— Чёрт… —

Я отпрянула, когда клинок свистнул в воздухе в дюймах от лица. Голова резко повернулась вправо.

Малик стоял там, тяжело дыша и… потея. Его золотые глаза широко раскрылись, когда он уставился на меня.

— Ты понимаешь, как близко была к тому, что я отрезал тебе нос? — воскликнул он.

— Прости. — Я сделала несколько шагов назад. — Я не ожидала, что ты… — Я осеклась, уставившись.

Малик был без рубашки.

Но смотрела я вовсе не из-за этого. Тёмные узоры покрывали почти всю влажную грудь и тянулись по сухим, почти слишком худым мышцам живота. Широкие линии исчезали под поясом брюк.

Я резко подняла взгляд, не задерживаясь достаточно, чтобы рассмотреть детали, но почти уверена — там были руки и лицо. Слишком знакомое лицо.

— Я тренировался, — Малик резко повернулся и наклонился, поднимая ножны. Он всунул в них меч, потом схватил что-то вроде туники.

— Почему один?

— Так проще. — Он выпрямился и натянул тунику через голову. — Предполагаю, тебе что-то нужно? — Он провёл рукой по влажным волосам, отбрасывая их с лица. — Раз уж всё так срочно, что ты даже не постучала.

— Да, я пока не мастер в этом поиске людей через эфир. Прости и за это тоже. — Отодвигая от мыслей виденное на его коже, я шагнула ближе. — Мне нужна услуга.

Он нахмурился и скользнул взглядом по моим рукам.

— Ладно.

— Есть вероятность, что я не вернусь…

— Какого чёрта, Пенеллафе?

— Поппи, — поправила я. — Знаю. Это маленькая вероятность—

— А может, никакой вероятности? — его брови сошлись резкой линией.

— Но она есть, — настаивала я. — И ты должен это понимать. Эта мысль наверняка приходила тебе в голову.

Его челюсть напряглась.

— Есть кое-что, что я должна была сделать, но не сделала. И если я не вернусь… — я подняла письма. — Убедишься, что они получат их? Это важно.

Он уставился на конверты, будто в них кишели пауки.

— Пожалуйста.

— Чёрт, — пробормотал он и выхватил письма из моей руки. — Тони? — Он перевернул другое, и его плечи напряглись. — Миллисент, — прошептал он, поднимая взгляд на меня.

— Я не знаю никого другого, кто смог бы её найти, если она сама не объявится, — сказала я. — Но это важно.

Он снова посмотрел на письма, и долгое мгновение мы молчали.

— Я прослежу, чтобы они их получили. — Он выдохнул и поднял глаза. — Но что бы ты там ни написала… ты можешь сказать им это сама.

— Я собираюсь. Это, — я кивнула на письма в его руках, — просто на случай.

Он кивнул, и несколько секунд прошли в тишине.

— Если увидишь Миллисент…

— Я приведу её обратно, — пообещала я, надеясь, что смогу сдержать слово.

— Ладно. — Малик сжал губы. — Но… ты должна вернуться. — Его голос охрип. — Я не могу… — он прочистил горло. — Не могу потерять брата.

Сердце болезненно сжалось.

— Я знаю. — Я сглотнула и быстро заморгала. — Мне нужно идти.

Малик молчал, пока я разворачивалась.

— Миллисент разозлится, если ты не вернёшься.

Я повернулась обратно и слабо улыбнулась.

— Я бы не хотела этого.

— Поверь мне, — его смех прозвучал хрипло и тяжело, — тебе точно не стоит.

Проведя рукой по груди, я сделала неглубокий вдох.

— Береги себя, Малик.

Его взгляд поднялся на меня.

— Пообещай. Как бы всё ни закончилось, начни заботиться о себе, — попросила я. — Возвышенные нуждаются в тебе, и… если всё пойдёт плохо, твоя семья тоже будет нуждаться в тебе. Миллисент — тоже. Обещай.

Грудь Малика поднялась, но долго не опускалась.

— Да, — хрипло сказал он. — Обещаю.

Без десяти полдень.

Я не пошла ни к кому прощаться. Ни к Тони, ни к Вонетте, ни даже к Делано, Найллу или Эмилю. Все, кроме Тони, знали, что я собираюсь сделать, и я не хотела говорить «прощай». Это казалось слишком… окончательным и тревожным.

А я и так была взвинчена.

Стоя в Великом зале и оглядывая изменения, я подумала, не стоило ли оставить письмо Кастилу.

Но я так и не смогла.

Что бы я написала, чтобы не разрыдаться? Ничего.

Кастила здесь не было.

Я не могла встретиться взглядом с Кираном, пока Аттес прохаживался рядом, разглядывая атлантийские знамёна, заменившие алые — с солнцем и перекрещёнными мечом и стрелой в центре. Вместо этого я подняла взгляд к стеклянному куполу. С него соскоблили краску, и теперь сквозь него пробивался солнечный свет. Сколько лет прошло с тех пор, как это сделали? Сотни?

Опустив взгляд туда, где Аттес стоял возле статуи, я поняла: мы уже могли бы отправляться.

Подождите.

Статуя.

Я нахмурилась и повернулась к ней. Она была светлая, выше тех, что в Зале Богов, и богато проработана: от тяжёлых сандалий-калиг до щита и копья в каменных руках.

Ян когда-то говорил мне, как трудно писать и вырезать руки — самая сложная часть тела, чтобы передать её реалистично. Я не знала почему. Думала, что лица сложнее, ведь у стольких статуй нет черт. Как и у этой. Я подняла взгляд к голове.

Я подошла ближе. Сначала думала, что это статуя Никтоса, но вспомнила слова Ривера и то, как он их произнёс. Очевидно, Исбета не держала бы в своём Великом зале статую Никтоса.

Не тогда, когда поклонялась тому, кого считала истинным Королём.

Колису.

Я двинулась, прежде чем успела осознать это, эфир заструился к кончикам пальцев. В тот миг, когда я приложила ладонь к боку статуи, она раскололась.

— Что…? — Аттес резко обернулся, его брови взметнулись, пока огромные куски мрамора и известняка рассыпались в пыль. Он перевёл взгляд на меня. — Полегчало?

— Это была статуя Колиса, — пояснила я.

Прежде чем кто-то успел ответить, двери Великого зала распахнулись. Я обернулась, сердце подпрыгнуло к горлу, хотя я знала, что это не Кастил.

В зал влетел Делано, двери за ним со скрипом закрылись, а его синие глаза обвели пространство и остановились на мне.

— Как ты узнал, что мы здесь? — спросил Киран.

Делано не ответил, перескакивая через широкие ступени по две. В одно мгновение он оказался передо мной, и его руки обвили меня.

— Я пошёл в Солярий, — прошептал он. — Думал, найду тебя там. — Он на миг замолчал, и я почти почувствовала, как он метнул взгляд через моё плечо в сторону Киранa. — Боялся опоздать.

Я улыбнулась, прижавшись лбом к его груди.

— Ты не опоздал.

Его объятия стали крепче. Боги, у Делано были удивительно тёплые объятия.

— Я буду ждать тебя, — тихо сказал он. — Так что не задерживайся.

— Не задержусь, — прошептала я.

Он крепко сжал меня напоследок и отступил. Я улыбнулась ему, но он не ответил улыбкой. Вздох получился тесным, когда я повернулась к Аттесу.

— Нам пора.

— Уверена? — спросил он, переходя зал. — У нас есть ещё несколько минут.

Я кивнула и перевела взгляд на Валина. Чувства были надёжно спрятаны, но гнев, вырезанный на его лице, нельзя было не заметить. Сжав губы, я повернулась к Кирану и сделала шаг к нему.

Не могу, — донёсся через нотаам его голос. Напряжение исказило его рот, он сглотнул. Прости. Если прикоснусь, я не…

Понимаю, — ответила я мысленно.

— Увидимся, когда вернусь, — сказала вслух, удивившись, как ровно прозвучал мой голос.

Киран кивнул, сжав челюсть так, что я почти услышала скрип зубов.

Я повернулась к Аттесу.

— Ладно. Пойдём…

Сильный толчок осознания в груди перехватил дыхание. Я замерла, чувствуя, как заряд эфира пробегает по коже. Не могла пошевелиться. Боялась, что это галлюцинация. Неужели я так отчаянно хотела его увидеть, что сама призвала из пустоты? Секунда. Другая.

Аромат пряностей, сосны и свежего снега окутал меня.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я резко обернулась — и встретилась взглядом с янтарными глазами, обрамлёнными густыми ресницами.

Кастил выглядел таким же измученным, как и я. Лёгкие тени под глазами, резкие черты. Туника, в которой он был на совете, измята, волосы всклокочены, словно он всю ночь провёл, теребя их руками.