— Кас…

— Вот моя Королева, — улыбка сама появилась на лице, хоть облегчения почти не было. — Скажи, что только что произошло?

— Я видела… — Поппи резко отпрянула, сорвавшись на новый крик, но тут же стиснула зубы.

Выругавшись сквозь зубы, я снова уложил её, как в прошлый раз — это хоть немного помогало. Она напряглась, свернулась набок, прижимая колени к моим ногам. Волна сырой, обжигающей муки пронзила меня, словно каленое клеймо.

Отчаяние сжало грудь, я обхватил её ладонь.

— Скажи, что болит. Прошу.

На лбу выступили капли пота.

— Я… мне больно.

Боль, что словно моя собственная, стиснула сердце. Даже удар костяного кинжала был бы легче, чем видеть Поппи такой.

— Я знаю, милая.

— Милая? — она удивлённо выдохнула. — Ты… ты никогда так меня не называл.

— Знаю, — сорвался нервный смешок. — Само вырвалось.

— А мне… нравится, — прошептала она, тяжело дыша, ресницы дрожали.

— Тогда я буду говорить так ещё, — пообещал я хрипло. — Скажи, что именно болит?

— Всё, — шепнула она.

— Это убивает меня, слышишь? — Я мягко провёл пальцами по её плечу, лихорадочно перебирая варианты, как помочь. — Мы можем дать тебе что-то от боли. Лекарство. — Я глянул на Ривера. — Это подействует на неё?

Он смотрел на неё из-за спадающей на лицо пряди.

— Не знаю. Видел Первозданных в такой боли только при тяжёлых ранах. Тогда помогает либо кормление, либо стазис.

Немного, но хоть что-то.

— Она выпила слишком мало. — Вспыхнула надежда, я откинул несколько прядей с её лица. — Поппи, тебе нужно напитаться…

— Нет.

— Это может снять боль, — я наклонился, убирая волосы за ухо. — Это поможет.

— Ты… не можешь этого позволить.

— Поппи—

Её глаза распахнулись, пальцы вцепились в мою руку.

— Со мной что-то… — черты лица исказила новая вспышка боли, ногти впились в кожу. — Что-то со мной не так.

Сердце сжалось от её дрожащего голоса.

— Мы разберёмся и всё исправим. Вместе.

— Это небезопасно, — глаза приоткрылись. — Тебе нужно держаться от меня подальше.

— Этого я не смогу.

— Прости, — прошептала Поппи и глубоко вдохнула. — Я люблю тебя.

Через удар сердца воздух заискрился от эссенции. Без предупреждения она вырвалась, и меня вместе с Ривером отбросило назад. Я с глухим стуком скользнул по камню на другой конец зала.

Поппи поднялась в тот же миг. Серебряные крапины закружились вокруг её зрачков, золотые полосы и тонкие алые ленты вспыхнули ярче. Но изменилась не только она.

На изгибах её груди под кожей распустились золотисто-серебряные тени. Я наблюдал, как они поднимаются к плечам и шеe, так же, как я сам видел это однажды в своём теле.

— Я… не хочу… причинить тебе боль, — прохрипела она, и багровые штрихи то тускнели, то снова ярко разгорались в её глазах.

Я моргнул.

— Я знаю.

Волна обжигающе-холодной силы накрыла покои, когда она резко повернула голову. Эссенция в моей крови взвилась, откликаясь на её всплеск, а Ривер глухо зарычал.

Воздух заискрился и зашипел. За окнами сверкнула молния, на миг окрасив комнату в серебро. Тени скользнули по её рукам, алые прожилки в глазах вспыхнули ярче.

— Я… убью тебя.

— Нет, — я покачал головой, выпрямляя плечи. — Ты этого не сделаешь.

Она застыла. Даже грудь не шевельнулась. Потом её губы изогнулись в тонкую улыбку.

— Ты меня не остановишь.

От звука её голоса меня передёрнуло. Он был чужим — хрупким, как пересохшие кости, и холодным, как самая тёмная темница.

Эта улыбка — не её.

Этот голос — не её.

Но она там, внутри.

Я знал это.

Уцепившись за эту мысль, я шагнул вперёд.

— Ты не позволишь себе причинить мне вред.

Смех Поппи коснулся кожи ледяным лезвием, но я не остановился. Её голова, всё тело двигались змеино, когда она выпрямилась. Эфир во мне забился ещё сильнее—

Ривер врезался в меня за секунду до того, как покои озарил ярчайший золотисто-серебряный свет. Мы оба рухнули на пол.

— Дурак, — прорычал Ривер, глаза расширены. — Чёртов влюблённый дурак.

— Убирайся, — я резко оттолкнул его и сел.

Он перекатился на спину с приглушённым стоном.

— Пожалуйста.

Я уже хотел ответить, но первым, что увидел, была растрескавшаяся, дымящаяся плитка там, где секунду назад стоял.

Я покачал головой.

— За то, что спас тебе жизнь, — добавил Ривер. — Снова.

Я медленно поднялся и обернулся к Поппи. Она прижалась к стене, глядя на собственные руки. На коже больше не осталось мраморных теней.

— О боги… — прохрипела она.

— Всё хорошо, — я переступил через обугленный камень. — Всё в порядке.

— Нет, — она резко вскинула голову. — Не… не подходи.

Острая боль пронзила грудь.

— Поппи, моя Королева, я должен.

— Даже она понимает, что тебе нужно держаться подальше, — вставил Ривер, поднимаясь. — Так что попробуй послушаться, идиот.

— Заткнись, — рявкнул я на него.

Он откинул со лба волосы и повернулся ко мне.

— Ты хоть понимаешь, что чуть не случилось? Или живёшь в мире иллюзий? Она выпустила разряд чистого эфира, — Ривер произнёс это так, будто я понятия не имею. — Может, он бы вбил тебе в голову здравый смысл. Но, скорее всего, убил бы.

Я резко взглянул на него, почувствовав новый прилив эссенции от Поппи. Я напрягся, но она не сделала ни малейшего движения, лишь медленно сползла вниз по стене.

Дракен двинулся быстрее на этот раз, снова вставая между нами. Он сжал мои плечи, ярко-синие глаза засветились эфиром, из ноздрей повалил дым.

— Тебе нужно отступить.

Я сбросил его руки.

— Послушай собственный совет.

— Ты ведёшь себя так, будто можешь это исправить, — он указал на неё. — А в итоге просто дашь себя убить. А потом мне придётся разбираться с ней, — он снова ткнул в её сторону пальцем, и, клянусь богами, я был готов сломать ему его, — после.

Я глубоко вдохнул и сделал шаг назад.

— Ладно.

Ривер шумно выдохнул:

— Слава богам…

Я развернулся и ударил Ривера ногой по подбородку.

— Ублюдок.

Дракен со сдержанным рёвом скользнул по полу. Не обращая на него внимания, я снова повернулся к Поппи. Она подтянула ноги к груди и, дрожа, уткнулась лицом в колени. Чёрт. Сердце треснуло, ноги дрожали, будто у новорождённого жеребёнка. Казалось, сильнее болеть уже не может.

— Тебе… нужно уйти, — её голос прозвучал глухо, слабым шёпотом, но я услышал каждое слово.

— Как я и говорил: даже она понимает, что тебе пора, — проворчал Ривер.

Я проигнорировал его.

— Я не оставлю тебя, Поппи.

— Ты издеваешься? — взорвался дракен. — Да послушай же! Тебе нужно найти своего волка и держаться… — Он резко осёкся, повернувшись к Поппи и выругавшись.

Её плечи напряглись, дрожь прошла от рук до самых пальцев ног. Волна ледяной ярости поднялась так резко, что мне пришлось подавить инстинктивное желание отступить. Этот гнев…

Кожа покрылась мурашками, когда я вгляделся в Поппи. Это исходило от неё, но это была не она.

Даже Ривер сделал шаг назад, склонив голову набок.

— Ты чувствуешь это?

Я не ответил. Он выругался снова, и мы оба услышали быстрые шаги в коридоре. Я знал, кто это, но почему-то напряжение только возросло.

Через секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвался Киерен. Его появление по-настоящему удивило. И разозлило: я же ясно сказал, что сам справлюсь с Поппи.

— Да чтоб меня, — пробормотал Ривер.

— Нет уж, спасибо, — отрезал Киерен, не сводя взгляда с Поппи и двигаясь вперёд.

— Я и не предлагал, — огрызнулся дракен.

Киерен замедлил шаг, втянул носом воздух. Его резкий вдох ударил по груди, словно кулак. Через мгновение он посмотрел на меня; глаза чуть расширились, когда он заметил раны на моей шее.

— Это она сделала?

— Пустяки.

Уголки его губ напряглись, взгляд снова скользнул к Поппи. Время словно замерло, пока я глядел на волвена, с которым рос с младенчества. В затылке звенели тревожные колокольчики, когда я увидел дрожь в его руках. Медленно перевёл взгляд на его профиль. То, как он смотрел на неё, говорило: он пытается достучаться до неё через нотам.