— Я… я не знаю, — задыхалась я, когда его губы танцевали по обнаженной коже, облизывая и покусывая, пробуя на вкус. В мою кровь ворвалось тепло, и в глубине груди вместо льда запульсировала сущность. — Просто так их делают.

— По-моему, это ложь. Ты изменила их только для того, чтобы помучить меня. — Его рот сомкнулся на кончике моей груди, вызвав из меня вырвавшийся у меня стон. — Черт, — простонал он, поднимая голову. Его щеки резко выделялись, когда он провел клыками по нижней губе. — Хотя я их люблю.

По моему горлу и груди разлился приятный румянец.

— Я не думаю, что ты все еще говоришь о бретельках.

На его правой щеке появилась ямочка, а по лицу расползлась медленная полуулыбка. Он посмотрел на меня сквозь густые ресницы, его глаза были цвета жидкого золота.

— Знаешь, о чем я подумал? — Он встал на колени.

— Только боги знают, о чем… — Я запнулась, когда он потянулся за спиной, схватил в кулак рубашку и стянул ее через голову. Мышцы на его плечах и груди напряглись, когда он отбросил одежду в сторону. Мой взгляд скользнул по очерченным линиям его груди и тощим, туго свернутым мышцам его живота, когда его руки взялись за застежку на кожаных штанах. Он стянул их на бедрах. Мои губы разошлись в резком вдохе, когда меня охватило непристойное трепетное желание.

— Похоже, не я один отвлекаюсь, — прокомментировал он, приторно-сладкий всплеск его веселья щекотал мой язык. — Возможно, тебе будет легче внимать моим словам, если ты воздержишься от разглядывания моих мужских достоинств.

— Мужских достоинств? — Я подавила смех. — Ты только что пялился на мою грудь!

— Мужественность звучит лучше? — возразил Кас, когда его руки взялись за подол моей темно-зеленой ночной рубашки. — И я пялился на бретельки.

— Лжец. — Я прикусила губу, когда он задрал подол платья, грубые ладони скользили по шрамам на моих бедрах. — И нет, я бы предпочла, чтобы ты не называл это мужественностью или мужскими достоинствами.

— Тогда как…? — Он сделал паузу, чтобы наклонить голову и взять в рот набухший пик моей груди. — Твоя грудь выглядит одинокой, — объяснил он. — Как бы ты предпочла, чтобы я это называл?

— Член? — прошептала я.

Его взгляд переместился на меня.

— Скажи это еще раз.

Мои щеки потеплели.

— Член.

Ухмылка Каса была прямо-таки непристойной.

— Как, черт возьми, ты можешь заставить это слово звучать так… очаровательно невинно?

Я закатила глаза.

— Я не знаю, как и почему мы вообще об этом говорим.

— Это ты начала.

— Я не начинала.

— Тогда это я? Виноват. — Его губы разошлись, когда он разглядел кружевное нижнее белье, которое я носила в том же цвете, что и платье. — Прелесть, — пробормотал он. Мои бедра дернулись, когда он провел пальцем по тонкому, покрытому кружевом краю. — Очень красиво. — Эти горячие глаза поднялись на меня. — Тебе нравится?

— Нижнее белье?

Он кивнул.

— Наверное, да, — ответила я, подумав, что это странный вопрос.

— Тогда я прошу прощения.

— За что? — Я задохнулась, когда он одним быстрым движением руки разорвал ткань. — Кас!

— Я достану тебе новую пару, — пообещал он.

Мое сердце заколотилось, и я знала, что и его тоже.

— Знаешь, ты мог бы просто снять их, как нормальный человек.

— А что интересного в том, чтобы вести себя как нормальный человек? — На лице появилась лукавая улыбка, когда его палец двинулся вниз по самому центру меня, не оставляя ничего между собой и моей влажной кожей. Он ввел палец внутрь. — Моя королева?

Моя спина выгнулась дугой, а руки по обе стороны вцепились в простыню.

Его смех был богатым, хриплым, а взгляд, которым он смотрел, как медленно вводит и выводит палец, был не иначе как скандальным.

— А, теперь я вспомнил, что пытался тебе сказать, — произнес он, делая что-то совершенно коварное своим большим пальцем. — О чем я думал. Не уверен, что называть тебя «моя королева» — это уместно.

Я не совсем понимала, о чем он говорит. Мои бедра приподнялись, повторяя погружение его пальца, прежде чем он добавил еще один.

— Особенно учитывая, что ты больше, чем королева. — Его рука переместилась между моих бедер, когда он растянулся надо мной, а его рот танцевал по коже моей груди и нижней части челюсти. — Должен ли я называть тебя моим Первородным Высочеством?

Я покачала головой.

— Думаю, это официальный титул. — Кас погладил меня по линии пульса. — Надо посмотреть, как оно будет слетать с языка, — решил он. — Ваша киска такая мокрая, мое Первородное Высочество.

— О, боги, — я полусмеялась полустонала. — Не могу поверить, что ты только что произнес это предложение вслух.

— Поверь. — Его рот танцевал на моей щеке. — Или как насчет… хотите ли вы, чтобы мой член был внутри вас, мое Первородное Высочество?

Я прижалась к его щеке.

— Как насчет…? — Моя голова откинулась назад, когда он прижал большой палец к самой чувствительной части меня.

Он уставился на меня сверху вниз, его черты лица были маской невинности.

— Как насчет чего?

— Как… как насчет того, чтобы ты называл меня просто Поппи? — Я справилась.

— Это кажется неуместным.

— Все, что ты сейчас сказал, звучит крайне неуместно.

— Правда. — Он поймал мою нижнюю губу между зубами. — Но ты не ответила на мой вопрос.

Мышцы глубоко внутри меня начали сворачиваться и напрягаться, когда я простонала,

— Ч-что за вопрос?

Кас прильнул ртом к моему уху и прошептал:

— Ты хочешь мой член?

Огонь зажег мою кровь, и я не была уверена, что именно это или его вопрос раскалили мои щеки. Или мой ответ.

— Да.

— Спасибо, черт возьми. — Он высвободил из меня свою руку.

Я смотрела, как моя грудь быстро поднимается и опускается, когда он поднял эти влажные пальцы и сомкнул на них свои губы. Внутри меня все перевернулось.

— Медовая роса, — прорычал он.

Его рот сомкнулся над моим, и его вкус… вкус меня, закрутил мои внутренности в головокружительной, пьянящей волне.

В течение некоторого времени никто не сказал и слова. Да они и не нужны были, поскольку наши сердца и тела захватили контроль. Он отсутствовал недолго, всего несколько дней, но мне все еще казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я чувствовала его вот так, на зыбкой грани контроля, когда мы сходились вместе. За несколько ударов сердца я потеряла его, всего его, и я знала, что он потерян для меня. Всей меня.

Потому что я была окунута в пряный, дымный аромат его похоти, тонула в нем вместе с ним.

Кас не торопился. Мы не торопились, мои ноги обвивали его талию, а наши руки обхватывали друг друга. Между нами не было ни сантиметра пространства, когда он входил в меня, и я приподнималась навстречу каждому декадентски медленному движению его бедер. Не было никакой спешки. Ни жадных рук, ни бешеных толчков. Когда пришло освобождение, оно нашло нас вместе, и оно было шокирующим и полным, оставив наши тела влажными, наши сердца стучали в такт, наше дыхание смешивалось, когда мы лежали бок о бок, лицом друг к другу на спутанных простынях.

— Поппи?

— Ммм?

Пальцы Каса захватили несколько прядей моих волос и заправили их за ухо.

— Ты думала, что меня здесь не будет? Сегодня?

— Сегодня? — Я в замешательстве открыла глаза.

Его взгляд искал меня.

— Ты забыла. — Появилась ухмылка. — Вполне понятно. У тебя много забот. Предстоящая коронация…

Во мне всколыхнулась нервозность. Более официальная коронация и бал, которые вскоре состоятся в Карсодонии, а не в Эваемоне, но это было наименьшее из того, что занимало мои мысли.

— У нас обоих много забот.

Кас кивнул.

— Мой брат.

— Моя сестра.

Он усмехнулся.

— Твои свекры.

— Ты имеешь в виду, твои родители.

— Твои бабушка и дедушка. — Он коснулся большим пальцем моей нижней губы.

Я проигнорировала это.

— Королевства, которые слились в единое государство.