Грудь сдавило, там застрял спутанный комок противоречивых чувств. Она была моей матерью, хоть я долго этого не знала. И она была отвратительным человеком. Я не понимала, что мне думать и чувствовать о ней вообще, не говоря уже о сказанном Холландом. Как я говорила Кастилу, что хорошие воспоминания о Уэйфэре теперь кажутся ненастоящими, так же можно сказать и о воспоминаниях об Исбет.

Но сейчас было не время тонуть в этом. Особенно когда я заметила, что Лириан смотрит на меня слишком пристально.

— Ты всё ещё не понимаешь, да? — тихо спросил он, и я уловила напряжение в его голосе. — Кем ты являешься.

Я выдержала его взгляд, пока не заговорил Холланд.

— Любая новая жизнь, любое новое существо начинается где-то и с кого-то, — сказал он, и я посмотрела на него. — И этим кем-то являешься ты. Ты — начало нового пантеона.

Я?

Начало нового пантеона?

Я едва не расхохоталась — истерично.

Лириан фыркнул звуком, почти повторившим мой прежний.

— Это ещё предстоит увидеть.

И мне самой это казалось нелепым.

— Как я — начало чего-то? Есть только я. — Стоило словам сорваться с языка, как я почувствовала себя дурочкой: «как» было очевидно. — И я вообще-то не планирую детей в ближай—

— Что ж, радует, что нам не придётся снова иметь дело с недавно Вознесённой Первозданной при ребёнке… — невозмутимо заметил Холланд.

Я нахмурилась.

— Снова?

— Я не об этом, — продолжил он, в то время как Торн наливал себе ещё. — Вознеслась не только ты.

Мгновенно перед глазами вспыхнули Кас и те перемены, о которых он говорил — которые я видела сама. Вдох застрял в горле.

Кастил и Киерен Вознеслись. Но в кого? Ответа не было. Возможно, потому что я слишком близка к ним. Оставалось лишь предположить.

— То есть они… Первозданные?

Лириан снова фыркнул и даже тихо хмыкнул, насмешливо.

Контроль над собой ускользнул: мне это всё порядком надоело.

Я повернулась к нему:

— Я сказала что-то смешное?

Искорки эфиры во всполохах его глаз вспыхнули, полосами молний прорезав радужку, а со стороны двух других Древних донёсся приглушённый смешок.

— На самом деле — да.

Я развернулась к нему полностью, сжала кулаки.

— Тогда поделись, что именно.

— А ты — умерь тон, — парировал Судьба.

Не отводя взгляда, я рассмеялась — и смех вышел нехорошим. Таким, как у Исбет — язвительным, презрительным, только холоднее и тенистее.

— Вот это действительно смешно.

Серебристый свет прожёг венки под глазами у Лириана, и он шагнул вперёд.

— Она мне нравится, — заметил Торн.

— Довольно, — рявкнул Холланд. — У нас нет времени на эту ерунду.

Я подняла брови на Древнего, а его взгляд выразительно обещал снять с меня кожу. Медленно.

Выдержав ещё пару секунд взгляд Лириана, я повернулась к Холланду.

— Теперь я вижу в тебе Серафену, — сказал он и кратко улыбнулся.

Эта почти мимолётная реплика меня ошеломила, и я уже хотела спросить, видит ли он ещё её во мне. Мне хотелось знать—

— Если закончила дразнить Лириана, — продолжил Холланд, — я отвечу на твой вопрос.

Я проглотила лишние вопросы и кивнула.

— Они — Первозданные, — сказал он.

Я метнула на Лириана самодовольный взгляд.

— Я не закончил, — добавил Холланд и посмотрел в бокал так, будто желал там видеть что-то покрепче. — Первые Первозданные были сотворены из самой сущности миров. Они не рождались. Они Вознеслись — в некотором роде словно вампры или демисы.

Я резко вдохнула, метнув взгляд между ним и Торном.

— Хочешь сказать, они — ложные Первозданные?

Холланд покачал головой.

— К счастью для них и для мира, эфиры в них было достаточно, чтобы этого не случилось.

Облегчение накрыло так сильно, что я всерьёз опасалась — сейчас возьму да и шлёпнусь на пол.

— Они, как и ты, — сказал Холланд, — полностью Вознесшиеся Первозданные, не принадлежащие ни одному Двору.

Я уже хотела сказать, что до сих пор не понимаю, что это значит, но сдержалась: стоит спросить — и, будьте уверены, Лириан выдаст что-нибудь… мерзопакостное.

Так что, как ни глупо это звучит, я спросила себя — и знание нашло меня само, в тенистых закоулках сознания. Двор — это не то же самое, что в мире смертных. Он образуется, когда Древние делят свои силы между созданными ими Первозданными. И это больше, чем просто место в Илисэуме.

Двор — это сфера влияния, тип сущности, которой владеет бог, и то, как она воздействует на мир смертных. Как у Пенеллафы: она — олицетворение Мудрости, Верности и Долга. Она черпает силу из Двора.

Но кое-чего я всё же не понимала.

— Он сказал, что я истинная Первозданная, — я дёрнула подбородком в сторону Лириана. — Как это возможно, если у меня нет Двора?

— Потому что ты и те, кого ты Вознесла, — Деминьены, — процедил Лириан, скривив губы, будто попробовал что-то кислое.

— Деминьены, — повторила я, хмурясь. — Это разве не просто «Древнейшие»?

— Деминьен — это класс первородных существ без якорей — даже не привязанных к сущности миров, — пояснил Холланд и пригубил. — Сюда входят и те Древние, которых ты видела.

— То есть других истинных Первозданных, полностью Вознесшихся, нет? — уточнила я.

— Есть только один, — ответил Торн. — И он не Деминьен. Он… сложный.

Лириан фыркнул:

— Скорее, сложная заноза нам всем в задницу.

Улыбка, которой Торн одарил другого Древнего, пробежала у меня по спине холодком: в том, как остыл его взгляд и как изогнулись губы, сквозило обещание кровавого насилия.

— Осторожнее, — мягко предупредил он.

Стиснув челюсть, Лириан шумно вдохнул через нос:

— Как бы то ни было, вы трое — несвязанные Первозданные.

— Несвязанные истинные Первозданные? — уточнила я.

— Да, — сказал Торн, и черты его немного потеплели, когда он посмотрел на меня. — Хотя и между вами есть различия.

— Например?

Торн снова улыбнулся — и это ничуть не обнадёжило.

— Кастил, — он пригубил из кубка. — Он… особенный, — и, подмигнув, добавил: — ты ведь согласна.

Я моргнула.

Холланд кашлянул — звучало так натянуто, что натянутое и не придумаешь.

— Вот кто ты такая, — сказал он. — Деминьен.

Отвев взгляд от Торна, я посмотрела на Лириана, вспоминая, с какой брезгливостью он выплюнул это слово.

Он, похоже, прочёл мои мысли:

— Быть Деминьеном имеет свои… плюсы. В случае вашей смерти не потребуется, чтобы кто-то Вознёсся и занял место ради стабильности Двора.

— Эту часть ты прямо горелся объяснить, — сухо заметила я.

Торн хмыкнул. На этом его вклад и закончился.

— Он пытается сказать, что это минус одна головная боль, — вступил Холланд. — Не каждый бог способен выдержать первородную сущность, необходимую, чтобы Вознестись до Первозданного. Дети Первозданного — да, но если оба родителя не Первозданные, всегда есть шанс, что они не переживут Вознесение.

— А как насчёт Айреса и… — Я запнулась. Стоило назвать его имя, как всплыли туманные воспоминания.

— Ты о чём? — подтолкнул Холланд.

Я оторвалась от мыслей. Я собиралась спросить, могут ли Айрес и Малек Вознестись. Нектас дал понять, что нет, но…

— Они могут Вознестись до Первозданных.

Холланд кивнул с выражением одобрения:

— Но раз Серафена — женщина, следующий должен быть того же пола.

— Если только… если я не отрекусь? — Я метнула взгляд на Торна.

— Верно, — подтвердил Холланд. — Тогда для них станет возможным Вознесение. Эферы в них достаточно, но, в отличие от твоих потомков, — при этих словах у меня всё внутри ухнуло, — гарантий нет. Они могут погибнуть в процессе.

— И тогда твоё отречение станет ничтожным, — вставил Торн.

Желудок провалился сквозь пол. Значит, это ляжет на меня.

— Есть и другой, — заметил Холланд.

— Киерен, — прошептала я. Но он этого хотел бы ещё меньше, чем я.

Торн посмотрел на меня так, будто точно знал, куда ускакали мои мысли, и следующий его комментарий лишь подтвердил это: