Она права — искушение огромно… хотя насчёт практической пользы, за пределами сведений о «цифровом рывке», я бы с ней поспорил. Но последнее слово, увы, не за нами.

Начало февраля 1983. Специальное расширенное (с привлечением части кандидатов в члены Политбюро, некоторых министров и представителей АН СССР) заседание Политбюро ЦК КПСС. Один из докладывающих — министр мелиорации и водного хозяйства СССР Васильев Н. Ф.

Выступление на заседании Политбюро не задалось сразу. Несмотря на принесённые материалы, доказывавшие точку зрения министра и большой народно-хозяйственный эффект, а также крепкую поддержку Кунаева и Рашидова, с каждым новым вопросом от тех, кому он пытался отстоять величественный замысел по преобразованию природы, министр всё больше подозревал, что всё уже решено.

На идее поставили крест заранее!

И слухи, которые весь 1982-й доходил и до него самого и до самых высокопоставленных, влиятельных и активных сторонников идеи — Кунаева и Рашидова, оправдались, как только стало ясно — выступать перед Политбюро пригласили не только его, но и самых рьяных оппонентов идеи поворота.

Тон среди тех задавал вице-президент АН геолог Яншин. Специальная комиссия созданная по поручению Политбюро в начале 1980, которую передали под его руководство после избрания того на высокий пост в АН в 1982, сразу же ускорилась, собирая натуральный «компромат»!

Среднеазиатские товарищи, сам Васильев, товарищи из Госплана и ещё пары министерств называли за глаза три с половиной десятка членов комиссии «ретроградами». Те ставили под сомнение все выводы о народно-хозяйственном эффекте и рисовали какие-то, с точки зрения Васильева и руководителей среднеазиатских республик, не соответствующие положению дел «ужасы».

Их всех чуть ли не в открытую называли в выводах комиссии, разрушителями природы страны!

Слыханное ли дело — из-за поворота стока всего нескольких рек, комиссия заявляла о том, что повышение солёности Северного ледовитого приведёт к наступлению территории вечной мерзлоты на всей территории СССР на 50 км южнее. Мол, болота Западной Сибири начнут высыхать, что приведёт к торфяным пожарам на огромной территории и прочее и тому подобное…

— Стране нужен хлопок! — горячился раздражённый заявлениями и расчётами оппонентов товарищ Рашидов — у вас там везде избыток воды, а у нас… посмотрите, что с Аральским морем происходит!

— Из-за хлопка и происходит. Кто обещал нам рекордные цифры? — неожиданно вступил в разговор до сего молчавший бывший генсек, угрюмо смотревший на разгоревшуюся перепалку своего давнего друга с главой комиссии от АН — … вот товарищ Васильев какие нам цифры затрат называет, а? Сами видели! Тратить будем сейчас, завтра, послезавтра… и ещё годы. Что, точно затраты все подсчитаны и возрастать не будут? А когда эффект обещаете? Я вот в ваши ведомственные… — Брежнев переключился на министра — … товарищ Васильев, подсчёты смотрю… — он потряс своим экземпляром, полученным заранее — … и вижу чёрным по белому написано — «…закрыть частично потребности мелиорации Узбекской ССР, Казахской ССР, и Оренбуржской и Курганской областей». ЧАСТИЧНО! Только обещаете. А кто отвечать будет через десять — двадцать лет, если все негативные факторы, о которых нам Академия наук докладывает, сбудутся? Да этот хлопок и его орошение нам — стране и природе не то что золотыми станут… бриллиантовыми!

По накалу критики министр минводхоза СССР понял — убедить не удалось. Большинство в Политбюро, наслушавшееся академика Яншина, откровенно сомневалось в грандиозном замысле.

Черту подвёл также предпочитавший ранее отмалчиваться Романов:

— Траты огромные. Эффект не гарантирован. Последствия могут быть катастрофические. Планы по хлопку снизим. Аралом займёмся отдельно… вот такое моё предложение.

Голосование членов Политбюро после чего было пустой формальностью. Видя настрой остальных, даже сторонник поворота рек Кунаев воздержался…

Впрочем, неприятности на этом не закончились. Как только прошла процедура голосования, Романов, вернув взор к министру минводхоза, поинтересовался:

— Вот вы, Николай Фёдорович, что там… в запале полемическом сказали? У вас, дескать, ресурсы министерства простаивают? Так? Мол, десятки механизированных колон без работы стоят… я тут ранее данные по вашему министерству запрашивал у вас… у вас в системе одних только НИИ и проектных организаций под семь десятков, три с половиной тысячи СМУ и передвижных мехколонн, почти четыре сотни трестов… строительно-монтажных, одних экскаваторов и бульдозеров больше 80 тысяч… силища! Вот, а мы головы ломаем насчёт ускорения темпов дорожного строительства. Как нам дороги с твёрдым покрытием быстрее строить. Так вот же — резервы то где! Вложения в инфраструктуру окупятся намного быстрее и без вреда природе, я верно предполагаю, товарищи, думаю?

— Успел его Косыгин, похоже, пока жив был, против идеи настроить… — сделал вывод похолодевший Васильев.

Следующий день. Подмосковная дача «Заречье-6». Председатель Верховного Совета СССР, член Политбюро ЦК КПСС Брежнев Л. И., Первый секретарь ЦК КП Узбекской ССР, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Рашидов Ш. Р.

— … Леонид Ильич, что случилось? Ты же вроде не против идеи был? Да и остальные… — попробовал подступиться к неприятной теме Шараф Рашидович, рискнувшему напросившийся в гости к остававшемуся вторым человеком в стране Брежневу, который всегда с большой теплотой относился к Рашидову.

— Да. Был… — прошамкал сильно сдавший за прошедший год бывший вождь страны — … надорвёмся мы — вот что, Шараф Рашидович! Ладно мы сами надорвались… — он ткнул себя — … страна надорваться может! Романов тебе, когда ты после заседания к нему подошёл, и десятой части не высказал!

Рашидов побелел и зачастил:

— Какое-то недоверие ко всему узбекскому народу нынче в Москве… что сделали не так? Леонид Ильич, вы хоть намекните. Это товарищ Андропов? Он всё нам не доверяет? Он давно такой! Всё Нордмана мне простить не может! — вспомнил отчего-то Рашидов фамилию комитетского генерала, которого сам и выжил с поста главы республиканского КГБ в конце 70-х.

Первый секретарь ЦК компартии среднеазиатской республики и фактически полный хозяин Узбекистана утёр руками всегда подготовленные у него для подобных случаев слёзы.

— … Или товарищи военные чем-то недовольны? Треть нашего линта, я точно знаю, в нитроцеллюлозу идёт, что-то не так? Подъехали бы ко мне, на месте спокойно разобрались с недоразумениями. То в приписках по хлопку — я знаю точно! — обвиняют, кляузы на нашу республику в столицу пишут.

— А что, совсем нет приписок? Совсем нет? — хмуро заметил Брежнев.

— Если и есть, то по мелочам кто себе на премию… в отдалённых районах, где контроль послабже… — запыхтел и снова заскороговорил Шараф Рашидович.

— А мне вот ещё в 80-м цифирки подавали, что четверть — цифры дутые.

— Не может быть такого! — твёрдо заявил Рашидов — … Кле-ве-та! Доносы злопыхателей… так же и вчера — академиков писатели эти обиженные, из числа националистов, подговорили. Мол, товарищ Рашидов против русской Сибири задумывает, воду отобрать хочет. Товарищу Андропову вот где пошерстить надо, половина там с взглядами… монархическими! На пару с Яншиным Залыгин этот панику в печати стал разводить… я, товарищ Брежнев, всё про них знаю! Из-за того ГЭС не построили на Оби… подрывной элемент настоящий! Вредитель…