— Слушаю.

Я отпил ещё кофе, Виталик тоже взял кружку. В зал вошла компания, мы подождали, когда они рассядутся.

— Через некоторое время выйдем, — сказал я. — Слушай дальше. Они украли материнский дрон. Показывали неизвестному арабу, но тот её не купил во время демонстрации, хотя она была убедительная. Хотел, но с кем-то говорил, и на этом закончилось. Скорее всего, компаньоны отказались.

— Почему?

— Думаю, из-за того, что дрон попытался атаковать операторов.

— Старая прошивка носителя? — тут же оживился он. — Да, такое было раньше. Но исправили. Но тут…

— Ещё минута, ты уходишь первым, ждёшь меня за углом, где сквер. Сейчас там этим занимается инженер. Он инженер производства, не очень понимает в управлении. Петренко его фамилия.

— Вот же гад, — в его голосе прозвучала злость. — Никогда мне не нравился.

— Но тебе надо представить себя, как человека, который понимает в эксплуатации, и Петренко тебя узнает. Да и ты правда понимаешь. Но тебе надо помимо демонстрации с обычным дроном как-то завести разговор, что умный дрон может атаковать оператора.

Он кивнул.

— Выходим, — сказал я. — Ты первый.

Встретились в парке через несколько минут, где сели на скамейке — я делал вид, что сижу с телефоном, а Виталик наблюдал за белкой, что бегала по газону.

— Но тебе надо сказать, что это не прошивка, а неверные параметры целеуказания, что не настроены исключения.

— Это было. Мы меняли, помню, вручную.

— Вот и настроишь. Твоя задача — получить доступ к планшету управления, основному или резервному. Не сразу пустят, но на второй или третий день должны, потому что они должны готовить демонстрацию, и всё должно пройти, как надо.

Виталик кивал, внимательно слушая, а я прикидывал, что ещё осталось сделать.

— Скажешь, что настроишь целеуказание, ты же в этом понимаешь. Тебе же показывали, пока система сама не научилась думать.

— Ну да, — он кивнул. — Помню, как она поняла, что это я управляю дроном, и всё пыталась напасть именно на меня. Вот тогда настраивали исключения, чтобы это обойти. Фотки загружали, чтобы она нас узнавала и не нападала.

— Отлично. Покажи им класс, но главное — нужно отсканировать вот это и добавить в исключения, — я передал ему свёрнутый бумажный лист. — Максимальный приоритет на это. Приоритет над всеми другими операциями.

— Рискуешь, — отметил Виталик, посмотрев туда, потом на меня. — А если что-то пойдёт не так?

— А куда деться? Проиграем — будет хуже. Может быть много вариантов, и это один из них, самый сложный и опасный, но он может сбыться. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Главное — отсканировать. И не забудь — чтобы всё работало отлично на подготовке, а после передай им, чтобы они сами не лезли в систему и ничего не меняли. Именно старшим передай, не инженеру. А то он влезет и всё испортит.

— Понял. А если не поверят? — он посмотрел на меня.

— И вот это для тебя самое сложное, — сказал я. — Поэтому напирай на деньги, травму, обиду. Но про деньги они поймут, это единственное, во что они готовы поверить.

Ведь сами ради них идут на всё. В том числе, лишь бы завелись дроны для финальной демонстрации покупателю.

— И не волнуйся. Будем с тобой тренироваться, что говорить и как настроить, и в какой момент. Как отвлечь, как заговорить. Всё выйдет, как надо.

— А ты откуда всё это знаешь? — спросил он.

— Учили. И сам тоже изучал всякое.

Мы закончили. Я не стал спрашивать, точно ли он согласен. Раз пришёл, значит, согласен, и стоит отнести к его выбору с уважением, а не переспрашивать. Он осознавал риски, потому что человек это серьёзный.

Виталик согласился, но основная опасность на мне. Ведь его на демонстрацию не допустят, и многое зависит от того, всё ли я предусмотрел.

Несколько дней прошло в подготовке, я отсекал варианты, которые уже не могли сработать.

Занятия с Виталиком не прошли даром, вскоре он дал мне знать, что его взяли. Рахманов его принял, но ему пришлось передать новичка своему пахану Баранову, который познакомил его с Никитиным.

Тот и правда рассчитывал провести демонстрацию без проблем, и нужен был кто-то опытный, а Виталик — единственный доступный специалист. И его пустили в систему, пусть и не сразу, под контролем. Осталось только проверить, что вышло.

И вот, через несколько дней, я понял, что сделал правильные выводы, когда Рахманов не вышел на связь, а я нашёл закреплённый на машине жучок. Пока же не убирал его, поездил по городу — и совсем не удивился, когда увидел Никитина через несколько часов.

— Всё очень срочно, — сказал он. — Надо забрать груз сегодня. Сможете?

— Это будет стоить дороже, — ответил я, сделав вид, что серьёзно обдумываю это.

— Договоримся. Поехали, я покажу.

Оружия было при мне, но пистолет вряд ли пригодится, так что я его легко отдам. Вместо него пригодится кое-что другое.

Всю дорогу Никитин молчал и отказывался отвечать на вопросы. Но понятно, что ехали мы на ту самую базу, где несколько дней назад проходила демонстрация.

И я уже понимал, что там будет.

Ворота открылись, «Паджеро» заехал на территорию, а охрана тщательно делала вид, что не смотрит на нас.

Приехали мы к тем самым гаражам, где уже стояла «Газель» с открытой крышей, чёрный джип «Субару», рядом с которым ждал тот самый араб с телохранителем.

Чуть дальше стоял новый китайский внедорожник с монофарой, это машина Баранова. И серый БМВ Рахманова.

— Это мой клиент, — сказал Никитин, показывая на араба. — Он не верит, что система будет атаковать живого человека так же, как манекен.

— Вы о чём? — я сделал вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— Начитался каких-то книжек фантастики. Якобы искусственный интеллект откажется навредить человеку. П-ф-ф! — он фыркнул. — Совсем не разбирается, что сейчас искусственный интеллект на самом деле представляет, но что взять с этих бедуинов? Но у них много денег, поэтому мы решили ему показать все возможности. Более серьёзную демонстрацию.

— Я не понимаю…

— Что, думаешь, мы не узнаем, что ты против нас копал? — произнёс Никитин с угрозой.

Пара человек с автоматами обступили машину, направив оружие на меня. Я поднял руки и медленно вылез. На меня смотрели два автомата.

Показался и сам Баранов, выполз из укрытия. Толстый и коротко стриженный мужик в кожанке подошёл ко мне. Кулаки у него сбитые.

— Я-то тебе что сделал? — проговорил Баранов.

— Мне больше интересно, что ему сделал я, — Никитин усмехнулся.

— Даже не комитетчик, — Баранов уставился на меня. Голос немного гнусавый. — Это тебе Кузьмин продал то фуфло про меня? Оно и видно, даже из могилы гадит. Но ты попал, пацан. Попутал чё-то? В себя поверил? Ты на кого полез вообще, в натуре?

— Но что случилось? — я сделал вид, что не понимаю.

Пока надо играть роль и изучать обстановку. Всё ли удалось из запланированного?

А из гаража вытащили избитого в кровь Рахманова.

Ага. Один из трёх вариантов, как я и предполагал, худший из всех. Он не выдержал, полез на пахана, но попался. Поэтому и не выходил на связь.

Один глаз закрыт, зубов во рту явно не хватает, пальцы на руках синие и опухшие. На ногах он не стоял, его держали двое охранников.

Зато сразу показал на меня. Уже не такой крутой бандит, и после такого допроса с пристрастием он был готов заложить кого угодно.

— Это он, — прошипел Рахманов. — Он!

Я окинул взглядом остальных присутствующих.

Араб с интересом наблюдал за происходящим, как и его телохранитель. Ещё здесь четверо охранников с автоматами. У двоих оружие висело на плечах, потому что они держали Рахманова, а двое целились в меня.

Ещё Никитин, Баранов, Рахманов. Инженер Петренко на месте, крутится у «Газели». Нет Игнашевича. Бандиты, видимо, решили не звать его в свои разборки.

И нет Виталика. Но я так и полагал — его к такой демонстрации подпустят нескоро, пока не убедятся в его надёжности, тем более, на этой должна пролиться кровь. Ему ещё не верят, и без его прикрытия будет сложнее, но это я предусмотрел.