Больше всего в похоронах, помимо самого факта смерти кого-то из близких, конечно, меня пугало то, что я не знала, как себя вести. Когда-то давно друг мамы, Роман Владимирович, который часто исполнял роль моего отца, сказал, что это нормально.

«Никто не знает, как правильно себя вести. Ни я, ни твоя мама, ни все эти люди. А знаешь, почему? Потому что близкие нам люди не умирают каждый день…».

Становясь взрослее, я понимала, что у разных религий и обряды погребения тоже существенно отличаются. И кто делает правильно? Роман Владимирович был прав. Сейчас он в Польше (уехал во время массовой трудовой эмиграции «на клубнику», но смог закрепиться на одном из заводов «Самсунг» на приемлемой должности), с мамой они не поддерживают отношения, а мне… Мне часто просто очень сильно его не хватает.

Я стояла перед входом в ритуальный зал с бордовыми розами в руках, постоянно перемещая их из левой руки в правую и наоборот. Матвей с сотрудником заехали за мной на работу и привезли сюда на служебном авто. Любимый предлагал остаться со мной, но я отвергла его предложение. Во-первых, потому что ему пришлось бы отпрашиваться с работы, а во-вторых, потому что Игоря Васильевича он никогда не видел, слышал о нём только с моих слов. Так что отказаться от его предложения было весьма логично.

Проститься с Игорем Васильевичем пришёл если не весь Бердянск, то точно большая его часть. Ничего удивительного в этом нет: бизнесмен обеспечил работой многих бердянцев, был известен не только в городе, но и за его пределами.

Слева от меня две женщины среднего возраста делились друг с другом своими предположениями о том, что же могло случиться с Игорем Васильевичем. Одна из них утверждала, что на него «вышли спецслужбы». Это её предположение вызвало у меня улыбку. Другая утверждала, что во всём виноваты деньги. Я подумала, что конкуренты, скорее, убрали бы Игоря Васильевича, не оставив за собой следов. А не скидывали бы труп в море.

Процессия потихоньку двинулась вперёд: церемония прощания началась. Я обернулась и увидела, что за мной собралась приблизительно такая же толпа, как и передо мной.

«Значит, я в середине, – подумала я. – Ещё полчаса минимум стоять».

Чтобы мысленно разрядить атмосферу, я принялась рассматривать людей. Многие шмыгали носами, вытирая глаза бумажными салфетками. Мужчины, в основном, стояли, держа спины прямо или сцепив руки в замок перед собой. Многие приняли позу «ноги на ширине плеч», пытаясь занять собой как можно больше пространства. На языке жестов подобная поза означает самоутверждение или демонстрацию уверенности, что вполне объяснимо в нынешней ситуации.

Когда я зашла в зал, то первым, что я увидела, было море цветов. В силу профессии видеть большое количество цветов мне приходилось относительно часто. Но количество, которое было передо мной сейчас, ни с чем нельзя было сравнить. Цветы были везде: на столах, расставлены по периметру комнаты, в огромных вазах по углам, вокруг гроба… Сам гроб стоял посреди комнаты открытым. Я мельком взглянула на лицо покойного. Его очень сильно загримировали, возможно, потому что морская вода исказила черты. Несколько богатых букетов лежали в ногах покойного.

«Видимо, от самых близких», – подумала я.

Неподалёку, слева от гроба, стоял священник. На нем была шикарная ряса. В правой руке он держал церковную книгу в кожаной обложке, а левой придерживал за локоть какую-то женщину. На его указательном пальце блестел огромный перстень с зелёным миндалевидным камнем. Перстень был похож на женский, к тому же я впервые видела, чтобы подобные украшения носили на указательном пальце. Да и такой близкий контакт священника с женщиной допустим только если они хорошие друзья или супружеская чета. Хотя, возможно, я что-то неправильно понимаю: никто не обращал на священника особого внимания.

Возле священника стояла блондинка среднего возраста, которая старалась выглядеть как можно моложе, о чём свидетельствовали подтянутое ботоксом лицо и подкаченные перманентные губы. На женщине было чёрное платье средней длины, которое выгодно подчеркивало её не по годам стройную фигуру. На голове женщины были небольшая шляпка с кусочком фатина, имитирующего вуаль. Её губы имели кроваво-красный оттенок и чёткий контур, а на глазах были нарисованы стрелки, которые нисколько не смазались, хотя она постоянно вытирала глаза.

Образ женщины довершали чёрные туфельки на небольшом каблучке и нитка белого жемчуга на её шее.

«Вдова», – уверенно предположила я.

– Виолетта Олеговна, крепитесь. Игорь Васильевич был прекрасным человеком. Количество людей, собравшихся проститься с ним, только подтверждает это, – сказал мужчина среднего возраста с благородной сединой на висках и обнял вдову.

– Виолетта Олеговна, отправляемся через полчаса, – внезапно услышала я знакомый голос.

К вдове подошёл Тёма. Мои глаза округлились от удивления. Я неотрывно смотрела на парня, и он, видимо, почувствовав это, посмотрел на меня в ответ. Он засмущался (я прочла это на его лице) и начал направляться в мою сторону, но кто-то окликнул его.

– Я позвоню, – произнёс он одними губами.

Я подошла к вдове:

– Очень соболезную вам.

– Спасибо. Извините, девушка, откуда вы знали Игоря?

– Я работаю в цветочном магазине. Ваш покойный муж часто покупал у меня шикарные букеты для вас.

– А… – ответила женщина. Её взгляд почему-то стал холодным. – Вы Романна?

– Да, – удивленно подтвердила я. Вдова молчала, оценивающе глядя на меня.

– Надеюсь, не вы убийца, – сказала она.

Меня кинуло в жар. Не находя, что на это ответить, я поспешила к выходу. Навстречу мне шёл поток людей. Я отчаянно пыталась протиснуться к выходу, когда увидела в толпе знакомое лицо. Это была мама! Она меня не заметила: о чём-то перешептывалась с коллегой, тётей Машей.

«Очень интересно, – подумала я. – Впервые после посещения похорон у меня в голове столько вопросов».

Чтобы привести мысли в порядок, я решила возвращаться на работу пешком. Существенный плюс Бердянска в том, что практически в любую точку города можно дойти на своих двоих. Слова вдовы были мне неприятны и говорили о том, что она знает всё о ходе расследования. На это мне и намекал Тёма, говоря о цензуре местных новостей вдовой. Тёма… Он явно близко знаком со вдовой. Почему же скрывал это от меня? Или недоговаривал? По его словам, он из богатой семьи, поэтому ничего удивительного в том, что он знаком с семьёй Стрельцовых не было. Но почему он не говорил об этом? Ведь возможностей было много… Мы с курьером в последнее время только и говорили об исчезновении бизнесмена…

А мама… Почему она не сказала мне, что пойдёт на похороны? Я думала, что Стрельцов для неё – просто местный бизнесмен, и не более того. Хотя, возможно, они пересекались по работе. Мама была с тётей Машей. Возможно, она знала Игоря Васильевича. Но… откуда?

Я вспомнила всё, что знала о тёте Маше. Она жила с мужем и двумя сыновьями в селе возле Бердянска, ежегодно садила огород и разводила курей. Вряд ли на досуге она общалась с семьёй Стрельцова… Нужно расспросить маму о нашей сегодняшней встрече. И Тёму тоже. Сказал, что позвонит. Ну что ж, буду ждать.

А слова вдовы… Неужели следователи и вправду подозревают меня? Я слышала, что в делах, где замешаны «сильные мира сего» обычно делают виноватыми кого-то бедного и абсолютно непричастного. Но я всегда думала, что со мной подобного не произойдёт. Зачем я вообще села в бентли Игоря Васильевича? Нужно было идти домой пешком. Сейчас я бы не имела таких проблем.

Нужно что-то делать. Заняться собственным расследованием? Но как? Сегодня вечером обязательно посоветуюсь с Матвеем. Он точно знает, как правильно поступить. В любой непонятной ситуации я всегда советуюсь с возлюбленным. Его прагматичное мышление не раз помогло мне принять решение.

Минут через двадцать я уже была на работе. Магазин стал полупустой. Остались только астромерии и цветы в горшках.