— Тогда идём.

Глава 20

К гостинице мы подошли уже в сумерках. За спиной у меня висел мешок, который казался тяжелее, чем есть. Причем не столько из-за своего содержимого, сколько из-за всех тех намерений, что мы с собой несли.

Анастасия шла рядом, стараясь не отставать, хотя по девушке было видно, что решимости у нее едва ли не с каждым шагом было всё меньше.

— Сергей Иванович, а вы уверены, что господин ревизор согласится во всём этом участвовать? — спросила она.

Я ответил не сразу, давая себе время ещё раз оценить обстановку и окончательно убедиться, что мы не привлекли лишнего внимания.

— Уверен, — заверил я, хотя прекрасно понимал, что уверенность в подобных делах всегда относительна.

У входа в гостиницу стоял городовой, которого я накануне видел в цирке. Он делал вид, будто лениво наблюдает за улицей, охраняя порядок, однако слишком внимательный взгляд, которым он время от времени скользил по гостинице, выдавал его с головой.

Я чуть повернулся к Анастасии и шепнул, почти не шевеля губами:

— Подниматься пока не нужно.

Она удивлённо вскинула на меня глаза.

— Почему?

— Потому что у гостиницы появился лишний зритель, — я коротким кивком указал на горохового. — Подождите здесь — станете подниматься, только когда я позову.

Она нахмурилась, пытаясь понять, что именно я задумал.

— А как я пойму, что можно?

— Через четверть часа поднимитесь и постучите. Два коротких удара. Если открою я — всё чисто. Если же нет, уходите и возвращайтесь домой.

Анастасия молча кивнула. В её положении послушание было, пожалуй, лучшей формой смелости.

Я не стал сразу входить в гостиницу и вместо этого направился прямиком к городовому.

— Доброго вечера, служивый, — сказал я, остановившись рядом с ним.

— Доброго, — настороженно ответил он, внимательно оглядывая меня с головы до ног.

— Мне бы узнать, где здесь извозчика можно найти. Срочное дело. Господина ревизора нужно будет отвезти в управу. Он приказал карету подать через четверть часа.

Слово «ревизор» подействовало именно так, как я рассчитывал. В лице городового едва заметно изменилось выражение, и ленивое равнодушие уступило место деловой сосредоточенности.

В уездных городах каждый служивый понимал, что лучше проявить расторопность, чем потом объяснять начальству, почему он оказался не у дел в момент, когда требовалось содействие.

Потому, посоображав, городовой, наконец, заметно встрепенулся.

— Через четверть часа? — переспросил он уже без прежней ленцы.

— Именно через четверть часа, — подтвердил я и чуть понизил голос, словно речь шла о деле, не предназначенном для случайных ушей: — И желательно не какого попало, а надёжного. Человек государственный, сами понимаете.

Этого оказалось достаточно. Городовой соединил пальцы и тут же развёл, с такой суетой в движениях и взгляде человек обычно мысленно перестраивает вечер под внезапно появившееся поручение.

— Сейчас узнаю. Тут неподалёку извозчичий двор, — выдал он.

— Буду крайне признателен, — ответил я.

Городовой поспешно поправил шапку и зашагал вниз по улице. Я проводил его взглядом, выждал несколько мгновений, после чего повернулся к гостинице и направился к входу.

Торопиться не следовало, поэтому сразу брать с собой Анастасию я тоже не стал. Алексея Михайловича было не лишним подготовить к появлению барышни.

За стойкой на входе сидел сонный приказчик, лениво перебирающий счёты, и он, бросив на меня короткий взгляд, тут же снова опустил глаза к своим костяшкам, не проявив ни малейшего интереса к моему появлению.

Я не стал задерживаться и сразу направился к лестнице, стараясь подниматься так, чтобы не скрипеть ступенями.

Остановившись у нужной комнаты, я коротко постучал. С той стороны почти сразу послышались тихие шаги, после чего приглушённый голос спросил из-за дверного полотна:

— Кто там?

— Сто грамм, — ответил я, произнеся условную фразу, о которой мы договорились заранее.

Замок щёлкнул без промедления, и дверь распахнулась.

— Сергей Иванович, как хорошо, что вы пришли, — с облегчением выдохнул ревизор, едва я переступил порог. — Потому что я, согласно вашим же указаниям, уже должен был бить тревогу и писать запросы.

Ревизор выглядел взволнованным и усталым одновременно. На тумбочке возле кровати стояли чернильница, песочница и уже подготовленные листы, на которых красовалось по несколько строк. Рядом лежали гусиные перья, аккуратно подрезанные ножичком, а на краю стола виднелась промокательная бумага, испещрённая тёмными пятнами высохших чернил.

Ревизор был уже одет для выхода в тёмный сюртук с аккуратно застёгнутыми пуговицами. Свежий воротничок поднимался над галстуком, а на стуле рядом лежала шляпа. Всё это выглядело так, будто он собирался покинуть номер сию же минуту.

— Ну как вы съездили, где вы столько времени были? — спросил Алексей Михайлович, не скрывая беспокойства. Его взгляд тут же скользнул к моим рукам. — А что это вы за мешок принесли с собой?

Он кивнул на грубый холщовый мешок, который я держал в руках, словно это была самая обыкновенная поклажа, хотя прекрасно понимал, насколько неуместно он выглядит в гостиничном номере чиновника, прибывшего с ревизией.

Лицо ревизора резко потемнело, будто его посетила неприятная догадка.

— Сергей Иванович… надеюсь, вы не привезли мне неприятностей?

— Простите? — ответил я, делая вид, что не понимаю, к чему он клонит, хотя понимал опасения ревизора лучше, чем он сам.

— Вы понимаете, в каком положении находится ревизия?

Я поставил мешок на пол у стены, коротко пожал плечами

— Скорее, наоборот, Алексей Михайлович. Я привёз возможность.

Тот смотрел на меня несколько секунд, не моргая.

— Сергей Иванович, я очень надеюсь, что эта возможность не потребует от меня нарушать закон.

— Что до того, где я был, вы не поверите, Алексей Михайлович, мы были в цирке, — я сменил тему.

Ревизор удивлённо вскинул брови и на мгновение даже забыл о своём беспокойстве.

— Мы? В цирке?

— И нам удалось побывать на весьма замечательном представлении, причём замечательном в прямом и переносном смысле этого слова, — продолжил я.

Алексей медленно снял перчатки, которые уже успел надеть, и положил их на стол. Потом уставился на меня так, явно пытаясь решить — стоит ли звать доктора или надо всё-таки дослушать объяснение до конца.

— Сергей Иванович, я, признаться, совершенно не понимаю, как вы оказались в цирке, — продолжил он, опускаясь на край стула проводя ладонью по лбу. — Вы ведь собирались ехать к девице, к Филипповой… однако скажу вам откровенно: может быть, это даже к лучшему, что вы не поехали.

— Почему же вы считаете, что это к лучшему, Алексей Михайлович? — уточнил я, наблюдая за тем, как он подбирает слова.

Пока он думает, что я там не был, кажется, он способен мне высказать кое-что интересное.

— Я, разумеется, с превеликим удовольствием выслушаю, что вы делали в цирке и зачем принесли сюда этот мешок, — заговорил ревизор, кивнув в сторону моей поклажи. — Но прежде должен сообщить вам одну вещь, которая меня весьма обеспокоила. Видите ли, мне удалось немного порасспрашивать людей. И после этого мне стало ясно, что ваш визит к этой барышне был бы крайне нежелателен.

— Ввиду чего же? — спросил я, стараясь не показать удивления, хотя внутри уже начинал выстраивать цепочку возможных объяснений.

— Ввиду того, Сергей Иванович, что девица, к которой вы собирались ехать, — племянница покойного городского главы.

— И?

— Сергей Иванович… если нас увидят рядом с ней, ревизия закончится раньше, чем начнётся. Меня обвинят в личной заинтересованности, — ответил Алексей Михайлович, раздражённо постукивая пальцами по столу. — Скажут, что я приехал воевать с городским главой из-за его родственницы. Голощапов только этого и ждёт…