– Это правда. БНД действовало не очень аккуратно, их засекли военнослужащие армии ГДР. Боевики отстреливались, убили двух солдат. Позднее в гостинице нашли офицера КГБ без сознания. Есть версия, что он разгадал замысел вашего мужа и пытался его остановить. У несчастного была пробита голова твердым тупым предметом. К сожалению, человека не спасли. Он впал в кому, а через неделю умер, не приходя в сознание.
– И вы хотите, чтобы я опять спала с этим человеком?
Даже мне казалось, что я чересчур капризничаю. Но эти двое терпели, вели себя мягко. Люди неглупые, понимали, что принуждать бессмысленно, я должна иметь мотивацию и понимать, на что иду.
– Да, он убийца, Софья Андреевна, – вкрадчиво вещал полковник. – Жестокий, аморальный тип, странно, что вы его не раскусили раньше. Он изменял не только Родине, но и вам – есть факты, о которых вам, конечно же, известно. Он неоднократно поднимал на вас руку, особенно в нетрезвом состоянии. Вы же не станете и это отрицать? И такой человек будет жить в Америке беспечной сытой жизнью, жировать на деньги, полученные со сдачи наших секретов, – это, по-вашему, нормально? Нам не справиться без вас – разве что убить его. Но повторяю, Уланов нужен живым, причем в обозримом будущем. В конце концов, вы вышли за него замуж, жили в мире и согласии – по крайней мере, некоторое время. Ведь было что-то и хорошее? Он отец вашего ребенка. Неужели не можете постараться? Это не продлится долго. Никто не предлагает ложиться грудью на амбразуру или прыгать с самолета без парашюта. Все останутся живы. Нужно лишь непринужденно сыграть свою роль.
Он был чертовски прав, этот полковник! Когда мы познакомились, я была заворожена обаянием Уланова. Влюбилась по уши, как дура. И он казался влюбленным, может, и правда чуточку любил. Жили первые годы душа в душу, родили Юлю. Уланов в ней души не чаял, на руках постоянно носил. Со временем его отношение ко мне стало прохладным, стал отстраненным, черствым, мое присутствие его раздражало. Иногда, впрочем, смягчался, мог почесать за ухом, как кошку. Ночами набрасывался, делал свое дело и засыпал. Приходил, бывало, поздно, случалось, что и утром, пахло от него спиртным, фиксировались на рубашках следы помады. Критику воспринимал болезненно, наличие любовниц отрицал – опять я что-то выдумываю! А он пашет сутками, блюдет государственную безопасность! На работе – образец хладнокровия и самообладания, а дома отпускал тормоза, и вся гниль лезла из него наружу. Как-то ударил, я отлетела, шмякнулась затылком о дверь. Он тут ж бросился, лебезил, извинялся. Думала, случайность, но инцидент повторился, на этот раз кулак прилетел точно в глаз. Снова ползал на коленях, бормотал, что на работе запарка. Но к Юленьке, надо признаться, относился трепетно. В последние месяцы сделался как-то тише, домой приходил вовремя, даже цветы пару раз купил и коробку «Птичьего молока», которое я терпеть не могу (мог бы и запомнить). Я кисло улыбалась и ночами терпела, но про себя решила – хватит. В загс, только в загс! Но не успела осуществить свой коварный замысел. Случилась та самая командировка в братскую ГДР, а далее по тексту…
– Я могу подумать?
– Думайте, Софья Андреевна, – кивнул полковник. – Обязательно подумайте. Дело серьезное, с кондачка не решается. До обеда завтрашнего дня – устроит? Олег Михайлович вас навестит, и начнем подготовку. Времени у нас – не больше недели. И помните главное – кто, если не вы? Надеюсь, понимаете, что о нашем разговоре – никому ни слова?
Замечательно. Без меня меня женили. То бишь снова выдали замуж. Согласны ли вы, Софья Андреевна, в горе и радости, пока смерть или еще какая фигня… Я сидела окаменевшая, смотрела, как они уходят. Затем дошлепала до двери, заперлась. И что теперь, баррикаду выстраивать? Так ты их в дверь, они в окно. Навалилось отупение. Я блуждала по квартире, переставляла какие-то предметы, разбила чашку, уронила вилку. Вроде к счастью, а с другой стороны – кто-то злой придет. Как я могла куда-то полететь? У меня ребенок, дача, нужно искать работу! Дача, впрочем, подождет, пока еще март, а свои проблемы с огурцами и помидорами Надежда Георгиевна решит сама. Я их все равно не ем. Вернее, ем – когда дают. С работой, кажется, определилась – работать в ближайшие месяцы и годы НЕ БУДУ! Странное дело, никогда не задумывалась, как распространяются по учреждениям и организациям черные списки. И кто их вообще распространяет. Хоть фамилию меняй. Откуда в бухгалтерии треста столовых и ресторанов меня знают? А в детском садике? В чем ребенок виноват? К вечеру мой дом наполнился детским смехом – Надежда Георгиевна привела Юлю. Я обнимала ее как-то усиленно – свекровь что-то заподозрила, смотрела настороженно. Юленька вырвалась, убежала к себе. Детская память – вещь неустойчивая. Раньше постоянно выспрашивала, где папа, когда он вернется из своей командировки?! Версия была именно такая – папа зарабатывает денежки и уехал очень далеко – так далеко, что там нет ни телефона, ни телеграфа. В принципе так и было, уже два года наш папа активно зарабатывал деньги, из которых мы не видели ни рубля. Откладывал в банк «Американ Экспресс»? Прошло четыре месяца, ребенок все реже употреблял слово «папа». Иногда это слово вырывалось, при этом личико становилось задумчивым. Сегодня ее занимали собственные игрушки.
– Все в порядке, Надежда Георгиевна, – сообщила я. – Не надо так смотреть. Вы не могли бы завтра утром снова забрать Юленьку? Очень важно, мне, кажется, предложили работу…
Я краснела, бледнела, путалась в словах. Свекровь смотрела с нарастающим беспокойством – во что я ввязалась? Почему не могу рассказать? Я выкручивалась, уверяла, что это не связано с криминалом, с амурными похождениями (уж лучше бы было связано), и тайна вообще не моя. Представляю ее реакцию, узнай она, куда я собралась! Надежда Георгиевна была суровой женщиной в отличие от своего супруга – приветливого и уступчивого пенсионера. Всегда считала, что должно быть наоборот. Но в ноябре в ней что-то сломалось, характер изменился. Смерть мужа, собственные проблемы со здоровьем, правда о сыне-изменнике… Железная леди ушла в прошлое. Практически не спорила, безумно любила Юленьку. Мы не ссорились, как раньше, когда она всячески выгораживала сына, считая его центром вселенной. Семья понесла невосполнимые потери, куда уж ссориться?
Свекровь удалилась, пообещав забрать внучку в десять утра, и взяла с меня слово, что я не оставлю ребенка сиротой. Юля прослушала сказку на ночь и уснула. Я посидела рядом, поплакала. Блуждала по квартире и, похоже, все для себя решила. Хотела ли я увидеть своего «единственного»? Скорее да, чем нет. Чисто из любопытства – посмотреть в глаза, задать пару вопросов. Хотела ли я снова с ним жить? Боже упаси, конечно нет! Жалкая ничтожная личность, подлый предатель, двуличный тип, убийца, неверный муж, человек без грамма совести и морали! Смерти я ему не желала, но в тюрьме, по моему убеждению, он смотрелся бы весьма органично. И у Надежды Георгиевны появилась бы возможность посещать сына в тюрьме…
Я стояла под душем, яростно терлась. Потом на кухне выпила рюмочку коньяка из засекреченных запасов. Нервная смешинка попала в рот. Нашли профессиональную шпионку! С опытом, навыками и умением принимать решения в любых ситуациях! Да я в подворотне теряюсь. Боюсь любого шороха. По жизни просто беспомощна! Руки из другого места растут, голова – вообще непонятно откуда. Принимать ответственные решения? Да умоляю…
Я пыталась уснуть, но итог был заранее предрешен. Вертелась, как папенька Уланова в гробу, вставала пить воду. Даже покурила, что делаю раз в четыре пятилетки, – ничего не помогало. Включила ночник, стянула с полки атлас мира, стала искать в нем Флориду. Я, в принципе, знала, где этот штат, и все же ужаснулась. Где я и где Флорида! Хорошо, что не Калифорния, это еще дальше. Что я знала про Флориду? Ничего. Город Майами, это известно даже школьнику. Виллы проклятых капиталистов, удовольствия для власть имущих. Но Майами – на берегу Атлантики, мне туда не надо. На юге – то ли Мексиканский залив, где рабочий класс качает нефть, то ли Карибское море, где много интересного, включая Кубу. А еще Ямайка, где родились исполнители группы «Бони М». Всякое отребье сбегает с Острова свободы, пытается проникнуть во Флориду. Кому-то удается – и кубинских мигрантов там выше крыши. Диверсанты из Америки на деньги ЦРУ терроризируют Кубу, подрывают мирную жизнь. Это не я придумала, так в газетах пишут, а газетам надо верить. Я была прилежной советской гражданкой – морально чистой, скромной и благонадежной. А также верила людям. Когда пришли сотрудники КГБ и сказали, что мой муж сбежал из страны, я сочла это чудовищной ошибкой, просила все перепроверить, ведь это невозможно!
