— Возможно, — ответил Киран, меняя позу на стуле. — Но если вспомнить, как Исбет — та, что мы точно знаем, была ею — знала о наших планах по Оук-Эмблеру, то вероятность двух таких «догадок» стремится к нулю.

Кэстил перевёл взгляд на брата:

— Ты знал о ком-то, кто мог бы работать с Кровавой Короной?

Малик покачал головой.

— Если кто-то сообщил Исбет о ваших планах прибыть в Оук-Эмблер раньше, чем ожидалось, она ни разу не выдала себя. — Его полусжатая ладонь тихо стукнула по столу. — Я знаю, что уже говорил это, но она не делилась со мной своими планами — либо не доверяла мне до конца, либо просто предпочитала молчать. Единственный, с кем она советовалась, — это Каллум.

Я медленно выдохнула при упоминании Ревенанта. Моего… брата. Нет. Это не звучало и не ощущалось правильно.

Вонетта наклонилась вперёд, несколько тугих кос упали ей на щёку.

— Я могу назвать троих, кто мог быть крышей. — Её зимне-голубые глаза встретились с моими. — Уверена, ты думаешь о тех же самых.

— Мурин, Гейла и Эйлард, — сказала я.

— Должен быть кто-то из них, — подтвердила она, оглядев стол. Эмиль и Найлл кивнули. — Возможно, даже не один.

Валин выругался и обменялся взглядом с Хисой.

— Я знаю, что с этими тремя всегда было… непросто.

— «Трудные»? — фыркнула Вонетта.

— Но чтобы они не просто работали с Кровавой Короной, а ещё и с Колисом? — Валин провёл двумя пальцами по лбу. — Это уже измена, выходящая за рамки политики.

— Думаю, можно с уверенностью считать, что Кровавая Корона и Колис теперь одно и то же, — напомнил Кэстил, наклоняясь за кувшином воды. — А ведь Аластир тоже сговаривался с Кровавой Короной. Делал это, полагая, что действует на благо Атлантии. — Он долил воды в мой бокал и снова откинулся, небрежно вращая кинжал. — Возможно, этот человек думает так же.

— Аластир принадлежал к Незримым — и я не оправдываю его поступки, — добавил Валин, опуская руку. — Лишь указываю, что у него была долгая история.

— Кто сказал, что у нашего предателя нет своей истории? — парировал Киран. — Мы не знаем, как давно он кормит Кровавую Корону сведениями.

— Трудно поверить, что кто-то из них способен на такое. Даже Эйлард, — впервые подала голос Хиса. — Но клянусь вам, — её стальной взгляд встретился с моим, а потом с Кэстилом, — я выясню, кто это.

— С радостью помогу, — откликнулась Вонетта.

Хиса кивнула.

Вонетта, с хищной улыбкой, сулящей насилие, откинулась на спинку кресла и положила локти на подлокотники. С её другой стороны Эмиль смотрел на неё с улыбкой, намекавшей совсем о другом.

Почувствовав мой взгляд, Эмиль перевёл глаза на меня. Я приподняла бровь. Он мгновенно повернулся вперёд. Напротив Найлл тихо ухмыльнулся.

— Найти предателя важно, — заговорил Аттес, до этого молчавший. — Но есть вопрос куда насущнее.

Грудь сжалась, когда я потянулась к бокалу.

— Он прав. Колис требует моей явки, — сказала я и сделала глоток. — Я должна предстать перед ним завтра к полудню, иначе он нападёт на Карсодонию.

За столом повисла мёртвая тишина.

Первым её нарушил Найлл:

— С какой армией? Мы превосходим любые силы, что он мог собрать.

— У него более двух сотен богов, — напомнила я.

— А у нас есть трое… кем бы вы ни были, — возразил Эмиль, золотые глаза сверкнули гневом. — И Первородный Войны. К чёрту этих двух сотен ублюдочных богов.

Мои брови взлетели.

— Колису не нужна армия и две сотни богов, — вмешался Аттес. — Если та Исбет — кем бы она ни была — говорила правду.

— Какую правду? — потребовала Вонетта.

— О том, что Колис не так слаб, как мы думали, — ответила я. — Что его подкармливали сотни лет.

— Подкармливали… — Вонетта запнулась, напряжение прорисовало жёсткие линии вокруг её рта.

Я знала, о чём она думает: о той яме под Храмом в Оук-Эмблере — кости, многие совсем крошечные, засохшая кровь. Сотни лет Ритуалов… и кто знает, сколько невинных смертных просто исчезли.

— Колис мог быть в стазисе, а не чахнуть, — продолжил Аттес. — Тогда сейчас он полон сил или близок к этому.

— Если так, почему он не напал раньше? — резко спросил Малик, выпрямившись.

— Это не в его стиле, — ответил Аттес. Я заметила, как его большой палец отбивает ритм по стакану. Знала: не будь у Кэстила кинжала в руках, он делал бы то же самое. — Колис любит шоу. Даже в ущерб себе.

— Что он вообще может получить от встречи с тобой? — спросила Вонетта. — Он же понимает, что мы не станем договариваться о мире.

— Ему это и не нужно, — быстро сказала я. — Он хочет стать Первородным Жизни и Смерти.

Три пары глаз уставились на меня. Я прочистила горло. Я солгала не до конца, но Колис вполне мог желать именно этого. Остальным не нужно знать про… Соторию. Сейчас не время для вопросов, которые это вызовет, и я не могла позволить себе углубляться в это.

Мой взгляд скользнул от бокала к Делано, сидевшему молча по другую сторону от Эмиля. В его глазах читалось нечто… Я задумалась, не догадывается ли он — не слышал ли чего-то.

— Значит, — протянул Найлл, — похоже на ловушку.

— Обычно я бы согласился, — Аттес поднял взгляд из-под пряди песочно-русых волос. — Но он потребовал присутствия Судьбы.

— Что за… Судьбы? — воскликнул Эмиль.

— Это обычная практика, — пояснил Аттес, — по крайней мере в моё время, когда собирались два или больше Первородных и был риск, что встреча пойдёт не так или соглашения не будут соблюдены. Присылающий приглашение вызывал Судьбу, чтобы та наблюдала. Обычно именно Судьба доставляла сообщение другому Первородному.

Взгляд Кэстила скользнул к Аттесу, кинжал легко плясал между его пальцев.

— Обычно? Значит, ненормально, что Судьба не принесла приглашение сама?

— Ненормально, да, но не неслыханно, — кивнул Аттес, взгляд его снова упал на кинжал. — Всё зависит от Судьбы.

— И от того, насколько она ленива? — предположила я.

Валин поперхнулся питьём и уставился на меня, глаза округлились. Хиса и Найлл смотрели точно так же.

— Именно, — подтвердил Аттес с лёгкой улыбкой.

Все удивлённо перевели взгляд на него.

— Стоило вам встретить хоть одну Судьбу и пробыть рядом хотя бы пару секунд — вы бы поняли, — сказала я.

— Могу подтвердить, — пробормотал Делано. — Они совсем не такие, какими их представляешь.

Вонетта резко подалась вперёд, её косы качнулись, когда она повернулась к Делано:

— Ты встречал Судьбу?

— Недавно, — ответил он, переводя взгляд между нами. — Потом расскажу.

— Не понимаю, — произнёс Малик. — Если Колис хочет стать Первородным Жизни и Смерти, значит, для этого нужно… — Его взгляд метнулся к Кэстилу, когда кинжал застыл в его руке. — Чтобы что-то пошло не так. По крайней мере для Пенеллаф, — добавил он.

— Поппи, — поправила я.

— Так что, Колис думает, что сможет… что? Убедить тебя согласиться?

— Понятия не имею, что у Колиса в голове, — ответила я. И, боги, это была чистая правда.

Малик уставился на меня, потом на брата:

— Мне это не нравится.

Кэстил не ответил — и так было ясно, что нам всем это не по душе.

— Колис любит шоу, которое нагнетает тревогу и страх, — сказал Аттес. — Это не первый раз, когда он устраивает подобное, требуя то, что ему заведомо не дадут.

— Звучит… прелестно, — пробормотала Вонетта.

— Ты говорил, что Судьба присутствует на случай, если что-то пойдёт не так, — вмешался Киран. — Что это конкретно значит?

— Обычно это значит, что никто не может быть ранен или хуже, — ответил Аттес.

— Обычно? — переспросил Кэстил, не отрывая взгляда от клинка, скользящего по его пальцам.

Аттес тяжело вздохнул:

— Да, обычно. Но я не знаю, как эти правила будут работать в данной ситуации.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, переплетая пальцы.

Взгляд Аттеса на миг встретился с моим.

— Ты не Первородная какого-либо Двора, и я не знаю, меняет ли это правила.