И я действительно дрожу. Дрожу, потому что нуждаюсь в трахе, потому что к женщине, которую хочу трахнуть, я испытываю безумные чувства, дрожу, потому что собираюсь трахнуть женщину, в которую влюблен, впервые в своей жизни.

Я дрожу потому, что… подождите. Подождите!

Я влюблен в Зенни?!

Эта идея ошеломляет, несмотря на то что ее истинность пронизывает до костей и наполняет каждую частичку меня, когда мы снова целуемся, когда Зенни обхватывает ногами мою талию и притягивает меня ближе. Я люблю ее. Я люблю Зенобию Айверсон, и, возможно, влюбился с того момента, как она постучала в мою дверь с просьбой заставить ее усомниться. Или с нашего первого поцелуя. Или с того благотворительного вечера, когда я встретил уже повзрослевшую Зенни и красный шелк целовал ее кожу так, как не мог я.

– Научи меня сейчас, – выдыхает она, не зная о шокирующем откровении, к которому я пришел, не ведая об истинном источнике моей дрожи. – Сделай то, чему ты меня учишь?

Я отстраняюсь от ее губ и целую в ухо.

– Именно так ты хочешь это сделать?

– Да, – отвечает она. – Так, я чувствую себя… особенной. Защищенной. – И как я могу с этим поспорить?

Встав на колени, я дергаю за свой галстук-бабочку, развязываю его и снимаю пиджак. Пока расстегиваю рубашку, слышу, как она тихонько постанывает.

– Детка, что такое?

Она прикусывает губу, а затем спрашивает:

– У нас ведь будет много секса?

– Очень много.

– Тогда прибереги неспешное раздевание на потом. Сейчас я хочу, чтобы ты трахнул меня. – Ее голос звучит немного ворчливо, и я не могу сдержать смех.

– Такая требовательная маленькая девственница, – бормочу я, наклоняясь, чтобы прикусить ее подбородок. – Я думал, что учитель здесь я?

– Только при условии, что быстро приступишь к обучению, – говорит она капризно. Я развязываю завязки ее платья на шее сзади и поднимаюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Подол, как сине-зеленая лужица, струится вокруг бедер, которые раздвинуты, открывая влажную и набухшую от поцелуев киску. Лиф ее платья теперь свисает с груди, обнажая торчащие холмики с их напряженными, нуждающимися пиками. Вот уж точно – требовательная маленькая девственница – ни следа робости, только неудержимое желание.

Я скольжу вниз по ее животу, затем кладу ладонь на бедро и прижимаю ее к кровати, одновременно другой рукой тянусь к своей ширинке. Это так порочно удерживать ее вот так, пока достаю свой член, и в какой-то степени неправильно, но, судя по тому, как она извивается и прикусывает губу, глядя на мою руку, расстегивающую молнию на брюках, Зенни чувствует то же самое.

Выдох, который она издает, как только мой член вырывается на свободу, на самом деле заглушает мой собственный, будто она так же остро, как и я, чувствовала дискомфорт от моего пойманного в ловушку возбуждения. Я беру ее за руку и притягиваю к себе, заставляю прикоснуться к своему члену, поглаживать его. Я стону от удовольствия при виде того, как она все еще неуверенно обращается с моим членом.

– Детка, чувствуешь, какой он возбужденный? – спрашиваю я. – Это ты его таким делаешь.

Она тихо урчит от удовлетворения, ее взгляд устремлен не на мое лицо, а на суровую мощь моей эрекции в ее руке.

– Вот, – говорю я, беря ее руку и кладя на головку своего члена. – С этого я и начну. Сначала только кончиком. Я найду место, где ты влажная и тугая, и начну медленно толкаться внутрь. Поначалу он будет казаться большим, Зенни, очень большим, тебе будет казаться, будто я разрываю тебя на части, и в тот момент, когда ты подумаешь, что не способна принять меня, я надавлю еще немного. – Накрываю ее руку своей и толкаю вниз, совсем чуть-чуть, чтобы она обхватила мой ствол прямо под головкой. – Я буду растягивать тебя, чтобы ты смогла принять меня, и в то же время ласкать и поглаживать, чтобы тебе было приятно, чтобы ты нуждалась в этом.

– А потом? – спрашивает она шепотом, глядя мне в лицо.

Я провожу ее рукой до самого основания моего члена.

– А потом я окажусь полностью внутри тебя. И тебе будет очень хорошо, детка, ты почувствуешь такую наполненность, какой никогда в жизни не испытывала. И тогда я начну двигаться, начну скользить… – Подталкиваю ее руку, побуждая сделать то, что я озвучил. – … насаживать тебя на себя. Вот как мы будем трахаться.

– Да, – говорит она, выглядя немного ошеломленной и очень взволнованной. – Вот так мы будем трахаться.

Я наклоняюсь к своему прикроватному столику, достаю презерватив и протягиваю ей, терпеливо ожидая, пока она возится, чтобы открыть его.

– Вот так, – ласково говорю я, показывая ей, как защипнуть и развернуть, а затем отпускаю и позволяю ей раскатать резинку до конца. Меня мучительно возбуждает ее нетерпеливость и неопытность, и я ловлю себя на том, что глубоко и прерывисто дышу, стараясь держать себя в руках, хотя мне очень хочется наброситься на нее и трахнуть без дополнительной защиты. Я всегда пользовался презервативами, когда трахался с другими женщинами, и раньше никогда особо не задумывался об этом, но, боже, образ моего голого члена, входящего в эту сладкую, тугую киску…

Черт! Я хочу этого. Хочу, но никогда не смогу получить.

– Вот, – говорит Зенни, откидываясь назад и любуясь моим великолепным пенисом в презервативе. Она выглядит гордой своей работой, и это на самом деле очаровательно. В волнах легкого шифона, растрепанная и довольная, она смотрит на мою эрекцию, как на курсовую работу, за которую только что получила хорошую оценку.

– Какая хорошая ученица, – хвалю я ее. – Такая хорошая девочка. – Она выглядит довольной.

– Пора, милая. Ляг на спину.

И она делает это, раздвигая ноги без моего приказа. Я хвалю ее и за это тоже, а еще за то, что она такая умная, такая совершенная. Я наклоняюсь и подкладываю подушку ей под голову, а затем быстро целую ее в губы.

– Смотри, – велю ей, и она наблюдает, как я становлюсь на колени между ее ног, как нависаю над ней, концы развязанного галстука-бабочки болтаются между нами. Мне следовало бы снять его, но мои руки заняты, и, честно говоря, мне просто все равно.

Я собираюсь трахнуть женщину, которую люблю, и это все, что меня заботит.

Обхватываю член рукой и ласкаю им ее вход. Моя толстая широкая головка гораздо больше ее крошечной щелочки, о которую она сейчас трется. Зенни напрягается, когда я слегка надавливаю на ее вход, когда она сама чувствует, насколько огромен мой член, которому не терпится оказаться внутри ее киски.

Я наклоняюсь и нашептываю ей на ушко о том, какая она смелая, что принимает меня, какая сексуальная, какое удовольствие я доставлю ее маленькой киске, если она мне позволит. И ободряя ее словами, я продолжаю ласкать и нежно надавливать, пока наконец не проталкиваюсь самым кончиком внутрь.

Она шипит, выгибаясь подо мной, и я издаю тот же звук, потому что у нее такая тугая, (Боже, помоги мне), такая узкая киска. Я еще не успел войти в нее, а уже чувствую, как в паху разгорается пламя и жгучее желание достигнуть освобождения.

– Будь со мной, – шепчу я, прижимаясь к ее лбу своим. – Оставайся со мной.

Она кивает, поднимая руки, чтобы обхватить меня за шею, и это доказывает ее чистое, непорочное доверие. Доверие, которое я не заслуживаю, но сделаю все, чтобы его оправдать.

– Будет немного неприятно, – предупреждаю я. – Но не больно, потому что ты влажная и хорошо подготовлена для меня. Но если почувствуешь боль, скажи мне, и я избавлю тебя от нее.

Она снова кивает.

– Хорошо. Я… – Она неуверенно двигает бедрами, и я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить. – Теперь я чувствую себя лучше. Войди глубже.

Я поднимаю голову, чтобы она могла продолжать наблюдать, как я продвигаюсь еще на дюйм. То, как она обхватывает мой член, – это самое потрясающее, что я когда-либо видел, а также самое обалденное, что я когда-либо испытывал, и затем я продвигаюсь еще на дюйм.

– Ты такая узкая, – бормочу я и чувствую, как по вздутым от напряжения мышцам спины и живота стекают капельки пота. Рука, которой опираюсь на кровать, дрожит, на самом деле, все мое тело дрожит, потому что я едва себя сдерживаю.