— Потому что она меня любит, — выпрямился я.

— Ну, а ко мне она хотя бы хорошо относится, — парировал Ривер.

— Она всех любит, — сказал Киерен. — Ты не особенный.

Я почти услышал, как дракен закатил глаза, пока отталкивался от стойки кровати.

— Киерен, — прохрипела Поппи, будто только что его заметила. — Ты… ответил.

Я застыл.

Он тоже.

Сердце сжало железным обручем.

— Что это значит?

— Я призвала… его, — выдохнула она, прерывисто дыша.

Я не отводил взгляда.

— Зачем?

Она сглотнула.

— Со мной… что-то не так.

— Всё хорошо, — я смягчил голос, хотя эфир во мне уже поднимался. — Я помогу тебе.

— Ты… не сможешь. — Пальцы вонзались в её собственную кожу. — Он сможет.

Я напрягся.

— Поппи, — прошептал Киерен.

Я слышал его таким только однажды — в миг, когда Элашья сделала последний вдох.

Поппи подалась вперёд, потом откинулась назад.

— Ты… ты обещал.

Обруч на сердце сжал сильнее. Я вырвал взгляд от неё, сжал руки в кулаки.

— О чём она говорит, Киерен?

Он зажмурился, покачал головой.

— Ты… обещал мне, — прохрипела она.

— Не надо, — хрипло ответил он, открывая глаза. За зрачками ярко светился эфир. — Не надо, Поппи.

Её голова дёрнулась назад, и ладони с грохотом опустились на пол.

— Ты обещал мне, Киерен!

Я перестал чувствовать руки.

— Какое обещание ты ей дал?

— Во мне… что-то есть, — вскрикнула она, и от её голоса сердце рвалось на части. — Оно хочет, чтобы я причинила боль ему. Всем вам. Не… не дай мне этого сделать.

— Ты не сделаешь, — Киерен шагнул вперёд, под глазами проступили жилки эфира.

— Что за… — Ривер осёкся, глядя то на него, то на меня. — Вы оба?

— Ты не сделаешь, — повторил Киерен, не обращая на дракенa внимания. — Ты сможешь сопротивляться. Ты сильная. Мы что-нибудь придумаем.

— Послушай… меня. — Она оперлась на руку, задыхаясь, пока по её груди прокатилась волна серебряно-золотого и ночного сияния. — Прости. Прости, но… ты… ты знаешь, что должен сделать.

Киерен пошатнулся.

Он пошатнулся.

И это меня напугало. Эфир во мне взвился, зарядив воздух, и я выкрикнул:

— Что ты ей пообещал?

Киерен резко зажмурился.

Я шагнул к нему, чувствуя, как дрожит каменный пол.

— Клянусь богами, если ты не ответишь…

— Остановить её, — выдохнул он. — Я пообещал остановить её, если она потеряет контроль.

Весь мир застыл, пока я смотрел на него.

— Как?

Глаза Киерена раскрылись, он повернул голову ко мне. В его ярко-голубых глазах клубились золотые и серебряные полосы.

— Положить её в землю.

— Чёрт, — пробормотал Ривер.

Я понял, что это значит, и отступил на шаг, колени подогнулись под тяжестью предательства.

Он говорил о погружении в глубокий стазис — о таком, что требовал, чтобы Поппи ослабла настолько, чтобы разум ушёл вглубь, а тело сдалось. О стазисе, из которого боги пробуждаются не через дни и месяцы, а через долгие…

Годы.

Века.

Шесть слов.

Эти шесть слов были достаточны, чтобы передо мной перестал существовать тот самый Киерен, который был рядом со мной с самого рождения. Тот, кто знал обо мне всё. Кто оставался рядом, даже когда я сам не мог быть опорой себе. Тот, кому я доверял не только свою жизнь, но и её.

Шести слов хватило, чтобы я сделал то, чего никогда не мог представить.

Я напал на Киерена.

Глава 4

КАСТИЛ

Я рванулся на Киерена.

Он даже не попытался защититься, когда я налетел на него. Я был быстр, но с его волчьими рефлексами и обострёнными Первозданными чувствами он прекрасно видел мой рывок. Он мог поднять руки. Мог отступить. Мог сделать что угодно.

Но не сделал ничего.

Ледяной, горячий эфир пульсировал в венах, когда мой кулак врезался ему в челюсть, отшвырнув на несколько футов назад и опустив на одно колено.

— Чёрт, — выдохнул он, опершись на ладонь и сплюнув кровь.

Мозг отключился. Осталась только ярость, только жажда удара. Я шагнул вперёд, схватил его за ворот туники и швырнул к двери, дерево хрустнуло. Он глухо охнул, голова ударилась о полотно, но взгляд его тут же встретился с моим.

— Как? — выдавил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, будто грудь разрывается изнутри. — Как ты мог?! — рявкнул я и снова вогнал его спиной в дверь. — Отвечай!

В глазах Киерена на миг вспыхнул серебристо-золотой свет, когда он сжал моё предплечье.

— Думаешь, я хотел давать эту клятву? Нет, но я…

— Должен был? — перебил я, и он едва заметно вздрогнул — то ли от звука моего голоса, то ли от низкого смешка, прорвавшегося сквозь ярость. Смешка, в котором звенела тьма, леденящий холод и тени, чуждые даже мне самому. Мне было плевать. — Не неси чушь. Никто не заставляет делать то, чего не хочешь.

— Правда? — Киерен отпустил мою руку и обеими ладонями ударил в грудь. Я даже не качнулся. — Правда? Думаешь, никто не делает то, что не хочет? Ты лучше других знаешь, что это не так. Хочешь пересмотреть свои слова?

— Да пошёл ты, — прорычал я, чувствуя, как ярость захватывает целиком. Я резко отступил и рванул его от двери, крутанул корпус и швырнул через комнату.

— Что за… — Ривер отскочил в сторону, когда шесть с лишним футов Киерена пронеслись мимо.

Тот развернулся в воздухе и приземлился на корточки. На руках и плечах проступили тени рыже-бурого меха, кожа потемнела.

— Я доверял тебе, — слова сорвались, как раскат грома, пока я шагал к нему, а по краям зрения сгущалась кровавая тень. — Я доверял тебе! — голос грянул, будто удар молота. — Доверял тебе её больше, чем кому-либо!

— И она доверяла мне! — рявкнул Киерен.

Это было худшее, что он мог сказать.

Холод прорезал воздух, когда я бросился на него.

Но тяжесть обрушилась на меня прежде, чем я успел добраться до цели. Я рухнул лицом вниз, удар выбил из лёгких воздух.

— Проклятые идиоты, — прорычал Ривер, вдавливая колено мне в спину. — Вам двоим кажется, что сейчас подходящее время для драки? А ты, — его колено больно врезалось в почку, — возьми себя в руки.

Я раздувал ноздри, пытаясь подняться на локти.

— Слезь с него, — зарычал Киерен.

— Вы серьёзно?! — Ривер навалился сильнее. — Хочешь, чтобы он тебя на куски разорвал?

— Хочу, чтобы ты держался подальше от наших дел, — рявкнул Киерен.

— Ну что ж… — проворчал Ривер, ещё сильнее впечатывая колено мне в спину.

Я рывком приподнялся, скинув Ривера с себя, и он, выругавшись, покатился прямо в Киерена. Их возмущённые крики тонули в грохоте крови в голове и гуле эфира в венах. Я вскочил на ноги. Где-то в глубине сознания я слышал правду в словах Ривера — сейчас не время для драки, — но боль предательства и ярость глушили остатки здравого смысла.

Киерен оттолкнул Ривера, когда я шагнул к нему.

Мы одновременно услышали быстрые шаги. Его взгляд метнулся за мою спину, я резко обернулся и увидел, как Поппи рвётся к двери. Сердце ухнуло в пятки.

— Поппи! — крикнул я, бросаясь к ней. — Не смей!

Она развернулась и взмахнула рукой.

Удар эфира выбил из меня все чувства. Меня швырнуло в стену, и я сполз на бок, тело дергалось в неконтролируемых спазмах, будто связь между мозгом и мышцами оборвалась. Ривер рванулся к ней — и его швырнуло в купальню. Сквозь мигающее зрение я успел увидеть, как Поппи распахнула дверь. Чёрт. Паника сжала горло: если она выйдет… что она сделает? Она не простит себя, если причинит кому-то вред.

Я не мог шевельнуться, но выдавил хриплое:

— Киерен…

— Уже бегу, — отозвался он и исчез за дверью.

Я уронил голову на пол, пережидая жгучую боль от затухающего эфира. Чёрт, обошлось. Поппи могла выплеснуть на меня всю свою силу — но сдержалась.

Постепенно дрожь утихла, вернулась способность управлять телом. С глухим стоном я перевернулся на спину, положив руку на грудь.