Ревизор не успел договорить, потому что в дверь негромко постучали дважды. Стук прозвучал так вовремя, что я невольно отметил про себя точность наших условных договорённостей с Настей.

Ревизор резко повернул голову к двери и нахмурился.

— Мы кого-то ждём?

— Да, — подтвердил я.

Сам он, однако, к двери не двинулся, но если б было нужно, я легко его обогнал бы, потому что всё ещё стоял едва ли в шаге. Когда я открыл, пороге стояла Анастасия, слегка раскрасневшаяся от холода. Ревизор побледнел так заметно, будто перед ним возникла внезапная проверка из Петербурга. Он рефлекторно бросил взгляд в сторону коридора, проверяя, не видел ли кто, что Филиппова стучала только что к нему.

— Да, Алексей Михайлович, госпожа Филиппова — племянница Голощапова, — заверил я, чуть отступая в сторону и жестом приглашая девушку войти. — Прошу любить и жаловать, Анастасия Григоорьевна.

Анастасия шагнула в комнату и остановилась у порога, не проходя дальше без приглашения. Она слегка присела в реверансе, как это делали воспитанные барышни, и опустила глаза, не поднимая их выше положенного.

— Имею честь приветствовать вас, Алексей Михайлович, — негромко добавила она. — Благодарю за оказанную честь быть принятой.

В её голосе слышалась смесь скромности и выученной учтивости, которую в моём времени уже можно было встретить разве что в исторических фильмах. Я поймал себя на мысли, что всё ещё удивляюсь тому, насколько естественно она смотрится и ориентируется в этом мире, который для меня остаётся новым и непривычным.

Ревизор всё ещё удивленно смотрел на гостью, не сразу сумев вспомнить, что от него требуется ответить, и это молчание начало затягиваться. На его лице проступило выражение растерянного восхищения, которое он явно пытался скрыть, но без особого успеха.

— Алексей Михайлович Лютов, — наконец, заговорил он, делая шаг вперёд и слегка склоняя голову. — Чиновник особых поручений при губернском правлении. Рад знакомству, сударыня.

Говорил он уже гораздо мягче, чем со мной всего минуту назад, и я заметил, как в его голосе появилась едва уловимая теплотa. Тревога ревизора никуда не исчезла, однако теперь к ней примешивалось совсем другое чувство.

Алексей Михайлович стоял перед Анастасией так, словно на мгновение забыл, где находится и зачем вообще собирался выходить из комнаты. Разговор о ревизии и городском главе стремительно отошёл на второй план.

Я решил вернуть Алексея к действительности.

— Вы, кажется, что-то хотели мне сказать, Алексей Михайлович, но я вас, сколь помню, перебил в тот момент, — вставил я с самым невинным видом.

Я прекрасно помнил, о чём именно он собирался говорить, и тем любопытнее было наблюдать, как быстро меняется человеческое мнение, когда сухие сведения уступают место живому впечатлению.

Ревизор заметно смутился и поспешно отвёл взгляд, будто уличённый в какой-то неловкости.

— Да вам показалось, ей-богу, Сергей Иванович, — поспешно заверил он то ли меня, то ли Анастасию. — Всё, что я тогда хотел сказать, я уже сказал.

Я кивнул, не настаивая, и закрыл дверь, после чего предложил Анастасии присесть у стола. Она осторожно опустилась на край стула, сложив руки на коленях и сохраняя спокойную сдержанность, которой, казалось, ее учили с детства.

Ревизор же начал суетиться, словно только сейчас осознал, в каком виде принимает гостью. Он оглядел комнату, поправил на столе бумаги, отодвинул чернильницу, переставил свечу, затем снова посмотрел на Анастасию и покачал головой с выражением искреннего сожаления.

— Ах, Сергей Иванович, — произнёс он укоризненно, обращаясь уже ко мне, — как же вы могли не предупредить меня о визите? Если бы я знал, что сегодня буду иметь честь принимать гостью, я бы подготовился куда достойнее.

Алексей остановился посреди комнаты, всплеснув руками и будто представляя, как всё должно было выглядеть при надлежащем приёме.

— Чаю бы предложил, сладостей… — продолжил он с искренним огорчением.

Ревизор на мгновение задумался и поднял указательный палец.

— Впрочем, ещё не поздно, — решительно заявил он. — Здесь неподалёку лавка купца, у которого можно достать хороший чай и конфеты. Я сейчас же распоряжусь хозяину и велю накрыть сто…

Я поднял руку, мягко останавливая его на полуслове, прежде чем Алексей успел позвать прислугу или отправиться за чаем, забыв о собственном положении.

— Позвольте, Алексей Михайлович, мне кажется, у вас есть возможность исправить эту досадную оплошность куда более изящным способом.

Ревизор остановился, не дойдя до двери, и обернулся с явным недоумением.

— Исправить? Каким же образом?

— У вас есть отличный шанс принять госпожу Филиппову в следующий раз уже совсем иначе. И, смею заметить, от вас сейчас целиком зависит, состоится ли эта следующая встреча.

— Почему? — смущенно спросил ревизор.

— Потому что именно сейчас госпоже Филипповой требуется ваша помощь, Алексей Михайлович.

Я видел, как в нём на мгновение встретились привычная осторожность чиновника и желание произвести впечатление на девушку. Анастасия же сидела у стола с опущенными глазами и, казалось, старалась не мешать нашему разговору.

Наконец, ревизор чуть вздрогнул и расправил плечи.

— Разумеется, я к вашим услугам, — поспешно заверил он. — И прошу, если это возможно, обойтись без чинов.

Говорил Алексей демонстративно, как бы заранее соглашаясь на всё, ещё не зная сути дела. Я коротко кивнул и перешёл к главному.

— Речь идёт о родстве господи Филипповой с городским главой, — начал пояснять я. — Обстоятельство, которое, как вы сами недавно заметили, может иметь весьма серьёзные последствия.

Ревизор нахмурился, вновь возвращаясь к деловому выражению лица.

— Продолжайте.

— Городской глава намерен лишить госпожу Филиппову её имущества. И делает это с такой уверенностью, будто в уезде нет ни одного человека, способного воспротивиться его воле.

Далее я перешел к существу вопроса. Алексей Михайлович слушал меня молча, и по мере того, как я излагал обстоятельства, его лицо постепенно теряло прежнюю мягкость.

Я прекрасно видел, что Алексей явно хотел произвести впечатление на девушку, которая теперь сидела неподвижно, опустив глаза и осторожно перебирая край своего платья, и именно потому казалась ему невыразимо прекрасной. При этом, чтобы помочь ей, требовалось сделать то, чего Лютов до сих пор надеялся избежать: обострить отношения с городским главой, причём обострить до предела.

Я на миг пожалел, что Алексей Михайлович не видел её в цирке — радостной, раскрасневшейся то от смущения, а то от решимости действовать. Вот когда она была действительно неотразима! Но мне было ясно, что если Анастасия действительно успела произвести на него столь сильное впечатление, то именно сейчас появлялся редкий шанс заставить Алексея действовать решительнее, чем позволяла привычная осторожность чиновника.

— И во всём уезде не нашлось ни одного человека, способного защитить её от произвола власти городского головы, — закончил я свой рассказ.

Алексей Михайлович медленно перевёл взгляд на Анастасию.

— Сударыня… неужели всё так и есть?

Девушка подняла глаза и ответила шёпотом:

— Да, всё именно так, как только что рассказал Сергей Иванович.

Ревизор резко поднялся и начал ходить по комнате, заложив руки за спину. А потом попросил отойти меня с ним чуть в сторонку, к окну.

— Вы понимаете, что вы от меня просите? — остановившись, процедил, глядя на меня. — Это война с городским главой.

— Вас никто ни к чему не принуждает, Алексей Михайлович. Можете сказать госпоже Филипповой, что вы отказываетесь ей помочь, — ответил я.

— На кон встанет моя карьера! Если я ошибусь, то ревизия будет сорвана, а виноват буду я…

Он запнулся и снова посмотрел на Анастасию. Каких-либо слов с моей стороны ревизору не требовалось. И спорил он сейчас отнюдь не со мной — только сам с собой.

— Хм… — хмыкнул он, и оставляя меня у окна одного, снова начал ходить по комнате медленно качая головой.