Штаны, оставленные для меня, определенно были бриджами. Они были впору, хотя и немного тесноваты, но мне не хотелось ходить без штанов, так что я не жаловалась. Кто-то также одолжил мне жилет, на котором спереди было семьсот крошечных крючков. Я надела его поверх рубашки и начала утомительную работу по застегиванию крючков, не пропуская ни одного.

— Позволь мне помочь. — Кастил подошел ко мне, его руки заменили мои дрожащие пальцы. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что он не может пользоваться указательным пальцем на левой руке, но он справился с этим гораздо быстрее, чем я.

Близость его помощи успокаивающе подействовала на мой разум. Мои мысли затихли, глядя, как он застегивает крошечные крючки. Их было не семьсот. Возможно, тридцать. Мне хотелось, чтобы их было семьсот. Потому что этот момент казался таким нормальным, несмотря ни на что. То, что пары могли бы делать каждый день.

То, чего мне так не хватало.

Тыльная сторона его пальцев коснулась выпуклости моей груди, когда он заканчивал последнюю пару застежек.

— Я уже говорил тебе, как мне нравится именно этот предмет одежды на тебе?

— Думаю, да. — Я поправила подол, чтобы он облегал и слегка развевался по бедрам. — Всякий раз, когда я надевала такую одежду, то думала о том, как она тебе нравится.

Снова появилась ямочка, и тогда я не думала, что это так глупо. Он провел пальцем по лифу жилета с закругленными краями. Там была пришита крошечная полоска кружева, такого же глубокого серого оттенка, как и жилет.

— Думаю, без рубашки он бы мне понравился еще больше.

— Еще бы, — язвительно ответила я. Моя грудь и живот уже испытывали на прочность застежки, практически не скрывая глубокое декольте, проглядывающее сквозь V-образный вырез рубашки. Без нее все королевство было бы в восторге.

Пока он подбирал расстегнутый рукав и закатывал его, на лице появилась еще одна ямочка.

— Я знаю, что то, что я тебе только что рассказал — огромное потрясение, и это лишь одно из многих за последние месяцы, — сказал он, загибая рукав вокруг моего локтя. — Я знаю, что у тебя голова пойдет кругом, когда ты примешь это как правду.

Она уже шла кругом.

— И это не то, что тебе сейчас нужно. — Он перешел к другому рукаву, проделывая с ним то же самое. — Но я не мог скрывать это от тебя.

Я подняла на него глаза. Темные блестящие волны падали ему на лоб, почти в глаза. Ровная линия челюсти была знакомой, а впадинка под щеками уже не так заметна. Сорок пять дней я мечтала стоять перед ним. Я не хотела ничего больше, чем этого, и вот он здесь.

Когда он закончил с рукавом, я потянулась и нежно поцеловала его. Удивительные черты его лица смягчились под моей ладонью.

— Я не знаю, что думать и во что верить, но то, что ты сказал мне, было правильно. Я бы поступила так же, если бы у тебя был случайный брат или сестра, бродящие где-то рядом.

Он усмехнулся.

— Не думаю, что моя родословная настолько интересна, как твоя.

Я бросила на него взгляд, остановившись, чтобы подобрать кинжал в ножнах и пристегнуть его к бедру.

Кастил ждал у двери, наблюдая за мной горячими золотыми глазами. Медленно его взгляд перешел на меня.

— Я все еще нахожу этот кинжал в ножнах на твоем бедре дико возбуждающим.

Я улыбнулась, присоединяясь к нему.

— Я все еще нахожу это слегка тревожным.

— Только слегка? Я вижу, что моя дисфункция передается и тебе.

— Это потому, что ты плохо на меня влияешь.

— Я уже говорил тебе, моя королева. — Он коснулся большим пальцем моего подбородка, а затем положил руку мне на поясницу, когда открывал дверь, что заставило мое сердце трепетать. Боги, как мне не хватало этих маленьких прикосновений. — Только и без того соблазнительно порочные могут поддаваться влиянию.

Я рассмеялась, выйдя в пахнущий кофе холл и сразу же столкнувшись лицом к лицу с Киераном.

Он прислонился к стене и выпрямился, увидев нас.

— Я пришел не так давно, — сказал он, его бледный взгляд скользнул по нам обоим. — Я просто пришел сказать вам, ребята, что вам нужно прекратить целоваться хотя бы на пять секунд.

— Лжец, — с ухмылкой пробормотал Кастил. — Ты, наверное, все это время был здесь.

Киеран ничего не ответил, и Кастил направился к нему, когда мои чувства открылись, потянувшись к вольвену. На смену дразнящему веселью, когда я питалась от него, пришла тяжесть беспокойства. Он все еще беспокоился о Кастиле, но я не думала, что это была единственная причина, по которой он задержался за пределами комнаты. Я подумала, что, возможно, ему просто нужно было быть рядом с Кастилом.

И я также подумала, что Кастил, возможно, как-то почувствовал это, потому что, когда он подошел к Киерану, тот заключил его в крепкие объятия.

Видеть их вместе, так крепко обнимающих друг друга, вызвало во мне теплоту. Между Кастилом и Киераном не было никакой связи — я разорвала ее, когда вознеслась в божество. Но любовь, которую они испытывали друг к другу, превосходила любые узы. Тем не менее, я чувствовала и некоторую печаль, потому что сомневалась, что Кастил разделил эти чувства со своим братом.

Никто ничего не сказал, но, как всегда, между ними возникла некая молчаливая связь, которая, должно быть, появилась благодаря тому, что они так долго знали друг друга.

Кастил протянул мне руку. Я подалась вперед, вложив в нее свою. Он притянул меня к себе, и через мгновение другая рука Киерана запуталась в моих волосах. Я почувствовала, как вздрогнул воздух, и крепко зажмурила глаза от нахлынувших слез… нахлынувших… сладких эмоций. Этот простой жест стал мощным напоминанием о том, что этот момент был связан не только с ними. Это касается нас.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, что это был первый настоящий вдох за последние несколько недель. Мои глаза закрылись, когда тепло Кастила и Киерана окружило меня и проникло внутрь. До того холодного места в центре моего существа, о котором я заставляла себя не думать. Оно нагревалось в те моменты, когда были только Кастил и я, и между нашими телами ничего не было. В моем сознании не было ничего, кроме ощущения его кожи на моей. Однако холодная пустота вернулась, когда я купала его. Она немного ослабла, когда он питался и что последовало за этим. Но она вернулась, когда я одевалась.

А сейчас, когда я стояла между ними, было только тепло.

Киеран подвинулся и прижался лбом к моему.

— Не чувствуешь усталости или чего-то еще? — спросил он, понизив голос. — Думаешь, у тебя достаточно крови?

Я кивнула, отступая назад, но не успела далеко отойти. Рука Кастила крепко обхватила мою талию.

— Мне нужно поговорить с Маликом.

Кастил посмотрел на меня сверху вниз.

— Я рассказал Киерану, пока ты спала.

— Ты веришь в это? — спросила я его.

— Сначала не поверил, но я не понимаю, зачем ей лгать и как она может быть так похожа на тебя. — Киеран повернулся. — Малик на кухне.

— Все еще удивлен, что он здесь, — сказал Кастил, и я напряглась от настороженности в его тоне.

Киеран кивнул.

— Я могу это понять.

Рука Кастила вернулась на середину моей спины и оставалась там, пока мы шли за Киераном по коридору в сторону кухни. Я успела сделать всего несколько шагов, как в мои мысли ворвалось одно слово.

Сестра.

Я резко выдохнула, когда мы прошли через округлый проем. Помещение было хорошо освещено, но на окнах в стене были задернуты шторы, загораживая утреннее солнце. Блаз и Клариза сидели за потёртым столом, поверхность которого была тусклой и покрыта множеством зазубрин разного размера. На нем лежали различные кинжалы и клинки.

Малик сидел с ними, уставившись на чашку кофе между ладонями. Он не поднял глаз, когда мы вошли, но его плечи напряглись так же, как у Кастила рядом со мной. Не было теплых, долгожданных объятий. Не было признания.

Стулья заскрипели о дерево, когда Блаз и Клариза поднялись, и я заподозрила, что они собираются преклонить колени.