— Ты забыл о дракенах, пролетающих над городом каждый час, — вставил я.

— Да, и это тоже, — усмехнулся он сухо.

— Почему вольвен патрулируют в звериной форме? — спросил я.

Киерен приподнял бровь.

— Мы обязаны скрывать свою природу?

Я бросил на него прямой, немигающий взгляд.

— Нет.

— Но?

— Но подавляющее большинство смертных здесь верили, что вольвен вымерли, — резонно заметил я, и, чёрт возьми, сам себе аплодировал за логику. — Увидеть волка размером с пони — понятно, что пугает.

Он ухмыльнулся.

— Привыкнут.

Я покачал головой.

— Есть ещё кое-что. Люди уже шепчутся, кем на самом деле является их новая Королева, — продолжил он. — Ты не представляешь, сколько народу приходит, чтобы воздать Поппи почести. Найлл и Перри всё время их отгоняют.

Боги. Поппи было бы дико неловко это слышать. Но, чёрт возьми, им и правда стоит её почитать.

— И есть другие, — Киерен небрежно скрестил руки. — Те, кто всё ещё поддерживает Кровавую Корону — богатые землевладельцы и купцы. Мы ввели комендантский час ради их же безопасности, пока не убедимся, что все Вознесённые учтены, но удержать людей по домам не получается.

— Знаю, — я снова посмотрел на Поппи. — Людям надо работать. Нужен хлеб, есть семьи, о которых надо заботиться.

— И пока они заняты делами, они болтают. Спрашивают, почему ни Король, ни Королева не появились на публике с тех пор, как мы свергли Кровавую Корону, — продолжил он. — Они боятся, что их снова обманывают. И те, кто остаётся верен Кровавой Короне, подпитывают этот страх.

Я резко повернул голову к Киерену.

— Хочешь, чтобы я обратился к ним? Без моей Королевы рядом?

— Нет. Ты же знаешь, что сейчас в этом нет смысла.

— Отлично, — я снова перевёл взгляд на неё. — Потому что сейчас никто толком не понимает, что происходит. Никто даже не уверен, что мы в столице. Если я выйду туда, — я кивнул на окно, — все сразу поймут, что что-то не так. И несложно будет догадаться, что она ранена или не может править. Это даст идеи тем, кто ещё верен Кровавой Короне, оставшимся Ревенантам — и Колису.

От Киерена повеяло тревогой, точно отражая мою, когда я произнёс имя истинного Первозданного Смерти.

— Учитывая, что этот ублюдок, похоже, бесплотный или что-то вроде того, он может быть где угодно, — сказал я, хотя напоминать было не нужно. — Последнее, что нам нужно, — чтобы он подумал, будто Поппи ослабла. Это… — я осёкся, проводя большим пальцем по кольцу, лежащему на груди.

Колис, возможно, уже знает.

Блядь.

Мы знали слишком мало о настоящем Первозданном Смерти. Мы не представляли, на что он способен, может ли набрать силу и обрести физическую форму. Мы даже не знали, какова его конечная цель.

После того как Поппи прикончила эту сучку-Королеву, всё закрутилось слишком быстро, чтобы успеть толком поговорить о Колисе. Поппи ненадолго потеряла сознание, а когда пришла в себя, поиск её отца и пропавшего дракона стал главным приоритетом.

Из этих задач мы успели выполнить только одну, прежде чем Поппи впала в стазис, завершая своё Вознесение.

И хотя Ривер знал о Колисе больше нас всех, он был всего лишь ребёнком во время правления истинного Первозданного Смерти. Единственным, кто мог бы дать нам больше сведений, оставался Нектас, но с тех пор, как Поппи погрузилась в стазис, никто его не видел.

— Согласен, — сказал Киерен. Несколько секунд мы молчали. — Знаешь, когда тебя похитили, Поппи хотела сразу рвануть в столицу и сжечь королевство дотла, лишь бы добраться до тебя.

Я невольно улыбнулся, глядя на неё. Вот она, моя девочка.

— Ей было плевать на корону и армию, — продолжил он. — Она думала только о том, как добраться до тебя. Но знала, что не может бросить свои обязанности. Понимала, что происходящее больше, чем вы двое. Она осознавала: если пойдёт прямо к тебе, поставит под угрозу не только твою жизнь, но и жизни бесчисленных других. Она собралась, потому что её сердце было — и остаётся — достаточно большим и для тебя, и для народа. И ты не так уж от неё отличаешься. Ты заботишься о жителях Солиса.

Я раскрыл рот, но он не дал мне вставить слово:

— Я знаю тебя. Уклонение от обязанностей со временем тебя догонит. Может, не сейчас, но догонит.

Я захлопнул рот.

— Ты Король, — сказал он, пока мой взгляд следил за полоской лунного света у подножия кровати. — Готовился ты к этому или никогда не хотел короны — это в твоей крови. Тебе нужно увидеть, что случилось с этими Вознесёнными.

Я провёл рукой по лбу и тяжело выдохнул.

— Должно быть, тебе порядком надоело удерживать в узде и меня, и Поппи.

Киерен хмыкнул, подходя ближе.

— Кто-то же должен это делать.

— Я… — прикусив губу, я покачал головой. — Оставить её… даже мысль…

— Знаю. — Его ладонь легла мне на плечо. — Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Делано — тоже. — Он запнулся и добавил с лёгкой усмешкой: — А если она проснётся, пока тебя нет, я могу просто вырубить её, прежде чем она поймёт, что тебя рядом нет.

Я фыркнул.

— Никогда бы ты так не сделал.

На его лице мелькнула ухмылка.

— Зависит от того, с каким количеством вопросов она проснётся.

Я рассмеялся:

— Мы были бы по-настоящему благословлены, если… — Резко втянул воздух, осознавая, что это может быть вовсе не благословение. Поппи может проснуться не с любопытством, а без памяти о том, кто она.

Мы оба умолкли, глядя на Поппи. Невысказанные мысли повисли в воздухе густым, удушливым туманом.

— Иди, — тихо сказал Киерен. — С ней всё будет в порядке. Если что-то случится, я сразу дам знать.

Я провёл большим пальцем по её пальцам и на миг закрыл глаза. Я знал, что должен сделать.

Пренебрежение обязанностями перед королевством рано или поздно стало бы для меня непереносимым. У меня были обязательства — несколько миллионов таких обязательств. Пришлось повторить это про себя несколько раз, чтобы убедить себя — или хотя бы заставить сдвинуться с места. Раньше, до Поппи, меня не нужно было так долго уговаривать. Но теперь она была моей главной обязанностью.

Я поднялся и наклонился, мягко коснувшись её приоткрытых губ. Потом сделал то, чего не хотел, но должен был.

Потому что Киерен был прав.

Я — Король.

Хочу я этого или нет.

Рыжеволосый стихиец-атлантиец, ехавший рядом со мной, на редкость молчал — а уж он-то обычно молчуном не был.

Эмиль присоединился к нам с Хисой, когда мы покинули Уэйфэр, и терпкий лимонный привкус тревоги собрался в горле, когда я взглянул на него. Не мог представить, что могло произойти с Вознесёнными, чтобы встревожить его или Хису.

Мой взгляд скользнул вперёд, к городу, когда показался Золотой мост, его позолоченные стороны мерцали в лунном свете. Дорогу обрамляли деревья жакаранды, их обычно розово-лиловые цветы в сиянии луны казались бледно-серебристыми, пока впереди не проступили ряды величественных особняков.

Что-то в воздухе изменилось, когда стройные, стрелой взмывающие деревья сменили жакаранды и мы приблизились к Люкс. Воздух стал… тяжёлым. Не влажным — скорее будто Сетти пробирался сквозь густой гороховый суп.

— Чувствуешь? — тихо спросила Хиса, и я впервые услышал у неё такой мягкий тон.

— Определённо что-то не так, — ответил я, поправляя капюшон, скрывающий моё лицо. — Но не пойму, что именно. — Я глянул на Эмиля, пока плотные облака заслоняли луну. — Ты?

Он кивнул, а Хиса оглядела тени, цеплявшиеся за каменные стены дворов.

— Чувствую. — Он чуть поднял голову. — Похоже, и они это ощущают.

Я проследил за его взглядом и невольно напрягся в седле, когда увидел с десяток смертных, стоявших небольшими группами на верандах в домашних халатах. Они перешёптывались, провожая нас взглядами: кто-то — с тревогой, кто-то — откровенно враждебно.

Я прекрасно знал, что чувствует Поппи в толпе.

Одного взгляда на них хватило, чтобы тревога захлестнула меня, а во рту появилась горечь злости. Отведя взгляд, я быстро воздвиг в сознании плотную стену, отсекая их, пока внутри оставались только мои собственные эмоции.