Особенно он отстаивал и поддерживал предложенный специалистами нашего ЛКТБ метод фрагментно–модульного проектирования, намекнув, что на западе двигаются в аналогичном направлении с их (это было новым для нас термином, который для нас прозвучал впервые) «сертифицированными IP-блоками» для потенциально многократного использовании при разработке и проектировании будущих поколений микропроцессоров, памяти, цифровых и аналоговых узлов, интерфейсов и т. д…

Видимый ныне успех Intel показал, что и там, за океаном, у DEC не вышло продавить унификацию под себя. Тем более не было смысла нам ориентироваться на них, ни в нашей разработке.

Но именно сегодня Пролейко меня удивил. То, что рассматривалось нами как «побочные работы» в связи с решением об «информатизации школ», как оказалось имело в глазах Валентина не меньший вес, чем ЭВМ для технологических процессов в промышленности.

Я услышал вкрадчивую фразу:

— … Виктор, видишь ли, есть очень веские выводы, что лет через 20–30 микроэлектроника станет настолько массовой, дешевой и мощной… кому я это, собственно, говорю? Что востребованность ЭВМ в управлении технологическими процессами в промышленности будет опираться на ещё большую потребность среди населения.

Пролейко всегда был энтузиастом, за все прожитые мною годы я, пожалуй, не встречал кого-то подобного с волей, неумолимой целеустремленностью и широтой взглядов такого масштаба, как Валентин. Но всё же…

— Ты… реально веришь в миллион микроЭВМ в стране в личном пользовании через 10 лет и в сотню через 25, как ты заявлял ещё в середине 70-х?

— Именно так. И плюсом к настольным, мобильные ЭВМ у каждого в кармане с функцией видеотелефона, фотоаппарата и прочее. По цене в четверть зарплаты.

— Ну… человеку на твоих должностях… наверное надо быть слегка оптимистом… — осторожно заметил я — или на вас так успех «персоналки» от IBM в США подействовал, что киевским, с их работами по воспроизведению микросхем Intel, будет дан приоритет?

— Всем сестрам по серьгам — абсолютно серьёзно, как я понял вскоре, поделился информацией «с самого верху» Валентин. Ваши и других КБ работы по своим… архитектурам и моделям микропроцессоров не будут зажиматься, как и для широкого народного потребления будет ориентация на копии Intel. Как только киевляне упрутся в сложность быстрого воспроизведения, а будет лет через 5–10 именно так, верь мне, мы сдвинемся на своё, но это будет уже в 90-х… а пока ваш школьно-бытовой на гэдээровском клоне Z80, который мы запустим массово на «Ангстреме» должен стать мечтой каждого школьника, да и не только Союза.

Именно тут я понял, что идея с относительно дешевой «развлекательно-бытовой» микро-ЭВМ, которой буквально бредили несколько человек в разных КБ МЭП-а (в том числе и «моём») во главе в с их «предводителем Валентином», получила поддержку наверху. И даже Шокин с Колесниковым, с их осторожными ранними подходами и стремлению к единой унификации, перестали вставлять палки в колёса разнообразию идей. Возможно, какой-то период именно так и должно быть, чтобы в борьбе идей естественным путём придти к стандартам и той самой пресловутой унификации. Известные мне усилия в плане разработки на НПО «Планар» по микроэлектронной фотолитографии с целью снизить зависимость от того, что нам удавалось получать по импорту, наводили мысль на то, что в это десятилетие будут пробовать разные возможности…

Память вернула меня в 1973-й. Я только что стал начальником своего родного КБ, основной научной тематикой которого были работы в области микроэлектроники, а Пролейко приезжает в Ленинград во ВНИИ «Электронстандарт» на строительство нового здания орагнизации, входящей в ГНТУ, которым уже тогда руководит Валентин Михайлович. Именно тогда, на развитии роли организации, ставшей неким «Всесоюзным электронным судом» по испытанию электроники, выдаче лицензий и сертификатов, разработке стандартов на применение изделий электронной техники в системах оборонного и народно-хозяйственного назначения меня впечатлила его настойчивость.

Как и именно тогда (как и сегодня!) Пролейко пригласил меня для беседы… не в кабинет, а в автомобиль. Его загруженность не позволяла тратить время зря и он ловил любую возможность.

И именно тогда, в 1973-м, когда ЛКБ, занимавшееся проектированием и производством интегральных схем высокого уровня интеграции и создание аппаратуры на их основе, было объединено с полупроводниковым КБ завода и получило меня в качестве начальника и название Ленинградское конструкторско-технологическое бюро (ЛКТБ), он задал мне важнейший, как я вижу сейчас, вопрос:

«А не заняться ли ЛКТБ разработкой микропроцессоров?»

К этому времени фирма Intel, образованная в 1970 году, ещё только выпустила свой первый четырехразрядный микропроцессор 4004.

Вряд ли тогда была ясность, что по прошествии нескольких лет микропроцессоры завоюют весь электронный мир, но Валентин, очевидно, предвидел данный рывок в прогрессе!

Предложение руководителя отраслевой наукой легло на подготовленную почву.

Прошедшее почти десятилетие стало для нашего ЛКТБ весьма успешным в деле разработки и организации производства целого ряда изделий микропроцессорной электронной техники, объединенных общим названием серии «Электроника С5»!

И вот сегодня… я чувствовал это… Валентин открыл нам задачу на следующее десятилетие. Продолжая развивать управляющие микро-ЭВМ для промышленности, полноценно заняться новым направлением — созданием и развитием массовой «бытовой ЭВМ» для всей страны!

Тот же день. Латвийская ССР. Рига. Булдури. Вяткин И. Ю., Илзе Эглите (Ilze Eglite)

На улице неплохо, но всего 17 градусов и даже яркого солнца недостаточно, чтобы рискнуть со своей «Ёлочкой» (что означает «Эглите» — женская форма латышской фамилии Эглитис) залезть в море. Там всего 14. Увы, даже рождённому на Урале этого мало.

Как и мало нам обоим лет, чтобы залезть друг на друга:-)

Залезть и не ободраться на Ёлочку… мда… взрослое сознание не может никуда сбежать от тщательно уталкиваемых вглубь себя скабрезных ассоциаций.

Но уже можно первый и даже второй раз получить друг от друга вполне невинные объятия и даже поцелуи «в щёчку».

Оставшаяся от летнего отдыха декада всё чаще навевает на грусть.

Скромная, но чистая и искренняя фраза («ты скоро уедешь, мне… грустно об этом думать, мне будет тоскливо без тебя!»), вырвавшаяся у Илзе, дают мне понять, что наши мысли перекликаются между собой.

Взявшись за руки, мы спускаемся к «Канальчику». К идущей где-то почти параллельно (как тут, меньше чем в двух километрах от морского побережья), а в соседних с Булдури районах Юрмалы Майори и Дубулты совсем близко подходящей к морю реке Лиелупе, через которою проложены построенные в 60−70-е мосты -автомобильный и железнодорожный, удобно соединившим Юрмалу и саму Ригу, благодаря которым и случился расцвет одного из лучших советских курортов.

На самой обычной траве неподалёку от автомобильного моста мы, раскинув небольшое, выданное нам Гретой тонкое покрывало, устраиваем пикник на нас двоих, жадно поедая приготовленные Илзе дома бутерброды с чаем, к которому отлично идут на сладкое купленные мною «пироженки».

Калории потрачены в долгой прогулке по улицам Булдури, аж с заходом в соседний микрорайон Юрмалы — Дзинтари и калории быстро восстановлены. Детский метаболизм форева!

Текут последние дни каникул для неё. Последние дни отпуска для меня. И с каждым днём всё больше грусти.

— Ты правда, будешь мне писать письма?

— Куда же я денусь? Мне хочется получать твои в ответ!