— Покажи мне.

Жрица поднялась и прошла мимо остальных, все еще остававшихся на полу, склонив голову. Вонетта и Нейл покинули Вознесенных вместе с Валином и солдатами, которые ждали снаружи. Они присоединились к нам, вместе с Хисой и Эмилем, которые прибыли как раз в тот момент, когда мы начали покидать святилище. Все они обнажили мечи, как только мы вошли в пустую комнату и шагнули через узкий высокий пролом в стене, который стал виден.

Вдоль стены горели факелы, отбрасывая оранжевый отблеск на крутые земляные ступени и широко открытую комнату у их подножия. За ними к проему вели девять туннелей, каждый из которых был освещен слабым отблеском огня.

— Это похоже на улей, — пробормотала Хиса, осматривая круглое пространство и множество отверстий.

Единственным звуком был шепот одеяний жрицы по утрамбованной грязи, переходящей в камень, когда она свернула в тоннель справа от нас, и этот коридор разветвился еще на два. На полпути через них мы встретились с остальными, которые, судя по земным всплескам облегчения, которые я от них почувствовала, могли немного заблудиться. По мере того, как мы спускались все дальше под землю, температура значительно понижалась, и мне было трудно поверить, что кто-то из смертных может долго продержаться на таком холоде. Воздух был сухим, но он холодил кожу и проникал в кости. Мои пальцы начали от этого болеть.

Жрица потянулась к одному из факелов на стене. Нейл подошел к ней вплотную, держа меч наготове на случай, если она совершит какую-нибудь глупость.

Но та лишь шагнула вперед и прикоснулась факелом к другому. Соединившееся пламя залило стену более ярким светом. Я остановилась. Киеран тоже. На камне были высечены следы… красновато-розового цвета.

Он протянул руку, провел пальцами по резьбе, повторяя форму…

Жрица коснулась другого факела тем, который держала в руках, и запустила цепную реакцию. Целый ряд факелов вспыхнул, наполнив воздух резким запахом кремня. Подземная система внезапно залилась трепещущим огненным светом.

— Во имя богов, что это? — произнес Киеран, глядя вперед.

Я прошмыгнула мимо Вонетты и спустилась в широкое круглое пространство. Раньше в пещере, должно быть, текла вода или что-то в этом роде, вырезая зазубренные образования на потолке и откладывая то, что казалось каким-то красноватым минералом, вдоль спиралевидных и причудливых образований, тянущихся вниз.

— Сталактиты, — сказал Нейл, и несколько взглядов обратились к нему. Он кивнул подбородком в сторону потолка. — Вот как они называются.

— Это звучит как выдуманное слово, — сказал Эмиль.

Нейл выгнул бровь.

— Это не так.

— Ты уверен в этом? — спросил Эмиль.

— Да, — категорично ответил Нейл. — Если бы мне пришлось создавать слово из воздуха, я бы выбрал что-нибудь более… интересное.

Эмиль издал короткий смешок.

— Интереснее сталактитов?

— Осторожно, — предупредила Вонетта, когда под моими шагами раздался треск веток. — Не думаю, что на полу лежат камни или ветки.

Я посмотрела вниз. Там были куски чего-то цвета слоновой кости, осколки тут и там, вперемешку с тонкими, длинными и более темного цвета костями. Это определенно были кости.

О, боги.

Киеран издал звук отвращения, откинув в сторону кусок тряпки, обнажив то, что казалось неполной челюстной костью.

— Это не от животных.

— Животные не служат Истинному королю, — сказала жрица, подавшись вперед.

В животе забурчало от гнева, я было начала говорить, но мое внимание привлекло то, что жрица прошла мимо.

Казалось, что земля изверглась, и из глубокой темной дыры на пол пещеры хлынули змееподобные корни. Корни прокладывали себе путь через выброшенные кости… кости, которые были слишком малы. Я осторожно пробиралась вперед, по мере сил избегая разбросанных останков. Что-то было на корнях и под ними. Что-то сухое и ржавое. Оно было повсюду, разбрызганное по полу и собравшееся в густые высохшие лужи. Именно оно окрасило стены и причудливые скальные образования в розовато-красный цвет.

Рука Киерана задела мою, когда он присел и провел пальцем по веществу. Его челюсть сжалась, и он взглянул на меня.

— Кровь.

Жрица дошла до другого конца пещеры и прикоснулась своим пламенем к стене. Снова зажглась серия факелов. По узкому проему и еще одной затопленной комнате брызнул свет.

А потом мы увидели…

— Милостивые боги, — прохрипела Хиса, сгибаясь в талии.

Я открыла рот, но у меня не было слов. Я считала, что вид тех, кто был насажен на ворота, и убитых девушек — это самое ужасное, что я когда-либо видела.

Я ошибалась.

Мне не удавалось отвести взгляд от бледных, бескровных конечностей… одних длинных, других очень, очень маленьких. Груды выцветшей одежды, белой и красной, едва держащейся на высохшей оболочке, где оставались клочья волос, а ноги и руки были скрючены. Засохшие. Некоторые лежали бок о бок в церемониальном красном наряде, их одежда была свежей, а разложение даже не начиналось. Я недоумевала, как может отсутствовать запах… возможно, это холод или что-то еще.

Мое сердце заколотилось, когда я заглянула в затопленную… гробницу. И это было именно так. Гробница, которая использовалась только боги знают сколько времени, полная беспорядочных останков.

Жрица спокойно положила факел в держатель, торчащий из стены, а затем сцепила руки на талии.

— Все они послужили великой цели.

Медленно, почти мучительно, я повернулась к ней. В груди бился и набухал эфир, давя на меня и ударяясь о стены. Воздух сгустился, словно наполнился удушливым дымом, но огня не было. Только то, что горело внутри меня.

— Как и все мы, — продолжала жрица мягко, радостно, и ее лицо озарилось, словно она говорила о славном сне. — Как и ты, та, чья кровь полна пепла и льда.

Я шагнула вперед, кожа искрилась первобытной сущностью, но меня заслонила рука.

— Не надо, — прорычал Киеран. — Не трать на нее энергию. Она того не стоит.

Мои руки сомкнулись вокруг воздуха, когда жрица улыбнулась, и ее глаза закрылись. Покой. Вот что я почувствовала от нее. Мягкий и воздушный, как бисквит. Покой.

Вдох, который я сделала, был полон кинжалов.

— Дайте ей то, чего она так жаждет.

Я отступила на шаг и, круто повернувшись, пошла прочь. Единственный звук, который я слышала, был звон меча, встретившего плоть.

***

— Это все? — спросила я.

— Храм пуст, — стоически ответил Валин, глядя на аккуратно уложенные на землю тела… слишком маленькие, завернутые в тряпки, со впалыми животами и сморщенной, бледной кожей. С телами обращались хуже, чем с больным скотом.

— Семьдесят один, — констатировал Киеран. — Их семьдесят один, которые…

Свежие.

Семьдесят один, которые, должно быть, были приняты во время неожиданного последнего и предыдущего Обрядов. В это число должны были входить вторые и третьи сыновья и дочери. Это означало, что ни один из них не был передан суду, как это было принято для второрожденных. Это также означало, что те, кто нес в себе этот не очень-то дремлющий уголек жизни, были убиты.

Еще хуже было то, что солдаты вынесли наружу, должно быть… сотни старых останков.

Я никогда не видела ничего подобного.

Подземная камера в Нью-Хейвене, со всеми высеченными на стенах именами тех, кто погиб от рук Вознесенных, меркла по сравнению с этим.

Потому что большинство этих тел принадлежали детям. Лишь некоторые были постарше, как те, что лежали в комнате под Редроком. Но это были невинные дети. В некоторых случаях — младенцы. Я не могла остановить себя от мыслей о том плюшевом медвежонке, который пах лавандой.

Горло жгло, в нем собрался узел, в котором чувствовался вкус горячего гнева и горькой агонии, которая принадлежала не только мне. Я попыталась найти источник, и нашла отца Кастила. Его черты ничего не выдавали, но эмоции прорвали его щиты и выплеснулись наружу, врезавшись в мои.