Сегодня двоюродная бабушка только проконтролировала утром мою посадку на ж/д станции недалеко от её дома. Меньше чем полчаса спустя, в Булдури, меня встречало семейство Илзе.
Яффшоке, если честно. Приятном, конечно. И от лёгкости всего происходящего — выпуска из под контроля и от доверия посторонним людям и от контакта с Илзе. Некоторое время подозрение мелькало — уж не получилось ли так, что кто-то из родителей Илзе — сам в конторе работает? «Передали из рук в руки» приглядывать?
Но параноидально-бредовые мыслишки рассеялись, стоило мне понять насчёт мест работы взрослой пары латышей.
Илзе, кстати, сама взяла меня за руку, стоило мне слезть с электрички. Похоже, я реально понравился ей. Первые, робкие чувства. Первые робкие прикосновения…
Блаженное начало советских 80-х… время брежневского «застоя»… только здесь, в Риге, я окончательно ощутил вкус его лучших сторон. Глядишь и на Чёрное море ещё попаду.
Но так ли уж нужно мне всё это с поддержкой отношений дальше развивать? Ведь всего лишь 18 лет на нас с Илзе двоих. Пока будоражащие сейчас чувства — лишь детское томление и первые признаки просыпающегося зова юной плоти.
А моей супруге из первой жизни только будет к концу года шесть…
Не есть ли мой бурный интерес к латышской девочке только от осознаваемой разумом ранней невозможности реализовать во второй жизни старые устоявшиеся и памятные сознанию потребности, который только усилились от «удачного первого знакомства во второй раз»?
И хочется и колется.
* * *
Идею для нового рандеву несколько дней спустя предложила сама Илзе, узнавшая, что меня привезли в Ригу почти до начала осени.
Она очевидно рада и полна идей — как весело провести время до начала учебного года.
«Ку-ка-ре-ку» или, по латышски «Ки-ки-ри-ги» — так звучит название открытого, по словам «дяди Петериса», в 1977-м в Дзинтари — другом районе Юрмалы двухэтажного, отдельно стоящего от других зданий, особого «детского кафе».
И именно в него нас с Илзе отвёз на своих «Жигулях» врач-папаша той.
Не «Юрас Перле», а «Ку-ка-ре-ку», хахаха!
Особенную пикантность (при всей его целомудренности и скромности) моменту придаёт то, что в само кафе нас, довезя на машине, отпустили вдвоём, настрого приказав дожидаться возвращения остальных тут.
«Развлекайтесь дети, ведите себя хорошо, вы почти взрослые. Мы к 17.00 за вами заедем» — напутствующий отец Илзе был лаконичен и доброжелателен.
Детское кафе в Дзинтари оформлено просто роскошно по меркам СССР 1982-го, присутствует, как я понимаю, даже художественный вкус и отчётливо уловимая смесь детского стиля и прибалтийского антуража во всём — от самого здания до оформления внутренних помещений и мебели сего эксклюзивного заведения советского общепита.
Витражи, стекло и персонал, одетый в персонажей из детских сказок, популярных и известных детям самой большой в мире страны — от гардеробщика Оле Лукойе до обслуживающих посетителей около десятка официанток в униформе Красных Шапочек:-)
Само кафе на втором этаже, первый занят игровыми автоматами и аттракционами, традиционными для этих времён. Атмосферу света и воздушности подчёркивает стеклянная крыша высоко над головами. Там, в вышине на качельках качается петушок, вещающий из встроенного динамика какую-то детскую сказку.
Мы выбираем котлетки «Лесной пенёк» и «Ку-ка-ре-ку», творожные пончики, называемые «Золотыми орешками», фрукты, мороженое, сок… — ничего чрезмерно пафосного, но всё очень круто и мы наедаемся до отвала.
Как там… познакомил меня в тексте книги в первом будущем (пишущий уже сейчас свою эпопею) Звягинцев со ставшей одной из моих любимых поговорок — «люблю повеселиться, особенно пожрать»?
Сегодня именно то самое. Сначала пожрать, затем развлекаться на аттракционах.
Петерис не поскупился ради старшей дочери, выдав той достаточно денег, а я плачу за себя сам.
Илзе не раз была здесь и явно рада от того, что появившийся у неё «столичный друг» разделяет восторг от посещения данного места…
Под вечер, когда пора уже расставаться, звучит ироничное, но возможно доброе, а может и даже, далекоидущее:
— … Лигавайнис мусу Илзе — замечает её мать, погладив меня по голове на прощание, когда уставшего и довольного столичного пацика довозят до ж/д станции, чтобы посадить на очередную электричку, снующую между остановками на взморье и рижскими.
— Какой кавалер завидный, говорю — готовый жених для нашей Илзе, поясняет мне она сказанное на латышском.
Ух, как прямо!
Пара латышей смеётся, а мы с Илзе краснеем. Разумеется, это всего лишь незлой юмор взрослых над детьми, но, как я догадываюсь, в головах её родителей вертится мыслишка — чем чёрт не шутит?
И я прекрасно понимаю их — в эти года у советских граждан котируется местожительство в прибалтийских республиках, желательно поближе к морю, а у местных — прописка в столице СССР. Даже в шутках насчёт юных романтических чувств детей отражается сие.
«Всего лишь» около десятка лет подождать, а там… хе-хе, много балтийской воды на берег набежит и уйдёт обратно.
Всего лишь шутка… но взрослое сознание в детском теле везде ищет подвох и засаду, мда.
Петерис фотографирует нас с Илзе и всех нас вместе моим фотиком, затем мы меняемся с ним местами, делаю ещё кадры и уже окончательно договариваюсь с родителями Илзе о месте и дате «выезда на природу». Они подали идею — взять меня с ними в «поездку за черникой».
Осталось уговорить тётю Симу…
Я даже знаю примерно как это будет выглядеть (если выйдет отпроситься у бывшей особистки), едва услышал название местечка, куда зовут на природу и сообщают — «…поешь сам и наберёшь легко бидончик с собой, угостишь свою двоюродную бабушку, ей уже такое по возрасту тяжело собирать…»
Всё. Как. Тогда. Пусть и с другими людьми.
Количество совпадений, пусть и в иных ситуациях, поражает.
В 1987 летом именно что собирали чернику в тех местах и мои школьные уши поймали рассказанный тёткой Алей слух об «расширении секретного объекта», который не скроешь даже в лесах на западе Латвийской ССР.
Как и поражает, как быстро вполне себе советские люди, пусть и «прибалтийского сорта», меньше чем через один десяток лет бы взорвали назло «оккупантам русским» оставшийся от тех… «артефакт высокоразвитой цивилизации», который только ещё начнут (если всё будет «как тогда») строить в середине 80-х в этих местах, модернизируя существующее тут с 60-х.
Обидно-горькое для страны, смешанное с личными ностальгическими воспоминаниями, в памяти всплыло сегодня от пары слов матери Илзе, предложившей идею с поездкой за черникой.
Вернусь, вот уж тут то обязательно для спецгруппы упомяну. Пусть военные с лампасами и с большими звёздами на погонах свои головы почешут заранее — как быть, если снова всё в стране затрещит и тазиком накроется…
… то и тут пусть готовят заранее соломку подстелить!
* * *
Рига. Улица Кирова, д.77, магазин грампластинок N54 «Соната».
Эта улица, когда-то «ещё при царе», была Елизаветинской, стала после возвращения по принадлежности отбившейся от рук Латвии в 1940-м Кирова и (я очень надеюсь), не станет больше в 1991-м Элизабетес…
Настроение под небеса перед завтрашней (если погода не подкузьмит) поездкой в лес за черникой подняла совместная прогулка по Риге, куда нас, убедившись ранее во «взрослом поведении», отпустили вдвоём.
Содержимое отделов симфонической и народной музыки оставляют меня и Илзе в полном безразличии, но в эстрадном отделе у нас есть свои интересы.
Илзе держит в модном по нынешним временам полиэтиленовом пакете с надписью «KARATE» мой подарок — выбранные ей самой большие диски Пугачёвой, Леонтьева и Джо Дассена. Сейчас мы рассматриваем диск одной из тех музыкальных групп, чьё творчество помогало мне жить в согласии с миром вокруг ещё в первой жизни:
