Главное, что они не поняли, на чьей стороне он был.

— Ну чё? — спросил Баранов. — Ты вообще кто такой, блин? Чё зыришь?

— Я вообще не понимаю, зачем вы меня притащили, — отозвался я очень тихо, продолжая играть роль, чтобы потянуть время. — Вы чего вообще? Я бизнесмен, а не бандит, вы меня с кем-то спутали!

— Какая разница, кто он, — Никитин усмехнулся. — Парень влез не в своё дело, но с дурной овцы хоть шерсти клок. Всё очень просто. Ты нам пригодишься. Подойди.

Инженер Петренко подошёл с гнущимися ногами, в руках он держал потёртый планшет в чехле. Он с сомнением глядел то на меня, то на остальных.

— Добавь его в систему, — приказал Никитин.

— Ну ведь… — Петренко замялся. — После этого же…

— Хочешь рядом встать? — спросил Никитин.

Инженер засуетился, что-то забормотал и подошёл ближе, направляя на меня планшет.

Самое смешное, что планшет это обычный, китайский, только прошивка наша. И дроны в основном сделаны из китайских запчастей. Здесь очень много всего китайского.

Только программа наша. Хотя в этом сегодняшнем цифровом мире сложно сказать, кому принадлежит авторство.

Петренко направил планшет на меня. Система опознавания лиц надёжная, она работала лучше всего.

— Это же не я делаю, — сказал инженер в полном серьёзе, будто искал оправдание. — Это же дрон сделает, а я-то ни при чём. Я просто сканирую.

— Смотри, — Никитин подошёл ближе. — Видишь вон ту «Газель»? Сейчас оттуда вылетит птичка и тебя щёлкнет. Наши клиенты это посмотрят, и если всё будет хорошо — купят систему. Поэтому лучше тебе говорить, если не хочешь стать подопытным.

Так я и поверил. Но это уже неважно. Я увидел всё, что хотел. Он смотрел на меня с усмешкой, но она медленно гасла. Я выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо ему в глаза, прогоняя с лица гримасу испуга.

— Это вы не знаете, с кем связались, — твёрдым тоном сказал я. — Думаете, сможете долго держать это в тайне от Трофимова?

— Ты кто? — с напряжением в голосе спросил Баранов.

— А ты же мог спокойно жить дальше, — я посмотрел на него. — Но решил, что самый умный. Зря.

— И чё, думаешь, компромат поможет? Вот к чему пришло, — он показал на Рахманова, которого положили на асфальт.

— Да дело и не в компромате, — я усмехнулся. — А в отношении. Что ты, что он — вы оба мне не подходили. Но раз решил враждовать, то я за тебя взялся вплотную.

— Да кто ты…

— Погоди, — прервал его Никитин. — Что касается старика, — он явно говорил о Трофимове. — Его крепко прижали чекисты, и даже старые связи не помогают. Контора в последнее время интересуется им сильнее, так что ему вообще не до нас. У нас своё дело. Не запугивай. Но вот насчёт тебя понять не могу, — он нахмурил брови. — Сначала думал, что ты старше, а ты вообще пацан. И кто тебя послал, чтобы…

— Я тебя давно знаю, — произнёс я. — Помнишь девяносто пятый год?

— Чего? — хитрая ухмылка у него погасла.

— Чечня, дорога на Гудермес. Три грузовика с оружием и сопровождение срочников, которых ты сдал «духам». Они попали в засаду.

— Откуда ты… ты кто вообще такой? — Никитин присмотрелся ко мне.

— А ты думал, мы про это забудем? — спросил я. — Нет. Я помню ту колонну. И другие колонны видел, разгромленные. И всем, кто выжил, я давал слово, что тебя найду и закопаю. Вот и настало время его сдержать. Некоторые живы до сих пор, и я им сообщу, что тебе настал конец.

Во взгляде Никитина появилась эмоция, которую он раньше не показывал. Страх от чего-то иррационального, что он не мог понять. Тем временем Петренко отсканировал Рахманова. Его подтащили ко мне и бросили на землю. Он с трудом поднял голову.

— Я тебя, сука, за брата… — прохрипел он, глядя на Баранова

— По крайней мере, за твоего брата сегодня отомстят, — усмехнулся я.

Баранов уставился на меня.

— Я не знаю, кто ты…

— Кончай его, — приказал Никитин. — Запускай. Хватит уже, и так много болтает.

— Добазарился, — со злостью проговорил Баранов и махнул рукой.

Араб же смотрел на происходящее с интересом. Он держал в руке телефон, который что-то говорил. Скорее всего, эта приблуда — голосовой переводчик, чтобы понимать, что происходит. Вот до чего техника дошла. И не только до этого.

— Начинать? — спросил Петренко.

— Запускай, — взревел вспотевший Никитин, косясь на меня.

— Запускай, — Баранов кивнул.

Инженер нажал на экран планшета. Раздались хлопки, когда система выпустила беспилотники. Все восемь, по очереди, взмыли в воздух.

Раздалось громкое жужжание моторчиков. Они пролетели длинной ровной вереницей на высоте человеческого роста и начали кружить вокруг нас на малой высоте.

Охрана опустила автоматы, думая, что всё закончится и без них, араб прикусил губу, пока смотрел. Вот это ему нравилось больше, чем расстрел манекенов. Острые ощущения.

Никитин вытер вспотевший лоб, всё ещё глядя на меня с опаской, будто узнал, но боялся признаться себе в этом, ведь думал, что я мёртв.

Один дрон завис передо мной, остальные позади него.

Это не как в фильмах, где летающая приблуда сканирует лицо лазерным лучом. Он просто держался передо мной, то поднимаясь, то опускаясь, пытаясь корректировать высоту. Моторчики жужжали то тише, то громче.

Под корпусом закреплено оружие, видны нарезы ствола мелкокалиберного автомата. Патронов мало, стреляет короткими отсечками, да и отдача сильная.

Но эффект неожиданности сработает.

Петренко выпучил глаза и начал жать на планшет. Слышно, как ноготь стучал по экрану.

— Что там? — недовольно спросил Никитин.

— Готово, но…

— Что «но»?

Голос Петренко начал звучать испуганно.

— Почему-то включился «протокол защиты». Какое-то совпадение лицевого паттерна. Ничего не понимаю. Это какой-то старый приоритет, откуда он взялся?

Он посмотрел на меня.

— Какая защита? — переспросил Никитин. — Ты же ставил ликвидацию!

— Но здесь…

Петренко развернул планшет, и на экране было моё лицо, но не с фото, только что снятого с планшета, а давно отсканированное с бумажного листа. Система его узнала и сравнила со мной.

Тот самый лист, который я передавал Виталику, чтобы он отсканировал и внёс в систему с максимальным приоритетом для защиты.

И вот тогда-то до всех дошло, что происходит, но было уже слишком поздно.

Протокол защиты сработал. Летающие дроны развернулись вокруг меня, выбирая цели.

И начали стрелять во все стороны по тем, кого считали угрозой для меня.

По всем остальным, кто был здесь.

— Отменяй! — заорал Никитин. — Отменяй или…

Пальба его заглушила, ведь огонь вёлся со всех сторон.

Жужжание и этот треск от мелкокалиберных автоматов казался слишком громким, ведь всё происходило слишком близко. От отдачи их относило, но они корректировали прицел и продолжали огонь.

Палили по всем, кого считали угрозой. А угрозой они считали всех, кроме меня.

Но оставались вооружённые люди.

Один охранник был очень близко и направил автомат, пытаясь сбить дрон. Я схватил его за цевьё, отбивая в сторону, чтобы он в случае чего меня не пристрелил.

И без всяких лишних терзаний прикрылся им, чтобы меня не задело. Охранник пытался бороться, и он был сильнее. Но вдруг он затрясся от попаданий и захрипел, обмяк и начал падать, опрокидывая меня на землю своим весом.

Главное — не удариться башкой, а то вернусь в больницу.

Упал аккуратно.

Та-та-та! Та-та-та!

Первым делом дроны выводили из строя охранников с автоматами, оценив их как максимальную угрозу. Один беспилотник даже выстрелил в того, за которого я держался.

Будь патрон мощнее, прошил бы нас насквозь. Но пока труп меня не раздавил, я выбрался из-под него, достав из его кобуры пистолет.

Сейчас всем не до меня. Двое охранников уже лежат, как и телохранитель араба, но двое оставшихся заняли позиции за машинами и вовсю палили из автоматов.