Лина попыталась перекрыть ее во всей квартире, но кран, который это делал, видимо, тоже был древним, как и все остальное, поэтому держал плохо. Мисти сидела на бачке и с нескрываемым любопытством наблюдала, как Лина, шипя сквозь зубы, пытается подкрутить гайку, не давая гусаку упереться в стену. Вода брызгала на пол и намочила ноги, пассатижи поцарапали руки, но через какое-то время Лине удалось приноровиться и мелкими плавными движениями подтянуть гайку.

Конечно, кран требовал замены, как и многое другое, но все сразу заменить не получится, еще надо бы разобраться, что лучше взять, чтобы потом через полгода снова не менять и не тратить лишние деньги. Пока хоть как-то работает, сойдет и то, чем пользовалась прабабушка.

Сделав что могла, Лина подала воду и присмотрелась к крану. На первый взгляд все было нормально, но потом ей показалось, что где-то еще все-таки подтекает, и она залезла в ванну, чтобы посмотреть поближе.

Это оказалось не совсем верным решением: нога, поскользнувшись на мокром, поехала назад. Руки инстинктивно схватились за то, что промелькнуло перед глазами, а это оказались шланг душа и смеситель. Лина каким-то образом одновременно задела «пимпочку», переключающую подачу воды с гусака на душ, которую в видео называли умным словом «дивертер», и один из кранов, в результате чего холодная вода окатила ее с ног до головы.

Рядом раздраженно мяукнула Мисти, которой тоже досталось, поскольку незапланированный душ превратился в маленький фонтан: лейка оказалась на дне ванны, когда Лина выронила ее. Посмотрев на недовольную кошачью мордочку, она внезапно расхохоталась.

– Мисти, купаться полезно. И не надо корчить такую рожицу! Давай лучше вытирать пол и стены, пока мы не устроили душ соседям снизу.

Когда ванна наконец снова приобрела почти нормальный вид, Лина решила вознаградить себя за непростой денек и заменить скучный ужин, который к тому же надо было готовить, неполезными, но очень приятными сладкими удовольствиями. В чашку свежесваренного какао она насыпала горсть забавных мелких зефирок в форме сердечек, открыла пачку печенья с кусочками шоколада и добавила к этому булочку с изюмом от тети Аши. Та уже пыталась соблазнить ее другими вариантами, но Лина пока оставалась верна им.

– Нет, ничего у меня не слипнется, – хмыкнула она, когда Мисти, вспрыгнув на кресло, укоризненно посмотрела на низкий журнальный столик.

Помимо сладкого разврата, на нем поджидала еще и недочитанная книга из библиотеки прабабушки. Усадив кошку себе на колени, Лина устроилась в потертом, но удобном кресле под торшером и запустила пальцы в кошачью шерсть, поглаживая питомицу. Та тихо заурчала от удовольствия.

Однако перипетии любовного романа, начатого еще накануне, сегодня почему-то не очень-то увлекали. Поведение героев казалось неестественным, наигранным, ситуации – притянутыми за уши, проблемы неубедительными. А еще вчера подобных ощущений не было. Лина решила, что просто устала, потому и не может нормально погрузиться в историю.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла, чуть сползая вниз, и подтянула поближе тарелочку с печеньем. Какао успело немного остыть, зефирки частично растворились, образовав причудливую шапочку. Мисти урчала, прикрыв глаза и расслабившись от ласковых прикосновений, и Лина поймала себя на мысли, что это и есть настоящее счастье. Иногда для него нужно так мало: просто остаться наедине с собой. Там, где тебе уютно, где действуют только твои правила, где никто не стоит над душой и ничего не требует.

В доме матери она никогда не смогла бы заменить ужин на посиделки в кресле с книгой, какао и сладостями. С этим у них всегда было строго: есть нужно только за столом, на обед обязательно должен быть суп, а на ужин – что-то горячее и полноценное. И никаких исключений. Вынести чашку с напитком из кухни считалось смертным грехом.

Были и другие вещи, раздражавшие Лину, особенно в подростковом возрасте. Не слишком-то интересуясь жизнью дочери, мать реализовывала свою заботу через периодические обыски комнаты Лины. Никак иначе она назвать это не могла: мать просто приходила в любое удобное для нее время, начинала рыться в письменном столе, проверяла содержимое книжного шкафа, а под конец совала нос и в платяной.

– Мало ли что ты тут прячешь! – объясняла она. – В твоем возрасте за детьми должен быть глаз да глаз!

Лина не считала себя ребенком, ужасно злилась и пыталась заявлять о личных границах, но мать в ответ только смеялась и напоминала, что это ее дом, а потому никаких границ у Лины быть не может.