Один угол его губ поднялся.

— Теперь готова?

Я кивнула.

— Точно? А то я не хочу лишиться второй…

— Ради всего святого, через минуту я сама лопну тебе перепонку.

Кэс низко, глубоко рассмеялся, золотые глаза потеплели.

— Ты просто невероятно… жестокая.

Вот ещё одна из многих причин, по которым нам нужно поговорить о будущем королевств.

Приподнявшись, я поцеловала его.

— Готова. Больше никаких криков.

Кэс шагнул тенью, перенеся нас в Храм Солнца с обеими целыми перепонками.

Когда серебристый свет угас, мне понадобилось мгновение, чтобы узнать место. В последний раз я была в Храме совсем ребёнком, но вскоре вспомнила просторную целлу — главный зал Храма.

День был пасмурный, но это не уменьшало сияния пространства. Золотые прожилки на слоновой кости пола мерцали, а алмазы, украшавшие высокие известняковые колонны вдоль ступеней, ведущих к скамьям и аркадам по кругу целлы, ловили редкий свет и разбрызгивали по залу тёплые лучи. Когда Кэстил обернулся, мой взгляд скользнул к приподнятому помосту и золотому трону, спинка которого была вырезана в форме солнца. Он сиял почти неземным светом.

Сидела ли Серафена когда-нибудь на этом троне, когда Храм пустовал?

Рука Кэстила крепче сжала мою, и я оторвала взгляд от трона. Мы пересекли целлу, наши шаги гулко отдавались в пустом зале. Мне хотелось осмотреть сверкающие коридоры и залитые солнцем покои, но времени на это не было.

Снаружи уже слышался гул собирающейся толпы.

Поднимаясь по винтовой лестнице в Высокий зал, где ждали остальные, я ожидала, что лёгкое волнение вырастет в огромных хищных птиц. Но этого не случилось. И сердце не начинало биться тревожнее. Осознание этого заставило меня остановиться.

Кэстил, стоявший ступенью выше, обернулся:

— Поппи?

Я подняла на него взгляд.

— Я не волнуюсь. То есть… чуть-чуть, но и всё.

— И это хорошо. — Он склонил голову. — Верно?

— Да. — И это было логично.

Кэс несколько секунд вглядывался в меня, затем угол его губ чуть приподнялся, почти вызывая появление ямочки на правой щеке.

— Нам, наверное, стоит идти дальше, — сказал он.

Спрятав лёгкое разочарование, я кивнула. Он сжал мою руку, что почти заменило вид ямочки. Почти. Мы продолжили подниматься по бесконечной лестнице. К тому моменту, как мы вышли в короткий коридор, икры уже горели — что казалось смешным, учитывая, что я была Первозданной богиней. Бросив быстрый взгляд на Кэстила, когда услышала голос Эмила, я увидела, что его это вовсе не смутило, будто он не только что одолел тысячу ступеней.

Ну конечно.

— Он не убьёт меня, — донёсся до нас приглушённый голос Эмила.

— Эмил, — едва слышно прошептала Вонетта.

О боги.

— Обычно мне нравится твоё самоуверенное обаяние…

— Тебе всё во мне нравится, — перебил Эмил.

— Но в этой ситуации твоя самоуверенность чересчур, — продолжила Вонетта. — Он, может, и не убьёт тебя, но точно что-нибудь сломает. И не одно.

— Главное, чтобы не мой член… — Эмил резко поднял голову, когда мы свернули за угол. Вонетта поспешно отступила. На лице Эмила расплылась широкая улыбка. — А вот и вы. Мы уже начали волноваться.

— Конечно, начали, — отозвался Кэстил.

Вонетта уставилась в пол, будто там можно было найти ответы на все вопросы мироздания. Я взглянула на неё, и она быстро бросила на меня косой взгляд, поджав губы.

— Мы и правда волновались, — настаивал Эмил. — Что бы мы сказали толпе, если бы наша королева и король исчезли? — Он отступил в сторону, всё с той же лёгкой улыбкой. — Все ждут вас внутри.

Когда мы прошли между ними, Кэстил бросил взгляд на Эмила:

— Кстати, — сказал он, даже не пытаясь говорить тише, — с твоим членом он точно сделает что-то похуже, чем просто сломает.

Я резко повернулась к Кэстилу как раз в тот момент, когда на другом конце коридора появился Киран.

— Почему мы вообще говорим о поломанных членах? — его взгляд переместился за нас. — И при моей сестре.

— Мы не говорим, — ответила я раньше, чем Кэстил успел открыть рот. — Это только он говорит. И никто не знает почему.

Киран нахмурился.

Как и Кэстил. Зачем бы мне обсуждать поломанные члены?

Хороший вопрос. Я даже не обернулась, чтобы понять: Эмил, вероятно, побледнел как Возвышенный. А Киран, конечно, не сделает с ним ничего такого.

Хочешь поспорить?

Я закатила глаза. Нет. Потому что выиграла бы. По крайней мере, так я думала. Но по мере того как ухмылка Кирана ширилась, я начала сомневаться в своей уверенности.

Киран окинул взглядом сестру и Эмила.

— А вы двое что здесь делаете?

Вопрос явно не помог.

— Я воспользовалась уборной, раз уж тебе нужно знать, — ответила Вонетта. — Сейчас такое время ме…

— Не надо, — перебил Киран. Теперь он выглядел таким же бледным, как кра́вен. — Забудь, что я спросил. Боги. — Он распахнул дверь. — Все уже внутри.

Когда мы вошли в Высокий зал, я бросила взгляд на Вонетту.

Она ответила мне быстрой, лукавой улыбкой.

Стараясь держать лицо непроницаемым, потому что ощущала на себе пристальный взгляд Кирана, я повернулась вперёд. Высокий зал состоял из двух помещений, и люди были рассеяны по обоим. Но мой взгляд сразу же зацепился за голову с тугими снежно-белыми кудрями.

Желудок болезненно сжался. Я всё ещё не рассказала Тауни о том, что сделала. И времени было более чем достаточно. Я просто трусила. Когда она вышла из-за Перри и его отца, я заметила, что она не одна.

Единственная вульвен, которая не была ребёнком и была ниже меня ростом, стояла рядом с Тауни. Золотисто-русые волосы мягкими волнами спускались ей на плечи.

С её безупречной золотистой кожей, широко посаженными глазами цвета зимнего неба и невозможной фигурой Джианна Давенуэлл была так же прекрасна, как и в первый раз, когда я её увидела, — а может, и ещё больше, когда улыбнулась чему-то, что сказала Тауни.

Взгляд Кэстила последовал за моим, пока Хиса обходила Делано и Наилла.

Думаешь, между ними что-то есть?

Не знаю, ответила я ему. Тауни никогда не проявляла интереса в таком ключе, в отличие от того, как реагировала на мужчин. Но это вовсе не значило, что у неё не было таких чувств, особенно если вспомнить, из какого мира мы родом. В Солисе подобное влеченье среди знати не считалось прямым запретом, но и особого одобрения не встречало. Тауни могла просто не чувствовать себя в безопасности, чтобы говорить о таком. А может, как и я, и многие «вторые» сыновья и дочери, она просто не успела набраться опыта, чтобы понять, что ей нравится.

Мне хотелось спросить, но я не хотела, чтобы это прозвучало как нечто значительное. Потому что это не было большим делом. Ни для меня, ни для кого-то ещё в этом зале.

Ну, не совсем правда.

Любые отношения Тауни были важны из-за того, кем я её сделала.

Она повернулась, и её улыбка вспыхнула мягким светом. При такой улыбке невозможно было вообразить, что она когда-нибудь станет жестокой или холодной.

Тауни подошла ко мне вплотную и протянула лениво, тихо:

— Ну что, Аттес?

Оглядевшись, я не увидела его, хотя чувствовала, что он где-то рядом. Может, в другой комнате.

— Он приехал прошлой ночью.

— Он такой… мужественный.

— Мужественный? — я поперхнулась.

Её губы сложились в странную улыбку.

— Да.

— Я как-то не заметила.

— Потому что ты… дикоматизирована, — протянула Тауни, оглядывая зал.

— Тауни, — прошептала я, с трудом сдерживая смех, заметив нахмурившегося Кирана.

— Причём дважды, — добавила она.

Я уже начала поворачиваться.

— Мея Льесса, — произнесла Джианна, привлекая моё внимание и склоняя голову. Она начала кланяться.

Я шагнула вперёд, едва не налетев на Малика, когда Кэстил отпустил мою руку.

— Не нужно, — быстро сказала я.

Джианна выпрямилась, лёгкий румянец тронул её щёки.

— Простите, — мягко произнесла она. — Привычка.