Она тяжело дышала, широко распахнув глаза, и взгляд её метался по моему лицу. Я не мог понять, узнала ли она меня, но выглядела она потрясённой — словно кто-то внезапно вырвал её из сна.

Напряжение сковало мышцы, пальцы вжались в тонкую ткань её ночной сорочки. Я заставил себя дышать ровно, втянул неглубокий вдох.

— Поппи?

Глава 10

ПОППИ

Всё казалось… затуманенным, разорванным на обрывки, словно наполовину забытый сон, пока я смотрела на невероятно красивого мужчину перед собой. Скулы его стали резче, щетина покрывала обычно гладкую линию челюсти, в уголках рта залёг напряжённый изгиб. Мой взгляд опустился. На его шее темнели синяки вокруг двух проколов, из которых сочилась кровь. Я чувствовала её вкус на языке, и стыд с жаждой обжигали кожу.

— Я… слишком много взяла? — хрипло прошептала я.

Он весь застыл, будто перестал дышать.

— Ты… — он сглотнул. — Ты помнишь, кто ты?

Я не поняла, зачем он это спрашивает.

— Да?

Он всё ещё не двигался. Даже не моргал.

— А меня? Нас? Помнишь?

Сердце болезненно сжалось.

— Я всегда буду помнить тебя.

Его глаза потемнели, заблестели влагой. Дрогнуло тело, и пальцы легли на мою щёку, вызывая по коже волну искристого тепла. Наклонившись, он приблизил лицо и провёл шершавой ладонью вниз по моей щеке. Его пальцы скользнули под свободную косу, обвили шею.

— Ты помнишь, кто я для тебя?

Всё ещё не понимая, почему он задаёт эти вопросы, я вгляделась в знакомые линии его лица.

Я не помнила, как проснулась… да и как заснула — тоже. Не была уверена, где мы. Последнее, что всплывало в памяти, — как мы покидали Храм Костей. После этого — пустота. Это должно было бы тревожить, но я была слишком поглощена тем, как просто можно описать, кто он для меня.

Он не был чем-то одним.

Кастил Да’Нир был моим первым во всём — первый поцелуй, первая страсть, первая любовь и даже первое разбитое сердце, когда я знала его только как Хоука Флинна. Он был чужаком, за которым я тайно наблюдала из тени замка Тирман, затем загадочным стражем, поклявшимся отдать за меня жизнь и меч. Он стал надёжным другом, а потом — возлюбленным. Его предательство, когда он открыл, кем является на самом деле — принцем королевства, которое я с детства считала источником всего зла в нашем мире, — казалось, разорвёт меня на части, но именно это научило меня, что прощение не так сильно, как понимание, даже если он сделал всё, чтобы заслужить моё прощение. Он никогда не уставал от моих бесконечных вопросов, не гасил мою жажду знаний и жажду жизни. Он всегда принимал меня такой, какая я есть, а не за то, что я — Дева, Королева или богиня, — и никогда не держал меня взаперти. Никогда. Он был готов отвернуться от своего королевства и семьи, если бы я этого захотела. Он сжёг бы мир ради меня — как и я ради него. Он был и навсегда останется моим равным. Моим мужем. Моим Королём. Моим сопряжённым сердцем. Он был…

— Ты — всё для меня, — поклялась я. Землистая, свежая волна облегчения исходила от него. — Я никогда не смогу не знать, кто ты для меня.

На этот раз из глубины Кастила вырвался низкий, хриплый звук. Прежде чем я успела вдохнуть, он обнял меня так крепко, что между нами не осталось ни малейшего пространства. И в следующее мгновение его губы коснулись моих.

Кастил целовал меня — но это никогда не было просто поцелуем.

Как и всё, что он значил для меня, это было всем. Так было всегда. С самого начала, когда я попросила его поцеловать меня под ивой. Я тогда сказала «пожалуйста», а он ответил, что мне не нужно просить дважды — и никогда не нужно умолять. С одним лишь прикосновением его губ к моим я потерялась в нём. В начале нас.

Это не изменилось.

И никогда не изменится.

Я тонула в этом поцелуе так же, как и тогда, когда он был мягким и нежным.

Но, боги… теперь в его поцелуе не было и тени нежности. Он был яростным, почти резким, полным копившегося страха и жгучей, до самых костей, тоски. Его язык скользнул за мои губы, переплёлся с моим, наверное ощущая вкус собственной крови.

Мельчайшие дрожи пробегали по всему телу, пока я вцеплялась в его обнажённые плечи, смутно осознавая, как от его кожи к моей струились лёгкие токи энергии. Расплавленное тепло собиралось где-то внизу живота, когда его ладонь скользнула вниз по позвоночнику, посылая острейший импульс желания, и я отпрянула, чтобы увидеть его лицо.

— Ты уверен, что я не взяла слишком много?

— Абсолютно, — ответил он, мягко проводя рукой по моей щеке, пальцами скользнув по одному из шрамов.

— Кажется, будто взяла.

— Нет.

Чувство вины всё равно грызло меня, пока я снова скользила взглядом по его лицу, потом ниже. Было трудно смотреть на рану на его шее, зная, что это я её оставила—

Я оставила. Моими клыками.

Я резко застыла, потом ещё сильнее отпрянула, заставив его удивлённо повести бровями. На этот раз я просто села на пол и прижала пальцы к губам. Святые боги, у меня ведь и правда есть клыки. Они выросли после того, как я…

После того как я покончила с Кровавой Королевой. Исбет. Моей матерью. Горло пересохло. Голова всё ещё была полна разрозненных воспоминаний, но я слишком ясно видела страх в её глазах и слышала её голос, когда ломала ей кости и… разбивала позвоночник, прежде чем она сделала последний вдох. Кастил хотел, чтобы я отвернулась, но я не отвела взгляда. Может, следовало.

Сердце болезненно сжалось, и я отогнала эти мысли. Я не была готова возвращаться туда.

— Поппи?

Я подняла глаза на Кастила, уловив тревогу в его голосе.

— Я забыла, — сказала я, трогая зубы. — У меня же клыки. — Опустила руку.

Кастил уставился на меня, а потом разразился низким, грудным смехом.

— Что? — спросила я.

— Боги, как же я скучал, — выдохнул он и в одно плавное движение оказался рядом, его ладони скользнули по моим обнажённым рукам. Шершавые мозоли от лет, проведённых с мечом, вызвали волну жара, а от его кожи к моей пробежали искры. Он притянул меня на колени, прижав к своей твёрдой груди.

— Поппи, я… — его голос дрогнул. Я почувствовала, как его рука слегка задрожала, когда он коснулся моей щеки.

Я всмотрелась в его взгляд и ощутила терпкую печаль, с лёгкой горечью касающуюся моих чувств. Сердце тяжело перевернулось.

— Кас…?

Его губы накрыли мои, и клубок тревоги в нём начал медленно распутываться. Поцелуи были медленными, бесконечно нежными, но не менее страстными, чем те, что прежде граничили с безумием. Дрожь прокатилась по мне, кровь закипела, эфир под кожей пробудился. Пряно-дымный вкус его желания переплёлся со сладким, насыщенным вкусом любви, когда его рука обвила мою талию. Он углубил поцелуй, язык заскользил в танце с моим, а потом коснулся кончика моего клыка.

Я ахнула, когда раскалённая волна удовольствия пронзила меня, устремившись прямо в сердце желания. Боги… всегда ли это будет так, всего от лёгкого касания его языка к моему клыку? Глаза сами закрылись, я обняла его за плечо, зарывая пальцы в его волосы.

Он прижал меня крепче, и я почувствовала его — твёрдого, горячего — у своего живота.

Кастил сдавленно застонал и прервал поцелуй, уронив голову в изгиб моей шеи.

— Боги, Поппи… — его дыхание обожгло кожу. — Ты даже не представляешь…

Он прижался губами к ткани у моего плеча.

— Сколько сил мне стоит удержаться, чтобы не раствориться в тебе полностью.

Его губы скользнули по моей шее, и горячая дрожь пронзила меня.

— Я хочу, чтобы мы забыли, где кончается один и начинается другой, — прошептал он, скользя поцелуями всё выше.

Жар густой волной залил кожу, мышцы внизу живота стянуло сладким напряжением. Сердце забилось быстрее.

— Я тоже этого хочу, — прошептала я.

Рука Кастила скользнула вверх по моей спине, а его губы коснулись моей шеи.

— Ты совсем не помогаешь мне держаться в рамках, — пробормотал он.