Интересно, вот какие слухи уже сейчас в народе пойдут?

… Папа, мама, вы вот сегодня успели пошутить — насчёт того, когда я в партию вступлю. Вам всё хиханьки да хаханьки, а вы хотя бы по диагонали после меня просмотрите эту статью! Сами вожди снизошли накалякать. Наши прошлые шуточки про НЭП-2, похоже, пророческими оказались…

Я передаю подошедшему отцу раскрытый на нужной странице журнал и решаю, наконец расслабиться привычным способом.

Пора наконец просто «подолбиться» в игру, а не «заниматься тестированием новых уровней».

Тем более, сегодня на домашней сцене… первая «Wizardry»!

Вышедшая в 1981 и добравшаяся до СССР (спасибо знакомым господам из ВЦ АН СССР, не забывающим «вундеркинда» и подкинувшим ему сюрприз из загранкомандировки). Раритет, причём в формате PC booter, с собственным загрузчиком с дискетки.

Я первый раз поиграл в какую-то (не помню за давностью лет) игруху сей легендарной серии на MSX-2 в 1990-м. Именно тогда и состоялось моё знакомство с волшебным миром компьютерных РПГ.

Определённо, пусть сейчас я уже и занялся новой аркадой — второй частью «Пещеры Сокровищ» в версиях для PC/«Поиск»/«Юниор», мне надо подойти к вопросу своего будущего более глобально что-ли.

… мои мысли снова возвращаются к музыке для игр, библиотеке подпрограмм (прото-SDK) и тому, как собственные бонусы в голове превратить в нечто постоянное.

Притопавший Алекс усаживается на стульчике рядом… его степенность обусловлена обещанием «пустить после меня».

Исполнившиеся ему недавно два года — уже возраст, когда можно с определённой степенью осмысленности тыкать в клаву в играх. Выходит пока так себе, но это пока… хорошо, что дома сразу два компа и приставка, иначе разборки с подрастающим поколением были бы неминуемы.

— Может, пойдёшь за приставку? Шарики ловить?

Вчера Алекс пытался играть в «Электронный теннис».

Отрицательно мотает головой.

Ну конечно, у меня на экране что-то новенькое…

— Ты в это играть точно не будешь. И не сможешь. Подрастёшь — тогда сможешь. Тут английский знать надо… — сообщаю я больше для родителей, наблюдающих за тем, чтобы «старший младшего не обижал».

Да и образ умненького, но всё же ребёнка поддержать надо. Не всё же про НЭП-2 рассуждать!

И да… давно я не слушал «Поход» (она же — «Смерть героя»).

Обалденная музыкальная тема, написанная Артемьевым для «Сибириады».

Какие люди творят сейчас… с примитивными синтезаторами… невозможность нормально сохранять и воспроизводить созданные ими фантастически звучащие новые сэмплы, использование которых родило новый подход к написанию музыки, скоро уйдёт в небытие.

Персоналки помогут им всем — от Артемьева до того же Жана-Мишеля Жара.

И без каких-либо подсказок попаданца. Вот-вот, прямо сейчас.

Заря электронной музыки разгорается всё ярче. Всё ещё впереди…

Глава 17 — Шаги в лето. Под музыку. Эпизод II

19 мая 1983. Москва. Рабочий кабинет в ЦНИИ «Циклон». Вяткин И. Ю., Пролейко В. М.

Тему, которая оформилась в голове, я поднял перед куратором в его очередное посещение «Циклона». И разговор, как-это водится у нас, вышел за пределы просто очередной идеи «можно ещё вот тут продвинуться быстрее, чем тогда».

— … Вот просто считал тебя меломаном. Таким же, как и я, только от джаза нос почему-то ворочаешь. Зря, зря… — смеётся куратор — … не ждал, что после почти четырёхлетнего знакомства что-то совсем удивительное от тебя услышу. Но, значит, теперь ты утверждаешь, что и музыку сочинять будут по новому, благодаря микроЭВМ? И все эти композиторы, кто не перестроится, так и будут в свой среде вариться, а массы будут слушать иное?

Пролейко в повседневной речи использует, чередуя оба термина — принесённый мной «Пэ-Ка» и въевшуюся советскую аббревиатуру «микроЭВМ».

— Так они и сейчас «для своих да наших», в основном и сочинительствуют со всеми этими сюитами и прочими сонатами, а массы слушают попсу, народных бардов типа Высоцкого да шансон этот полууголовный. Таких, как упомянутый сегодня Артемьев, чью музыку вы, Валентин Михайлович, точно слышали в «Сибириаде», живущих прямо сейчас новаторов и будущих творцов цифрового будущего в музыке, при этом имеющих классическое музыкальное образование — раз, два и обчёлся. В основном классические музыканты всякое «унылое гэ», вы уж простите мою простонародность, плодят. А дальше — вообще процессы перпендикулярные будут, особенно когда все желающие музыку сочинять без музобразования смогут, начнут рождать шедевры, как и совсем наоборот, с помощью синтезаторов с возможностью сохранения созданных сэмплов, да и на ПК всякие миди-секвенсоры и трекерные редакторы для широкой публики станут доступны. Ну и, интернет им всем выход в массы даст, без всяких «союзконцертов», филармоний и любого рода цензуры. Во всём мире, кстати так будет.

Верхушечка культурки, конечно, до последнего упирались, и в 21 веке на ТВ выход держали, как известная примадонна нашей эстрады без благословения своего никого не пускала… но всё равно, времена редакторов, цензоров и прочих прокладок между творцами без кавычек и в кавычках и широкой публикой настали. Тогда так было. И сейчас, неважно, как у нас с цензурой будет, но всё равно в этом направлении всё двигаться ещё интенсивней будет. И это я не только про музыку, но и про литературу, графику и прочее творчество и «творчество» опять же в кавычках, говорю. Вал контента будет, с сегментацией на все вкусы.

Откидываюсь на спинку стула и начинаю (в который уже раз) вытаскивать что-то «забавное, но поучительное» из залежей в памяти, пробормотав так, что бы услышал Валентин Михайлович:

— Сегодня на сцене: восприятие преломления достижений технического прогресса через воздействие на медиа и культурную среду будущего, перемешанное с личными впечатлениями и моментами жизни…

И как заржал!

Пролейко с интересом, приподняв бровь, смотрит на меня, ожидая продолжения:

— Расшифруй.

— Да. «Да» — это ответ на оба ваших вопроса. А смешное… это скорее смешная для меня разница восприятия со стороны самого этак в эти годы… «первого раза» и «тогда же» где-то уже в начале второго десятилетия в отношении одного уважаемого в моём родном городишке человека, одного из преподавателей в музыкальной школе, которую я посещал параллельно обычной. Насколько хорошо я учился в последней, настолько же хреново в ДМШ… детской музыкальной школе занимался. Чисто «на волевых» обучение закончил. «Мама сказала надо», «деньги за обучение платятся», «вдруг тебе это пригодиться»… и всё в том же духе. Ненависть, которую вызывали все эти гаммы, польки, вальсы, аккордеоны, баяны, фортепиано и хор народных инструментов с проклятой балалайкой, утихла только тогда, когда уже появились собственные дети.

Так и не вспомню сейчас, в том хоре, после «специальности» с аккордеоном сидел — то ли на балалаечном типе «прима», то ли на «секунде», то ли на «альте». Нет, точно не на «басе» и «контрабасе», они были больше размером, с ними кто-то постарше управлялся.

И вот человек, руководивший сим хором народных инструментов — один из тех, кто персонифицировал в те годы в себе мою ненависть к классической и русской народной музыке, выдал мне позже суть отношения классических музыкантов к веяниям новых времён.