Ривер… Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить дракена, но облегчение, которое пришло от осознания того, что она не одна с этими гадюками, было недолгим.

— Они причинили тебе вред?

— Она выглядит так, как будто ей причинили вред? — вмешался Каллум.

— Похоже, что я с тобой разговариваю? — прорычал я.

— Вообще-то я удивлен, что ты вообще разговариваешь, — ответил золотой Восставший. — Твоя королева, должно быть, сделана из магии, учитывая, что в последний раз, когда я тебя видел, ты только и делал, что пускал пену у рта.

Поппи повернула голову в сторону преподобного.

— Я передумала. Я убью тебя при первой же возможности.

Восставший усмехнулся.

— Не такая уж ты и покладистая, как я думал.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — сказал я Поппи, освобождая пальцы от ее косы. Я провел ими по густой длине ее волос. — Кто первый доберется до него, тот и получит честь.

— Договорились, — сказала она.

— Угрозы излишни, — раздался голос, который я ненавидел больше всего на свете.

Прислужница отошла в сторону, а из тени вышла Кровавая Королева. Мои глаза сузились при виде ее тела, облаченного в белое. Я притянул Поппи ближе. Если бы мог, то спрятал ее в своем проклятом теле.

— И они также бессмысленны, — продолжала Избет. — Никто из вас, даже моя дорогая дочь, не может убить моих Восставших. Ваши дракены останутся с вашими армиями… ну, с тем, что от них осталось.

Поппи вздрогнула, и от этого зрелища, от осознания того, какой удар нанесла Кровавая Королева, я едва снова не оказался на краю. Ярость скопилась в моем пустом нутре.

— Пошла ты, — прошипел я.

— Очаровательно, — ответила Избет.

Когда мы с Кровавой Королевой встретились взглядами, мне пришло в голову, что они не знают, что Поппи взяла с собой дракена. Избет знала Киерана. Но она никогда не встречала этого Ривера. Уже одно это должно было вызвать подозрения… если только она не знала, что они могут принимать смертную форму, или просто недооценила Поппи.

Очень, очень глупо с ее стороны.

Я пригнул подбородок, пряча улыбку на щеке Поппи.

Должно быть, она почувствовала прикосновение моих губ, потому что снова повернула голову ко мне, ища улыбку. Ее рот сомкнулся над моим в поцелуе, который не был неуверенным или невинным. Это был поцелуй силы. Любви. И вкус ее рта потряс каждую частичку моего тела. До этого момента я даже не знал, что только поцелуй может сделать нечто подобное.

Поппи подняла голову.

— Его нужно покормить, — сказала она, прижав руки к моим щекам. — Ему нужна еда и свежая, чистая вода. — Она сделала паузу, когда я напрягся. Ее взгляд переместился на набедренную ванну, и ее грудь поднялась от резкого вдоха. — Чтобы пить.

Чтобы пить.

Не купаться.

Она знала. Каким-то образом она догадалась об этом. Или Киеран сказал ей. Скорее всего, Киеран, но все же она помнила.

— Все это было дано ему, — ответила Кровавая Королева. — И, как ты видишь, он не воспользовался всей той чистой водой, которую ему дали.

Ее глаза ненадолго закрылись.

— Ему дали достаточно, только чтобы выжить. Ему нужна еда. Настоящая пища. И ему нужна…

— Кровь. Которую ему тоже дали. Если бы этого не сделали, ты бы сейчас не сидела у него на коленях, а лежала там с разорванным горлом, — заявила Избет.

То, что она сказала, было прямолинейно. Жестоко. Но это была правда. То немногое, что они мне дали, подтолкнуло к краю. Но без этого? Я бы пропал.

Поппи опустила руку вниз, приблизив запястье к моему рту. Даже в слабом свете я увидел бледно-голубые вены под ее кожей. Мои губы разошлись. Мышцы болезненно напряглись.

— Я не давала тебе разрешения проливать кровь за него. — Голос Кровавой Королевы был ближе, но я не мог отвести взгляд от этой вены.

— Мне не нужно твое разрешение, — прошипела Поппи.

— Я бы не согласилась.

Поппи повернула голову в ее сторону.

— Попробуй остановить меня.

Наступило молчание.

— И что? Ты обрушишь этот камень на мою голову, как обещала? Если да, то ты обрушишь его на всех нас.

— Да будет так, — шипела Поппи.

— Она сделает это, — сказал я, обхватывая правой рукой ее руку, заставляя себя отвести взгляд от ее запястья. — И я хочу посмотреть, как она это сделает.

Губы Избет скривились.

— Ты хочешь чего-то настолько идиотского.

Я улыбнулся ей.

— Неважно. — Избет вскинула руку. — Накорми его и покончим с этим. Вся эта сцена утомительна.

Поппи повернулась ко мне, положив руку на шею.

— Питайся.

Мой взгляд снова упал на вену. Я колебался, даже когда мой желудок сжался. Ее кровь… она была сильной, и она уже возвращала меня с края. Но ей нужна была сила. Я не знал, поняла ли она, нужно ей питаться или нет, и не собирался спрашивать об этом в нашей нынешней компании. Я не хотел рисковать ее благополучием.

Я опустил рот к ее запястью, целуя вену и борясь со всплеском потребности и голода. Я не блокировал боль. Я заглушил ее, зная, что она будет искать ее.

— Мне не нужно питаться.

— Нет, нужно. — Поппи наклонила голову. — Тебе нужна кровь.

— Твое прикосновение… оно вернуло меня назад. Этого было достаточно. — Я опустил ее запястье.

Ее дыхание сбилось.

— Кас…

Я застонал, почувствовав, что мое имя звучит так, как она, вероятно, сочла бы крайне неуместным в данной ситуации.

— Будет лучше, если я этого не сделаю.

Брови Поппи скривились от разочарования.

— Тогда еда. Я хочу, чтобы принесли еду. Сейчас же.

— Еду ему принесут, — ответил Каллум, и мне потребовались все силы, чтобы не рассмеяться. Черствый хлеб? Заплесневелый сыр. Да, еду.

— Тогда иди и принеси, — приказала Поппи. — Сейчас же.

Я поборол улыбку. О, как она боролась за меня.

— Моя королева, — прошептал я, проводя пальцами по изгибу ее челюсти. — Такая требовательная.

— Да. Она такая, — холодно заявила Кровавая Королева. — Она также покинет твои объятия.

— Нет. — Она обхватила меня за плечи. — Я не оставлю его. Я останусь здесь, с ним.

— Это не было частью сделки. Ты обещала, что поговоришь со мной.

— Я обещала поговорить с тобой. Я не соглашалась делать это в каком-то определенном месте, — ответила Поппи.

— Ты, наверное, шутишь, — пробормотала Избет. — Ты думаешь, что я останусь здесь?

— Мне все равно, что ты будешь делать, — огрызнулась Поппи.

— Ты должна. Если ты думаешь, что я позволю тебе, моей дочери, остаться здесь внизу, то ты глупо ошибаешься.

— Ты держишь здесь короля, — воскликнула Поппи, ее глаза вспыхнули. — Человека, за которого вышла замуж твоя дочь.

— О, теперь ты признаешь себя моей дочерью? — Избет рассмеялась, и звук был подобен падающему льду. — Ты испытываешь мое терпение, Пенеллаф.

Я знал, что произойдет. Она не стала бы нападать на Поппи. Кровавая королева набросится на кого-нибудь другого, чтобы нанести такую боль, которая никогда не заживает. Я бы этого не допустил. И хотя я не хотел, чтобы Поппи покидала мои глаза или мои руки, я также не хотел, чтобы она находилась здесь, в этом адском месте. Я не хотел, чтобы эти стены, запахи и проклятый холод присоединились к кошмарам, которые уже мучили ее.

— Ты не можешь оставаться здесь, — сказал я ей, проводя большим пальцем по ее губам. — Я не хочу этого.

— А я хочу.

— Поппи. — Я держал ее взгляд, ненавидя нарастающую в нем влагу. Ненавидел больше всего на свете. — Я не могу допустить, чтобы ты была здесь.

Ее нижняя губа дрогнула, когда она прошептала:

— Я не хочу оставлять тебя.

— Ты не оставишь. — Я поцеловал ее лоб. — Ты никогда не уходила. И никогда не оставляла.

— Моя дочь, очевидно, все еще отчаянно беспокоится о тебе, — сказала Избет, насмешка капала с ее слов, как сироп. — Я заверила ее, что ты жив и в полном порядке.

— В порядке? — повторила Поппи, и эта одна фраза заставила все мои инстинкты прийти в состояние повышенной готовности. Это был ее голос. Я никогда раньше не слышал, чтобы он звучал так. Как будто он был сделан из теней и дыма.