Но сейчас она должна была отдать ей деньги. Тусия подняла сумку с пола и выудила оттуда четвертак. Получив монетку, миссис Харснэтч тут же выскочила за дверь. Тусия положила на тарелку Тоби ломтик хлеба с маслом и сыром. Себе она взяла половинку куска без масла и поставила на огонь чайник, чтобы заварить слабенький чай. Ожидая, пока закипит вода, Тусия протерла книги и вернула их на полку. «Анатомия человека», «Медицина: принципы и практика», «Materia Medica: нарушения костей и прилегающих тканей», «Иссечение и патология». Она много лет в них не заглядывала. Миссис Харснэтч нашла им лучшее применение, поставив на них ноги в грязных башмаках. Но даже спустя все эти годы Тусия не могла расстаться с книгами.

Затем она подняла с пола смятый газетный листок. Он мог послужить для розжига или отправиться в матрас. Когда Тусия развернула газету, ей сразу бросился в глаза заголовок:

Не было никакой нужды читать дальше. С той жизнью давно покончено. К чему ей знать о последних достижениях в обеззараживании, о новой технике удаления камней или о лучшем способе зашивания фасций после удаления яичника? Она даже жгут не может наложить, когда рядом с ней кто-то истекает кровью.

Она вздрогнула, но все равно продолжила читать, остановившись на строчках, где было указано имя знаменитого хирурга: доктор Арчибальд Аддамс.

Тусия в нерешительности застыла возле лекционного зала Хэмби. В горле стоял ком, руки похолодели, хотя воздух еще хранил дневное тепло.

После того как она прочла объявление, ее стошнило в ночной горшок, которым в тот день уже воспользовался Тоби, несмотря на то что ему следовало пойти в общий туалет на первом этаже дома. В лицо Тусии брызнула моча. Опорожнив горшок и умывшись, она скомкала газету и бросила в угол, чтобы на следующий день воспользоваться ею для растопки.

Но перед этим Тусия снова прочитала объявление, запомнив дату и время лекции, которая должна была состояться через два дня. К тому времени, как газета отправилась в топку, искра любопытства внутри нее уже разгорелась в пламя.

И вот она здесь, одетая в свой лучший выходной костюм, шляпка приколота так, чтобы скрыть новые залысины на макушке. Она не помнила, как вырывала волосы, – может быть, делала это во сне, когда ее мучили кошмары. Или на фабрике, где до сих пор на полу темнел след от крови несчастной работницы. Или же выдергивала их, пока мысленно спорила сама с собой по поводу похода на сегодняшнюю лекцию. Этот спор все еще продолжался, и Тусии очень хотелось снова вырвать волос.

Поток людей, в основном мужчин, огибал ее и устремлялся в зал. Ей придется заплатить миссис Харснэтч на десять центов больше за то, что она задержится. Тусия едва могла себе это позволить, но деньги уже не вернуть, даже если она не пойдет на лекцию.

Тусия потерла руки и нервно сглотнула. Она вполне может удовлетворить свое любопытство и увидеть его. Хуже, чем сейчас, уже точно быть не может.

Она миновала невысокий лестничный пролет, вошла в вестибюль и стала пробираться к двери в противоположном конце. Она уже и забыла, каково это – быть среди таких вот мужчин, от которых, будто одеколоном, веяло надменностью и чувством собственного превосходства. Прошли те дни, когда она была похожа на них, хотя все спешили напомнить ей, что этот аромат не подходит женщине. Теперь, когда от Тусии пахло только мылом и машинным маслом, они просто соблюдали приличия, кивая ей и уступая дорогу.

Когда Тусия подошла к двери, к ней шагнул мужчина в шелковой накидке. Ее на мгновение заворожили его странные голубые, скорее даже фиалковые глаза.

– Позвольте мне, – сказал он и, приподняв блестящий цилиндр и низко поклонившись, открыл перед ней дверь.

Поблагодарив его кивком и полуулыбкой, Тусия вошла в зал. Все места в первых рядах уже были заняты, средние ряды быстро заполнялись. Улыбнувшись приветливо, она могла бы убедить джентльменов впереди уступить ей место, но ей вовсе не хотелось сидеть так близко. Вместительный зал и без того казался ей слишком маленьким.

Она выбрала себе кресло в самом последнем ряду. Мужчина, открывший ей дверь, расположился неподалеку, всего в нескольких рядах через проход, хотя мог бы занять место получше. Что-то в нем было такое, отчего по спине Тусии пробежали мурашки, но она не смогла бы объяснить, что именно – яркая одежда, слишком вежливые манеры, странные глаза. Дело было не только в их цвете, но и в проницательности его взгляда. Он рассматривал публику с явным интересом, но, к счастью, не оглянулся.

Из вестибюля раздался звон колокольчика, возвестивший начало лекции. Последние свободные места быстро заполнились, и Тусия сосредоточила свое внимание на сцене. Гул голосов затих, время словно замедлилось, и секунды тянулись долго-долго, пока не появился доктор Аддамс.

При виде его Тусия вся напряглась. Вот он, его резкие черты лица, гордая осанка, уверенная походка. Только человек, уверенный в собственной наружности и остроте ума, способен демонстрировать свое превосходство без всяких усилий. Его появление произвело мгновенный эффект: шепот смолк, плечи и подбородки опустились, и все почти одновременно подались вперед, как будто их потянули за невидимые веревочки. Тусия тоже ощутила это притяжение.

Декан местного медицинского колледжа представил доктора Аддамса, рассказав о его огромном вкладе в хирургию, потом поклонился и покинул сцену.

В отличие от многих лекторов, доктор Аддамс не стал тратить время на то, чтобы поудобнее устроиться на кафедре, не теребил в руках очки и не искал затерявшуюся карточку с нужной заметкой. Он всегда читал лекции по памяти, вцепившись в кафедру, будто чемпион олимпийских игр, готовый оседлать гимнастического коня.

Кажется, он совсем не изменился за прошедшие восемь лет. Но чего же она ожидала? Что время и жизненные трудности точно так же опустошили его, как ее? Нет, он был все тот же, в то время как она превратилась в тень себя прежней.

Его голос завладел всем залом. Тусия не вникала в смысл слов, но знакомые модуляции и тембр голоса снова заворожили ее.

Ее пульс участился, дышать стало труднее. Расстояние между ними исчезло, как будто не было этих пятидесяти метров и множества людей, как будто он стоял к ней близко. Слишком близко. Как всегда. Если затянет на его орбиту, то уже вряд ли оторвешься, да и не захочешь, потому что почувствуешь себя значительнее, величественнее, способной на большее. Пока это вдруг не кончится, а он уже не рядом и не перед тобой, а стоит позади, изливая яд тебе в уши.

«Никчемная. Некомпетентная. Безответственная. Шарлатанка».

Тусия почувствовала, что стены зала и все зрители начали наступать на нее. Все вокруг поплыло, пространство искривилось, отступило и снова надвинулось. Потом фокус вернулся, и она как будто заново увидела зал и мужчин в черных костюмах.

Доктор Аддамс замолчал и смотрел прямо на нее.

«Мисс… э-э-э… доктор Хазерли, не подойдете ли вы сюда и не просветите ли публику насчет рисунка сосудов тканей матки и опасности кровотечения при надвлагалищном рассечении?»

Тусия вскочила, закрыв лицо руками, и ринулась вон из зала. Он не узнал ее, он не мог ее узнать!

В вестибюле она остановилась, чтобы отдышаться, вцепилась в спинку кресла, но воздух едва проходил в легкие. Какая же она дура, что пришла, какая же дура! Она вцепилась в волос у основания шеи и вырвала его. Потом еще один, и еще, и еще. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

– Мисс Хазерли?

При звуке незнакомого голоса Тусия замерла и оглянулась.

Мужчина с тростью поспешил к ней.

– Мисс Хазерли? Это же вы? С вами все в порядке?

Он протянул ей руку, но она вздрогнула и отстранилась.

– Мистер Селдон, – представился он таким тоном, будто она должна помнить его имя, – мы вместе были интернами в больнице Фэйрвью.

Тусия моргнула. Дышать стало легче, но в голове шумело, и она не узнавала этого человека.