— Где… — Ривер выругался, выходя из купальни. — Доволен?

Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чтобы подняться. Если Киерен не догонит её… или если она нападёт на него… Грудь сжало.

— Иди, — выдавил я. — Догони их.

— Их? — переспросил он.

— Да, — я подтянул колено. — Их.

Он ничего не ответил, но я услышал, как он ушёл. И только тогда до меня дошло, что я послал Киерена за Поппи. Чёртов Киерен. Его имя само сорвалось с губ.

Постепенно вернулась сила в руках. Я провёл ладонью по лицу, стараясь не думать о его словах: И она доверяла мне. Нет. Нужно собраться. Потеря контроля не поможет Поппи.

Чувствуя себя так, будто меня ударило молнией, я стиснул зубы от боли и поднялся. Это заняло не меньше пяти минут. Сделав резкий вдох, я направился к двери, сердце колотилось неровно. Я только дошёл до изножья кровати, когда услышал шаги в коридоре.

Две пары.

Я ухватился за стойку кровати, чтобы удержаться на ногах.

Сначала вошёл Киерен, но я сразу увидел лишь Поппи. Грудь сжалась. Она была без сознания на его руках, голова покоилась на его плече, лицо скрывали спутанные пряди цвета глинтвейна.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как по пальцам пробегает острый ток.

— Это был не он, — Ривер шагнул следом и захлопнул дверь. — Это я.

Мои заострившиеся ногти впились в дерево стойки.

— И если ты хочешь выбить из меня всё дерьмо, — Ривер обошёл Киерена боком, — можешь хотя бы подождать, пока мы её не обезопасим?

Он опустился в кресло. — Потому что если она снова сбежит, я не уверен, что смогу её остановить. Она чуть не продырявила мне грудь насквозь.

Я скользнул взглядом к нему. Золотистая кожа в нескольких дюймах над сердцем была разорвана, края опалены, а центр круглой раны светился ярко-розовым. На его челюсти тоже красовался свежий кровавый след. Подавив накатившую волну ярости, я перевёл взгляд обратно на Поппи. Она казалась крошечной, безжизненной и лишённой сил в объятиях Киерена. Мне хотелось вырвать её, прижать к себе, но вряд ли я сейчас смог бы удержать даже новорождённого.

— Не знаю, как долго она будет без сознания, но с ней всё будет в порядке, — хрипловато произнёс Киерен, прихрамывая, подходя ближе.

Я резко вдохнул, разглядывая его лицо. Губа рассечена, кожа под правым глазом уже наливалась синяком, как и вся челюсть.

Киерен осторожно уложил Поппи на кровать, поморщившись от боли. Выпрямившись, он подхватил одеяло, натянул его на её ноги и отступил назад. Моя грудь тяжело вздымалась, пока мы встретились взглядами.

— Пожалуйста, — проворчал Ривер. — Только не начинайте снова драться.

Мы оба его проигнорировали.

— Твоё лицо. — Я почувствовал, как когти вгрызаются в дерево, оставляя занозы. — Я? Она?

— Оба, — ответил Киерен, снова переводя взгляд на Поппи. — С ней всё будет…

Договаривать было уже не нужно.

Когда Поппи проснётся, придёт в себя и узнает, что натворила, это разорвёт её на части.

И это больнее, чем… Обет.

Я не мог позволить себе думать об этом сейчас. Если начну — снова сорвусь, а Поппи от этого не станет легче.

— Чёрт, — выдохнул Киерен, проводя рукой по плечу и сжимая затылок. — Что нам делать? Ей нужно питаться, а я… — Он плотно сжал губы. — Мы не можем оставить её в таком состоянии.

Я отпустил столбик кровати. Позвонки хрустнули, когда я выпрямился и повернулся к Поппи. Если бы не размазанные по шее следы крови, она выглядела бы почти умиротворённо. Но алые полосы блестели поверх засохших пятен.

— Нектас рано или поздно вернётся за своей дочерью, — сказал Ривер. — Он может что-то знать.

— И когда это будет? — спросил Киерен.

— Не знаю.

— Это что, по-твоему, ответ? — в голосе Киерена резануло отчаянием. — Она нуждается в нём.

— Да, но в нём нуждаются и Сера с Эшем, — парировал Ривер.

— Эш? — я нахмурился.

— Никтос. Эш — просто… неважно, — Ривер махнул рукой и покачал головой. — Если ты забыл, все боги пробудились. Все до единого. Включая тех, кто верен Колису. И да, они всё ещё существуют, несмотря на то что после его заточения сделали всё возможное, чтобы выкурить его сторонников. Большинство дракенов здесь, что оставляет и Далос — истинный оплот власти для истинного Первозданного Жизни, — и Тенеланд практически без защиты. Пока Серафена и Никтос не вернут себе полную силу, Нектас останется там.

— Прекрасно, — хрипло усмехнулся Киерен. — Если ей не хватило крови, ей придётся питаться снова. Если нет…

Договаривать не требовалось. Я уже знал. Она могла впасть в кровавое безумие — осложнение, которое нам совсем ни к чему. Но я не мог позволить ей пить из моей вены.

Внутри всё похолодело, когда реальность окончательно осела.

— Мы… Я не могу позволить ей питаться. — Я не поднимал на него взгляд. — Если она напьётся, станет сильнее, а если это случится… — Я замолчал, давая Киерену самому додумать.

Когда он выругался, я понял, что он уловил, к чему я клоню.

— Наконец-то начал говорить разумно, — заметил Ривер.

Я резко повернулся к дракену, сквозь стиснутые зубы сорвался резкий шипящий выдох.

Глаза Ривера сузились. — Ты такой… язвительный.

Моя верхняя губа изогнулась в оскале. — Единственная причина, по которой я не отомщу тебе за то, что ты ранил Поппи, — это то, что ты вернул её.

Мышца дёрнулась на его челюсти, когда он снова посмотрел на неё.

— То, что она не попыталась убить нас всех, уже хороший знак, думаю.

Отступая, я бросил выразительный взгляд на его грудь.

Он фыркнул. — Она всё же сдержалась.

Правда.

Если бы нет — мы все были бы мертвы. Но я всё равно ненавидел видеть её такой, не в силах помочь или утешить. Но…

— Это значит, она всё ещё там, внутри.

На это Ривер ничего не ответил.

Повернувшись, я вошёл в купальню на всё ещё затёкших и ноющих ногах, но и это пройдёт. Я заживу. Все мы заживём. Почти. Сжав челюсть, я обуздал злость. Поднял полотняную тряпицу, намочил её из кувшина. Когда вернулся, Киерен всё так же стоял рядом с Поппи.

— Ладно. — Он отступил, пропуская меня. — Что случилось, когда она проснулась? Она сразу попыталась сбежать?

Я рассказал ему, как всё было, пока осторожно промакивал кровь на её шее. Рассказал, как она была растеряна и как отчаянно сопротивлялась питанию, прежде чем наконец сдаться.

— Её глаза… — спустя мгновение сказал Киерен и прочистил горло. — После нападения Ревенанта, когда она очнулась, они были чистым серебром.

Я кивнул, взглянув на дракенa.

— Они выглядели, как у Никтоса.

Ривер слегка склонил голову.

— Так выглядят глаза Первозданных — ну, всех, кроме Королевы и истинного Первозданного Смерти.

— Как… — Киерен понизил голос. — Как выглядят глаза Королевы?

— Как у Поппи, но не совсем, — ответил он. Я начинал понимать, почему Киерену хочется врезать дракeну каждый раз, когда они рядом. — Глаза Королевы зелёные с серебром. Мы никогда точно не знали, почему, но считали, что это из-за её смертного рождения.

Мы все сперва думали, что Поппи смертна, но оказалось иначе. Её отец — бог, а та стерва, которую даже матерью назвать нельзя, была демисом — ложным божеством.

Я стёр последние следы крови.

— Ты можешь связаться с Серафеной? — спросил я. — Узнать, не знает ли она… — Я тяжело выдохнул, пальцы сжались на ткани. — Не причастен ли Колис к этому.

— Не знаю, удастся ли мне её увидеть, — сказал Ривер. — Серафена спит веками. Возможно, она была достаточно сознающей, чтобы помочь нам в Храме Костей, но после столь долгого сна нужно время, чтобы вернуться в нужное… состояние.

Я сделал глубокий вдох.

— Но я отправлюсь в Илисеум и попробую до неё достучаться, — продолжил Ривер. — Если нет — посмотрю, не пробудились ли другие старшие боги. Айон или Айос могут что-то знать. В любом случае это займёт время.

— Сделай это. — Я кивнул, убирая прядь волос с лица Поппи. — Пожалуйста.

— Я отправлюсь немедленно.