Мы все не сводили глаз с Малика. Недоверие Киерана к своему бывшему брату было столь же сильным, как и его нежелание верить, что Малик не оставил свою семью и свое королевство ради Кровавой Короны. Он боролся с этим. Я чувствовала и видела это каждый раз, когда мое внимание переключалось на принца, куда бы он нас ни вел. В его челюсти был гнев. Надежда в том, как резко вздымалась его грудь. Разочарование в сужении его глаз. Неуверенность во взгляде, который он послал мне, и который отражал мой. Совершили ли мы ошибку? Если нет, то оправдывает ли причина, по которой Малик остался с Кровавой Короной, все то, что он сделал?

— Почему ты не помог Кастилу сбежать? — спросила я. — Ты мог бы сделать это в любой момент.

— Ты видела, в каком он состоянии. Ему не удалось бы далеко уйти, — ответил Малик сквозь стиснутые зубы. — Его исчезновение тоже быстро бы заметили. Они бы поймали его, и это не закончилось бы хорошо для Каса.

— Ты мог бы вывезти его из города к нам, — возразил Киеран.

— Я не оставлю ее здесь, — сказал Малик без колебаний. — Даже ради Каса.

Конфликт Киерана усилился, но мой ослаб. Потому что я могла это понять. Я выбрала спасение Кастила вместо своего отца еще до того, как отправилась в Карсодонию.

— Сколько еще осталось? — потребовал Ривер.

— Не очень много, — заверил Малик. — Но нам нужно спешить. Я столкнулся с Каллумом за несколько минут до того, как затрубили рога, и он помчался на своей заднице к Избет. Мы с ним повздорили, — сказал он, и тут я заметила костяшки его пальцев. Они были красными, кожа повреждена и порвана, но уже заживает. Он определенно подрался. — Каллум был…

— Каким он был? — спросила я.

Малик посмотрел на меня.

— Он просто говорил какую-то херню о Касе. Он всегда говорит дерьмо. Тем не менее, у меня плохое предчувствие. Я сам собирался проведать Каса, когда на город опустился туман, и я увидел вас всех.

— Думаешь, он что-то сделал? — Сквозь меня пронесся холодный ветер беспокойства.

— С этим ублюдком возможно все.

Ужас нарастал. Все выглядело так же, как и десять шагов назад. Я начала бояться, что нас разыграли, и мне придется убить Малика в этом подземном лабиринте.

Мы завернули за угол, и до нас донесся запах затхлого гниения. Впереди показались сырые стены, освещенные факелами, и длинный прямой коридор с одной камерой слева. Изнутри доносилось глубокое, ужасное рычание.

Меня покинул какой-то измученный звук. Я прибавила темп, а затем перешла на бег, обогнав Малика.

— Поппи, — крикнул Киеран, когда я вбежала в проем.

Отпрянув назад, я подавила крик, когда существо, прикованное к стене, бросилось вперед, вытянув руки. Меня охватил шок. Я поскользнулась и тяжело упала на задницу, даже не почувствовав удара от падения.

Я едва узнала его.

Его кожа была ужасающе бледной, почти как у Жаждущего. Поразительные линии и плоскости его лица были искажены, губы оттопырены, а клыки толще и длиннее, чем я когда-либо видела. Его глаза… Боже правый, они были темно-черными… ни малейшего намека на янтарь. А его грудь…

В центре туловища, чуть ниже сердца, зияла дыра. Кровь залила его живот. Пол. Я поняла, что именно это заставило меня поскользнуться.

— О, боги, — задохнулась я, мое сердце разрывалось на части.

Кастил с силой ударил по воздуху, цепи застонали, когда он натянул их. Сумеречный камень перерезал ему горло, но это не помешало Кастилу броситься на меня и зарычать.

— Нет. — Киеран схватил меня за плечи, оттаскивая от себя, пока его агония будоражила мои чувства. Он уставился на человека, который был для него больше, чем просто друг. — Нет.

Мои чувства открылись, потянулись к Кастилу, когда Киеран поднял меня на ноги. Я не столкнулась ни с одной стеной. Ни гнева, ни боли. Ни намека на страдание. Не было ничего, кроме зияющей, багровой пустоты коварного, бесконечного голода.

В густой, красной дымке жажды крови не осталось и следа Кастила.

— Вчера он не был таким. — Я вздрогнула. — Эта рана…

— Каллум, — прорычал Малик, входя в камеру. Он прижался к стене, а Кастил попятился в сторону, следя за движениями брата. Его окровавленная грудь сотрясалась от звуков. — Это его рук дело!

Ярость взорвалась, всколыхнув Первобытную сущность.

— Я хочу, чтобы он умер.

— Принято к сведению, — сказал с порога Ривер.

— Нам нужно его успокоить. — Я начала подходить ближе. — Тогда мы…

Рука Киерана обвилась вокруг моей талии, притягивая меня к своей груди.

— Ты ни за что не подойдешь к нему близко.

Внимание Кастила переключилось в нашу сторону. Его голова наклонилась, и он зарычал.

— Он… он слишком далеко зашел, — сказал Киеран, его голос был хриплым.

Мое сердце болезненно остановилось.

— Нет. Это не так. Он не может быть таким. — Я стерла кровь с ладони. Золотистый вихрь был тусклым в угасающем свете свечи. — Он все еще жив.

— Но он жаждет крови, Поппи. — Голос Киерана был наполнен осколками боли. — Он не узнает тебя.

Кастил снова рванулся вперед. Цепь резко дернула его назад. Я вскрикнула, когда он зашатался и опустился на одно колено.

— Это не Кас, — дрожа, прошептал Киеран.

Эти четыре слова угрожали уничтожить меня.

— Но мы можем вернуть его. Ему просто нужно поесть. Я буду в порядке. Он не сможет меня убить. — Я потянула Киерана за руку. Когда он не отпустил ее, я повернулась к нему, наши лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга. — Киеран…

— Я знаю. — Киеран обхватил мою шею сзади, притянув мой лоб к своему. — Ему нужно питаться, но он не узнает тебя, Поппи, — повторил он. — Он причинит тебе боль. Я не могу стоять здесь и позволять это. Я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Я не хочу видеть, как это уничтожит его, когда он выйдет из состояния жажды крови и поймет, что он натворил.

Меня пронзила еще одна дрожь.

— Но мне нужно помочь ему…

— Что нужно моему брату, так это питание и время для этого, чтобы вытащить его из жажды крови. Ему может понадобиться несколько кормлений. На это у нас здесь нет времени, — сказал Малик, откидывая с лица короткие пряди волос. — Нам нужно увезти его отсюда. В безопасное место, где у нас есть время. — У него дрогнул мускул в виске, когда он уставился на брата. — Я знаю одно место. Если мы сможем доставить его туда, у нас будет по крайней мере день или два.

— Ты серьезно? — взорвался Киеран, когда Кастил повернул голову. — Ты думаешь, мы будем тебе доверять?

Губы Малика истончились.

— У вас не так много выбора, не так ли?

— Буквально выйти отсюда и попасть в объятия этой суки Королевы — вот лучший выбор, — прошипел Киеран.

— Да ладно, парень. Ты знаешь, что мы не можем кормить его здесь. Ты знаешь, что ему нужно время. — Глаза Малика были яркими, как цитриновые драгоценные камни, когда он встретился взглядом с Киераном. — Если мы попытаемся сделать это здесь, нас поймают, и все мы… да, все мы… пожалеем, что не умерли.

Этого не могло случиться.

— Как нам вытащить его отсюда?

— Ты действительно хочешь рискнуть? — потребовал Киеран. — С ним?

— Сколько времени нужно, чтобы оправиться от жажды крови? — спросила я вместо ответа. — Сколько времени пройдет, прежде чем человек сможет достаточно овладеть собой?

Киеран втянул воздух, но слов не последовало. Отвернувшись, он провел рукой по лицу.

— У нас нет выбора, — сказала я, смягчив голос. — Малик знает это. Я это знаю. Ты тоже знаешь. Так как же нам вытащить его отсюда?

Рука Киерана упала на бок.

— Нам придется вырубить его.

У меня пересохло в горле.

— Мы должны причинить ему боль?

— Это единственный способ. — Киеран покачал головой. — А потом надеяться, что он останется без сознания достаточно долго.

С болью в сердце я обернулась к Кастилу. Он корчился, тянулся ко мне. Я ничего не видела в его лице. Его глаза.

— Я… я не знаю, смогу ли сделать это, не причинив ему еще больше боли. Я никогда не использовала сущность для чего-то подобного, и я…