Я всё ещё не могла сдвинуться. Двигалась только грудь, быстро вздымаясь, и сердце, бьющееся в бешеном ритме.

Глаза Кастила закрылись, и в следующее мгновение он уже стоял передо мной — одна рука сжимала мою косу, другая обхватывала щёку. Обе руки дрожали.

— Кас… — выдохнула я.

Он поцеловал меня — в этом не было ни медлительности, ни мягкости. Лишь яростное столкновение языков и зубов. Это был не нежный поцелуй, не игра и не награда. Это было сокрушительное притяжение, полное отчаяния и гнева, жажды и страха. Слишком много — и всё же недостаточно, пока я цеплялась за него, а его хватка только крепла. Мы целовались, пока не перехватило дыхание. Пока острая, как лезвие, боль всех этих эмоций хоть немного не притупилась. Целовались до самой последней секунды — и мне стоило невероятных усилий не удержать его, когда его губы оторвались от моих.

Руки Кастила всё ещё дрожали, когда он опустил лоб к моему, глядя прямо в глаза. Золотистый цвет радужки пронзали вихри эфира и тени с алым отливом. Его горло судорожно дёрнулось, губы приоткрылись.

Я коснулась их пальцем.

— Я люблю тебя, Кастил Да’Нир, — прошептала я. — И я вернусь к тебе.

Глава 55

ПОППИ

В тот миг, когда мы с Аттесом шагнули сквозь тень в Пенсдёрт, я поняла: вокруг меня — Смерть.

Я ощущала её в горькой сухости, цеплявшейся к неестественно холодному воздуху и просачивавшейся сквозь одежду, оставляя на коже липкий налёт. Она была и в удушающей тяжести самого воздуха. Я видела её в мелово-серой траве, в голых ветвях, обрамлявших дорогу к Сиклифф-Мэнору, и в тёмных серых облаках с кровавым отливом. Чувствовала в запахе затхлых лилий, вытеснившем солёный аромат моря. Слышала в полном отсутствии жизни и жуткой тишине города.

Смерть.

Колис.

Я обернулась. Внутренняя стена поднималась высоко, а Сиклифф-Мэнор стоял на утёсе, нависая над Пенсдёртом. Ни души на стене. Ни на улицах. Ни лошадей, ни скота — ничего живого, и всё вокруг, насколько хватал взгляд, казалось выцветшим: каменистые холмы, тянущиеся к утёсу, высокая камышовая трава лугов, окружающих бухту, ведущую в залив Пенсдёрта… Всё мертво.

Мой взгляд скользнул к кораблям, заполнявшим бухту. Они маячили, словно призраки, паруса безжизненно свисали над неподвижной водой. Я уже собиралась отвернуться, когда что-то в воде привлекло внимание. Прищурилась. Даже с моим обострённым зрением было трудно разобрать. Множество распухших, плавающих… форм.

О боги.

Это были тела.

Сотни тел.

Я дёрнулась назад, ужас сжал грудь. Судорожно втянула воздух и резко отвернулась. Наши взгляды встретились с Аттесом.

Его челюсть была напряжена.

— Ты, скорее всего, увидишь и похуже.

Сдерживая подступившую тошноту, я посмотрела на Сиклифф. Я справлюсь. Я уже видела ужасы.

— Отлично.

Аттес проследил за моим взглядом.

— Готова к этому? Готова сделать всё, чтобы приблизиться к нему?

Такое не может быть нормой.

Я сделала то, что делала с того момента, как та, что называла себя Исбет, явилась с приглашением. Не дала себе времени на сомнения и, встретившись с ним взглядом, ответила:

— Да.

Его глаза вернулись ко мне.

— Ты уверена, что мысли не заняты мужем?

— Мысли всегда с ним. — Я поправила рукав, проверяя, надёжно ли скрыт костяной кинжал. — Но сейчас он не моя цель.

Он долго молчал.

— Ты понимаешь, что он появится здесь?

— Он не придёт.

— Пенеллафе—

— Поппи, — перебила я. — И он не придёт. Я позаботилась об этом.

На его лице мелькнуло удивление, кожа вокруг шрама слегка натянулась.

— Что ты сделала?

— Заключила сделку с Роковым.

Глаза Аттеса сузились.

— Это вряд ли было мудро.

— Возможно, и не мудро, — призналась я и повернулась, начиная идти. Нам предстояло пройти немалое расстояние — и, конечно же, в гору. Должно быть, уже полдень. Мы ведь здесь, так что Колису придётся смириться… на то недолгое время, что ему осталось дышать.

— Подожди. — Аттес остановил меня. — Нужно, чтобы ты поняла кое-что, что я не успел сказать вчера.

Я прикусила внутреннюю сторону губы, не уверенная, хочу ли это слышать: в голове сразу всплыли слова Кастила.

Аттес шагнул ближе и понизил голос:

— Я дал Сере обещание сделать всё, чтобы с тобой ничего не случилось.

У меня перехватило дыхание.

— Она попросила об этом?

— Да. Но и просить не нужно было. Я знаю, как ты важна для неё и Никтоса.

— Но они… они же не знают меня, — выпалила я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Я понимаю, что важна им… для царства…

— Твоя важность для них тут ни при чём, — перебил он, глаза сузились. — Ты их кровь. Для них это главное.

В горле внезапно сжалось. Я лишь кивнула, не доверяя голосу.

Аттес приоткрыл рот, потом закрыл, внимательно глядя на меня. Его взгляд был почти таким же пронзительным, как у Кастила.

— Слушай, я мало знаю о твоих отношениях с ними, но, учитывая, что они только что пробудились, вряд ли у вас есть настоящая связь.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Я их едва знаю.

— Но они хотели бы узнать тебя, — сказал он.

Серафена говорила примерно то же самое, и всё же услышать это снова оказалось неожиданно. Хотя чему тут удивляться, если Серафена, похоже, действительно заботилась обо мне. Но это не совсем так.

— Я знаю, что они делали всё, чтобы не допустить моего рождения.

— Так и есть, — без обиняков подтвердил он. — Но это не значит, что они не благодарны за то, что ты появилась.

Я посмотрела в сторону поместья, сжимая челюсть, чтобы не дрогнула губа. Эти слова наполнили грудь теплом и чем-то, похожим на надежду. Никто не заменит Леопольда, Корелену, Яна или Виктера, но я хотела семью — хотела этой связи.

— Можно скажу кое-что? — тихо произнёс Аттес, и я снова кивнула. — Серафена не хотела, чтобы ты родилась, потому что не хотела для тебя такой судьбы. Знаю, это мало что меняет, но она никогда не желала, чтобы ты оказалась в этой ситуации. И если бы могла, заняла бы твоё место. Никтос — тоже. Ни один из них не хотел этого для тебя.

Такое нельзя принять.

Я судорожно вдохнула и быстро заморгала, сдерживая влагу в глазах.

— Чёрт, — проворчал Аттес. — Вот, расстроил тебя. Не это я имел в виду. Я…

— Я знаю, — перебила я, прочистив хриплый голос. — Всё в порядке.

Аттес посмотрел на меня так, словно ни на секунду не поверил моему «всё в порядке». Он тяжело выдохнул.

— В любом случае, если там всё пойдёт наперекосяк… — он кивнул в сторону поместья, — уходим. Без споров. Поняла?

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Поняла. — Быстро повернулась. — Нам стоит идти.

Аттес быстро поравнялся со мной.

— Я серьёзно.

— Знаю. — И действительно знала.

Но я также понимала: если всё рухнет — если я потерплю неудачу — пути к отступлению, скорее всего, не будет. А даже если будет, я не смогу бежать. Особенно если бегство приведёт Колиса к тем, кого я готова защищать ценой жизни.

Лёгкий ветерок поднял короткую прядь волос, смешав запах застоявшихся лилий с другим, от которого скрутило желудок.

— Но это стоит любой услуги, которую придётся вернуть.

Аттес молчал несколько мгновений, пока мы шли.

— Ради тебя надеюсь, что так и есть.

— Так и есть, — уверенно сказала я.

— И ради него тоже, — добавил он.

Пальцы у меня сжались в кулак. Я не врала, когда говорила, что сейчас Кастил не в центре моих мыслей. Я умела отделять одно от другого. Смогла бы, даже если бы не видела его перед уходом. Но разговоры о нём не помогали. Особенно с Аттесом — его пра-прадедом, который, возможно, когда-то любил гораздо более древнюю и совсем иную версию меня.

Боги, сколько же у меня было вопросов обо всём этом. Не о любви — обо всём остальном.

Я украдкой взглянула на него, но тут же отвела взгляд, когда он начал поворачивать голову. Плотно сжала губы. Сейчас не время бродить по тропам чужих воспоминаний.