— Сколько?

— Вот и я не знаю, — Степанов коротко усмехнулся. — Но в управе вами заинтересовались, повсюду ищут отставного чекиста. Так для чего вам эта группа из УСБ? Что они должны сделать?

— Работать. Откуда они знают про «Горизонт»? И вы тоже?

Он закашлялся от удивления.

— Я понять не могу, — голос изменился. — Откуда данные? Откуда вообще у вас данные про моего старого агента? Про «Щит», «Горизонт»? Даже у нас в Конторе такое знают не всё.

— Ловите снимок, — сказал я.

Я отключился и отправил ему несколько фотографий побоища с Никитиным и бандитами.

— Теперь понятно, куда он делся? — я ему перезвонил. — Так откуда?

— От меня, — недовольно проговорил он.

— Кому ещё вы говорили?

— Ну… есть один технарь, понимает в таких делах. Просил его посмотреть снимок.

Вот, значит, кто приходил к Хворостову и показывал ему фотку. Но Степанов знал про инженера, так что здесь вопросов больше нет.

— И в чём причина вашего интереса фирмой «Горизонт»? — задал я самый главный вопрос.

— У вас же там агент, — возмутился он. — Который всё снимает.

— Агент знает не всё. Что вы знаете о фирме и почему стали интересоваться? И не надо мне говорить банальности, что так Тихомиров обходит санкции.

— А как же баш на баш? — Степанов усмехнулся. — Я уже много говорю, но узнал меньше.

— А это зависит от того, будем ли работать дальше. Если да, то я буду помогать в расследовании. Если нет — вы меня никогда не найдёте.

Он молчал долго, чуть ли не минуту, только курил и открывал холодильник.

— В фирму идут серьёзные бабки, — сказал он.

— Насколько серьёзные?

— Намного больше, чем в «Иглис», где делают «Щит». И если то, что делает «Иглис», делается под контролем Минобороны и ФСБ…

— В основном под контролем, — возразил я. — Ведь кое-что скрывается.

— Вероятно, — серьёзным и усталым голосом произнёс Степанов. — А вот в «Горизонте» там — тёмный лес. А деньги огромные. И что они там делают — вообще неизвестно.

— Воруют? — предположил я.

— Тогда было бы проще, хотя да, наверняка воруют. Это когда я начал копать после смерти Давыдова, вышел на следы, но подкопаться не могу. Только обрывки какие-то. Система видеонаблюдения в городе, дроны большими партиями. Разные вещи.

Вот так, слово за слово, я из него вытягивал крупицы информации.

Понятно, что с этим «Горизонтом» очень много сложностей, но к нему будет не так-то просто подобраться. Даже Игнашевич не поможет, проход на территорию мало что даёт.

Но в голове уже сложилась схема.

Я ещё поговорю со Степановым, дам ему какую-нибудь задачу. Он под следствием, поэтому ограничен в возможностях, но и терять ему нечего. Если не подведёт… тогда я могу замкнуть на него Игнашевича.

Чтобы мне самому уже не работать с этим наглым типом. Пусть он помогает Степанову выпутаться из своих проблем, раз в курсе о них, и снабжает крохами информации.

Я поглядел на телефон. Снова СМС, что мне звонил Шустов. Он зол. Надо бы заняться и им, чтобы не торчал как бельмо на глазу.

И пусть с ним разберётся сам Игнашевич, ведь он с моей подачи считает, что тот его враг. Пусть уничтожит, но комплексно, чтобы не выплыл.

Причём так, чтобы Трофимов понял — это удар против него. Чтобы начал рыскать, но не в ту сторону, куда требуется.

А после подключаем группу из центра, сливаем Игнашевича, топим его с концами. Да, он агент, но ненадёжный, и скоро до него дойдёт, что никто не собирается помогать ему с деньгами. Жаловаться Трофимову не побежит, но может подгадить.

Но сливать его надо не впустую, а чтобы принёс пользу.

После этого на моём пути к Трофимову и его покровителям не останется никого.

Мысль мне понравилась. Этим я и займусь.

Сначала Шустов, потом остальные.

Сегодня я отправил Игнашевичу скриншот криптокошелька для затравки, чтобы он не паниковал. Разумеется, без лишних деталей — только сумму, которую он сразу узнал и которая явно грела ему душу.

Наверняка сидел по вечерам, пялился на эти циферки и мечтал, что на них купит, когда всё закончится.

— Всё, можно их забрать? — сразу же спросил Игнашевич, едва я вышел на связь.

— Думаете, это так просто? — я усмехнулся. — То, что я могу посмотреть транзакцию, не значит, что могу получить эти деньги.

Я сделал паузу, давая ему время переварить информацию.

— Но эти деньги Шустов пока ещё не получил, — объяснил я. — А получит ли вообще — зависит от вас. Думаю, у вас есть возможности на это повлиять. Вы же сами понимаете: Трофимов — человек пожилой, осторожный. Менять людей не привык, поэтому пока не найдёт нового толкового… вы получите время. А там, глядишь, он и вернёт. Он же не знает, что вы в курсе, может, сделает тихо, чтобы ничего не поняли.

— Что вы предлагаете? — никак не мог понять Игнашевич. Но в его голосе забрезжила надежда.

— Подумайте.

Вместо ответа я начал пересылать ему файлы: записи всех разговоров, которые вёл Шустов в моём присутствии. Разумеется, свой голос я изменил заранее — пришлось сидеть и разбираться с программами самому, чтобы никто посторонний не услышал.

Ещё я отправил несколько фотографий. Ну и главное — слил то, что успел записать жучок. Помимо разговоров Шустова о покупках и каких-то бытовых мелочей, там были и пьяные звонки, когда он кому-то доказывал, какой он крутой.

Но самое важное — обсуждение гуманитарки и распоряжения подчинённым. Ключевая фраза звучала так: «Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий. Учить тебя надо?».

Конечно, Игнашевич легко бы нашёл, как потопить Шустова, раз они устраивают совместные дела. Но он же сам на них завязан, и испугался бы себя подставить. Сам бы полетел следом.

А так, на первый взгляд, я развязал ему руки, ведь схемы Шустова с гуманитаркой вообще никак не связаны с «Альянсом». Это его собственное занятие.

Так что Игнашевич нанесёт удар, думая, что может себя обезопасить, а на деле выбивает почву из-под ног у себя и своего шефа.

А что касается того, как получены записи — так подавать на Шустова в суд я всё равно не собирался. Задача у меня была другая — загнать его в угол, чтобы он был вынужден сделать нужную для меня работу и много-много говорить.

И цепочка начнёт раскручиваться уже с этой стороны. Трофимов не сможет долго обороняться, когда валится вообще всё.

Несколько дней ушло на плотную подготовку, хотя всю работу я спихнул на Игнашевича. Он сам нашёл грузовик через третьих лиц и оформил его под перевозку гуманитарной помощи от лица фирмы, которую я, якобы, возглавлял.

От меня же требовалось только подготовить документы и прислать их Шустову.

Водитель тоже нашёлся, но никому не придётся ехать в новые регионы — вопрос решится здесь, в городе. Да и я сомневался, что этот водитель хоть куда-то бы доехал, если бы пришлось. Ведь с документами у него творился полный бедлам.

Но это ему ещё повезло, ведь там, на месте, вполне мог отделаться как испугом, так и реальной травмой или смертью. Что будет с водителями, вообще никто в расчёт не брал.

А так водила обойдётся малым — получит штраф за документы, ну или вернут в родную страну в Средней Азии в худшем случае.

Короче, Шустов перед отправкой красиво сфотографировался с открытыми коробками гуманитарной помощи: дроны, детекторы дронов, еда, медикаменты и всё остальное необходимое.

Причём сфотографировался так, чтобы было видно одну из надписей на коробках: «Гуманитарка от Шустова». Готовится к выборам заранее, создаёт личный бренд, как сейчас модно говорить.

Но и даже без этого здесь хватало нюансов. Именно эти коробки показывали в прошлый раз, и позапрошлый. Оставили несколько коробок на складе для демонстрации, остальное необходимое даже не покупали.

Деньги сразу уходили по нужным карманам, покрутившись на счетах.

Всё равно по замыслу груз должен был сгореть.