— Веришь или нет…

— Не верю, — перебила она.

— Поппи спит. Я дам знать, когда можно будет её увидеть. — Он начал прикрывать дверь. — А пока…

— Даже не думай. — Между дверью и косяком втиснулись голова с серебристыми кудрями и хрупкое плечо, и тут…

— Чёртовы боги. — Он резко двинулся, блокируя её, кулак у бедра сжался. — С тобой что-то не так?

— Это с тобой что-то не так! — парировала она. — Ты не даёшь мне увидеть подругу. Подругу, которую я знаю дольше тебя. И не объясняешь, что вы тут, внизу, делаете.

Внизу?

Я подалась вперёд, не обращая внимания на гул в висках. На миг мне удалось разглядеть её лицо, прежде чем он снова заслонил её собой. Волосы и глаза — почти белые, только зрачки выделялись резким контрастом на фоне тёплой, тёмно-коричневой кожи. Черты были удивительно красивые и… смутно знакомые. Будто я знала её. И всё же…

В груди дрогнуло нечто — слабое, как огонёк свечи на ветру.

— Я не тот, кто глупо пытается вломиться в комнату, где находятся Королева, — он шагнул вперёд, вынуждая её отступить на пару дюймов, — и Король.

— Королева — прежде всего моя подруга, — прошипела она.

Дыхание перехватило. Это… это что-то значило. Что-то огромное. Потому что понятие дружбы для меня всегда было запретным. В голове поднялась волна растерянности, и я снова прижалась к стене.

По его спине пробежало напряжение, мышцы переливались под кожей, когда он выпрямился.

— Если это так, тебе бы не стоило мешать её отдыху.

Из коридора донёсся низкий, раздражённый вскрик.

— Я знаю, что ты лжёшь!

— В чём именно?

— В том, что она отдыхает, — отрезала она. Если бы его спина стала ещё прямее, хребет хрустнул бы. — То же самое говорил Киерен, когда я его встретила. Она проснулась, и я не о том, что просто спала.

Секунда. Другая. По коже побежали мурашки.

— И что заставляет тебя так думать? — мягко, почти зловеще спросил мужчина.

— Кроме того факта, что несколько часов назад весь замок тряхнуло? — парировала она.

Я не видела его лица, но в его голосе послышалась усмешка.

— А откуда тебе знать, что это был не я?

— Ты на такое не способен.

— Хочешь поспорить?

Опять потянулась долгая пауза.

— Нет, не очень, — призналась она, и я уловила лёгкую дрожь в её голосе.

Мне это не понравилось. Я сузила глаза, глядя на его спину.

— Я знаю, что она проснулась, — сказала она, прочистив горло. — Не могу объяснить как, не знаю, почему уверена, что до этого она спала ненормально. Просто чувствую — и боги знают, с момента пробуждения у меня немало странных ощущений. Но это не важно. Я волнуюсь за неё, а то, что ты не впускаешь меня, говорит, что что-то не так, — в её следующем вздохе слышалась тревога. — И это… боги, Кастил, это пугает меня.

Он запрокинул голову, и мой взгляд упал на его кулак. Рука медленно разжалась.

— С ней всё в порядке, — тихо признал мужчина, так что я едва расслышала. — Но… у неё проблемы с памятью.

— Ч-что? — выдохнула она.

Все мышцы его спины вновь напряглись.

— Сейчас она не совсем сама.

Я подтянула колени к груди и уронила на них подбородок. Их голоса слились в глухой гул, пока я начинала покачиваться взад-вперёд. Он был прав. Я… я была не собой.

Со мной что-то не так.

Что-то не так с этими шёпотами.

Сначала я думала, что это мои собственные инстинкты, но теперь уже не верила в это. Эти шёпоты были не моими, и ему не нравилось, что я это поняла.

И эти шёпоты… их было не много. Он был один.

Он.

Тот, кто хотел проникнуть внутрь.

Смерть.

Ему не понравилось, что я узнала его.

Он шептал, чтобы я уничтожила мужчину у двери и бежала. Хотел, чтобы я сделала это, а потом нашла того, кто напоминал мне волков, — и убила его тоже. И не останавливаться на этом. Он желал, чтобы я смела всех на своём пути — смертных, богов, вольвенов, дракенов.

Больше не будет боли, — шептал он. — Не будет голода. Не будет страха. Ты не будешь слабой.

Я стиснула веки.

Разве ты не хочешь этого? Не нуждаешься в этом? Я могу дать тебе это, — продолжал он. — Тебе нужно лишь поддаться. Всего лишь.

А потом?

Потом ты придёшь ко мне. Мы станем едины — плоть и кость. Тебе нужно лишь отдаться мне, — он влек, манил, звал, пел. — Отдайся мне. Отдайся.

Его шёпот звучал, как завораживающая погребальная песнь, зов, заполняющий разум видениями: залитая кровью земля и груды сломанных костей. Алые небеса и озёра огня. Толпы, стоящие на коленях в поклонении. То, что я видела, было ужасно. И в то же время…

Неизбежно.

КАСТИЛ

Я сидел на полу и наблюдал за Поппи. С тех пор как Тони наконец ушла из коридора за дверью камеры, прошло меньше часа.

Она вернётся.

Проведя рукой по лицу, я чувствовал: в следующий раз убедить её уйти будет куда сложнее. От неё исходила странная аура — отрицать это было бессмысленно. Но злилась она знатно, когда я отказался вдаваться в подробности состояния Поппи. Ещё больше её взбесило, что я не позволил войти в камеру. Слышно было, как она переживает за Поппи — это звучало в её голосе.

Но полностью я ей не доверял.

Как уже сказал, с её аурой что-то было не так. Сбивалось. И когда я попытался уловить её эмоции, почувствовал лишь пустоту.

Это ненормально.

Я закрыл глаза и откинул голову к стене. Даже если бы я доверял Тони, впустить её не мог. Если Поппи нападёт, она потом себе этого не простит, когда придёт в себя.

Прошёл уже целый день с тех пор, как я привёл её сюда, значит, Ривер должен скоро вернуться. Я повторял себе это, не позволяя сомнениям просочиться. Ривер справится. Он найдёт кого-то, кто сможет помочь.

Опустив руку, я открыл глаза — Поппи была в том же положении: колени подтянуты к груди, руки обвивают их стальной хваткой. Так она сидела часами. Единственный раз, когда она двигалась, — сразу после пробуждения, когда метнулась к двери. Когда я поймал её, она закричала так, будто моё прикосновение обожгло. Кричала так громко, что Делано обернулся в вольвена и начал царапать дверь. Она не умолкла, пока я не отпустил. Тогда она отступила к стене и больше не двигалась. Не пила. Не ела. Даже в отхожее место не сходила. Лишь во время визита Тони приподнялась, но, когда я повернулся, снова вжалась в стену.

Использование эфира раньше сильно её вымотало, и я несколько раз думал, что она заснула. Но время от времени ощущал боль её голода — словно тысяча раскалённых игл впивалась мне в плоть. И тогда она начинала медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Я с трудом сглотнул ком в горле. Тишину комнаты нарушало только её неровное, поверхностное дыхание.

— Поппи, — позвал я тихо, чтобы не спугнуть. — Посмотри на меня?

Ничто не выдало, что она вообще замечает моё присутствие.

Мой взгляд скользнул к её рукам. Она так крепко сжимала ткань халата на коленях, что костяшки пальцев побелели. Я протянул чувства, пытаясь уловить её состояние. В горле собрался горький привкус. Это было похоже на отчаяние, но… что-то глубже.

Глубоко вдохнув, чтобы не спугнуть движением, я тихо опустил ладонь на пол и медленно подался вперёд.

Она прекратила раскачиваться, и голова её резко поднялась. Я застыл. Лицо почти лишилось цвета, под глазами залегли тёмные тени. Когда её взгляд встретился с моим, я увидел, что алые прожилки в радужках исчезли. Это должно было обрадовать, но то, что я уловил в её глазах — то, что чувствовал от неё, — остановило меня на месте.

Да, ей было больно, и боль эта уходила куда глубже физической, но я также почувствовал страх.

Чистый, леденящий ужас.

Святые боги… Я пытался вспомнить, видел ли её когда-нибудь такой испуганной. Разве что тогда, когда нас с Киереном настигла теньцвет — цветок с восточных склонов горы Никтоса, который парализует и обращает в камень.

Тогда она боялась за нас.

Но сейчас…

Она боялась меня.

Воздух дрожал от тока энергии, и у меня по коже пробежала дрожь, когда она отпрянула, будто хотела вжаться в стену. Её глаза расширились от страха и…