Здесь небезопасно.

Инстинкт встрепенулся, напомнив, кто он есть — лжец, вор, манипулятор… убийца и чудовище. Но прилив вожделения не исчез.

Боги, со мной что-то не так.

Его грудь поднялась подо мной, ноздри раздулись, глаза потемнели до горячего мёда. Острый спазм желания скрутил низ живота.

— Принцесса? — Он приподнял голову. — Я чувствую твое желание.

Всё тело вспыхнуло жаром, уши запылали, а шаги становились всё ближе.

Наши губы были так близко, что его едва касались моих, когда он прошептал:

— Я почти чувствую вкус твоего вожделения. Медовая дыня.

Я чуть повернула голову и закрыла глаза.

Дыхание перехватило, когда нахлынула память: холодная ночь под багряными листьями, его тело горячее и твёрдое за моей спиной, его рука между моих бёдер. Тёплая дрожь разлилась из центра, заглушив всё — даже пульсирующую боль в голове, даже голод. Я вспомнила. Мы были в Кровавом Лесу с другими, но тогда я знала его под другим именем. Были стражи. Но это не имело значения. Новая дрожь пронеслась по телу.

Он был первым, кто подарил мне удовольствие своим прикосновением.

Он был моим первым во всём.

Нет.

Шёпот не походил на голос инстинкта. Он звучал как…

Его дыхание скользнуло по моей щеке, всё ближе к губам. Я знала, что должна сопротивляться: мы были слишком близко. Это опасно—

Он прикусил мою нижнюю губу, и из меня вырвался резкий вздох, когда вспыхнувшее тепло отозвалось на его быстрый укус. Глаза распахнулись.

Серебристое свечение за его зрачками вспыхнуло ярче, и он подмигнул.

А потом двинулся.

В мгновение ока он перекатил меня под себя. Его внезапный вес и жар сверху выжгли все чувства. Я не пошевелилась. Не возразила, когда он перехватил мои запястья и прижал их над головой. Даже не попыталась вырваться, когда он собрал оба запястья в одной руке. Всё, что я ощущала, — это он. Его тело. Его тепло. Грешный укол желания, пронизавший меня от того, что я оказалась под ним. Как он…

— Что бы ты ни делала, — повысил он голос, — не открывай эту дверь, Киерен.

Я вздрогнула. Перед глазами вспыхнул образ крупного волка с бежевой шерстью. Волвен. Я беззвучно прошептала имя, чувствуя, что оно тоже что-то значит. Будто он важен для меня. Для нас—

Острая боль пронзила голову, и из груди вырвался хриплый вдох. Я попыталась отпрянуть — тщетно, отступать было некуда.

— Что там происходит, Кас? — донёсся приглушённый голос.

Сердце забилось неровно, боль вернулась с новой силой.

Он удерживал мой взгляд.

— Ничего.

— Чушь, — отозвался другой голос. Я вдруг осознала, что что-то не даёт мне думать его имя дальше короткого узнавания — того, кто сейчас сверху. — Она проснулась. Я её чувствую.

Я нахмурилась. Он может чувствовать меня?

Дверная ручка дёрнулась.

— Не смей! — приказал тот, кто был надо мной, и волна силы прокатилась по комнате, подняв волосы на моих руках.

Ручка перестала двигаться. Мгновение тишины.

— Ты всерьёз попытался применить внушение ко мне? — возмутился волвен. — Ты же даже не видишь меня, ублюдок.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — спокойно ответил он, даже не пытаясь звучать виноватым.

С усилием я оторвала взгляд от его глаз и повернула голову к двери. В голове зародилась идея.

— Поппи, — его голос стал ниже, с оттенком лёгкой насмешки. — Что бы ты ни задумала, не делай этого.

Я облизнула пересохшие губы.

Он тихо вздохнул.

— Всё равно проигнорируешь меня.

Он снова оказался прав.

— Он не выпускает меня! — выкрикнула я, и огненная боль пронеслась по горлу от долгого молчания. — Пожалуйста—

Его ладонь закрыла мой рот, заставив замереть от изумления. Шершавые мозоли на его пальцах тёрлись о мои губы.

— Что за хрень? — донёсся из-за двери возмущённый голос волвена.

Я выкрикнула поток проклятий, но из горла вырвался лишь бессвязный набор звуков.

Он приподнял бровь, большим пальцем медленно проводя по моему подбородку.

— У меня ощущение, что хорошо, что я не понял ни слова.

— К чёрту всё, — пробормотал волвен. — Я вхо—

— Если откроешь дверь, она убежит, — предупредил он, и вся насмешка исчезла из голоса и лица, хотя его палец продолжал медленно, почти успокаивающе скользить по моему подбородку. — Или нападёт на тебя.

— Она бы не… — Волвен осёкся. — Чёрт.

— Вот именно, — произнёс тот, кто держал меня, и хрипота в его голосе заставила меня замереть. — Дай мне разобраться. — Его глаза закрылись, лицо напряглось. — Пожалуйста.

Сердце сжалось, когда наступила тишина. Наконец прозвучало одно слово:

— Ладно. — Казалось, ему стоило огромных усилий это сказать.

В теле над мной прошла дрожь облегчения. Волвен больше не издавал ни звука, но я знала — он не просто отошёл от двери, а ушёл дальше по коридору. Как я это поняла, не знала, но чувствовала всей кожей.

Прошло несколько долгих мгновений. Я не сводила с него взгляда. Двигалась лишь его грудь да большой палец на моём подбородке. Он словно погрузился в мысли, и я знала: если действовать сейчас, возможно, смогу вырваться. Но я не могла отвести взгляд. Не могла объяснить, почему.

Густые ресницы отбрасывали тень на кожу под глазами. Мой взгляд скользнул по щетине на напряжённой челюсти. Синяки, что я успела оставить, уже начали светлеть, рассечённая губа затянулась. Боги, какой же он красивый.

— Почему ты не дерёшься со мной сейчас? — его голос был натянут, каждое слово будто застревало в горле. Большой палец скользнул с моих губ. — Ты задавалась этим вопросом? Уверен, да. — Его пальцы мягко легли мне на щёку. — И уверена, что знаешь почему.

Я знала—

Жгучее, безжалостное давление взорвалось в голове, словно череп вот-вот расколется. Я зажмурилась и сосредоточилась на дыхании.

— Поппи, — хрипло произнёс он. — Я не хочу сражаться с тобой.

Не доверяй ему.

Мои глаза распахнулись. Его взгляд сверкал, как отполированный цитрин.

— Позволь мне забрать твою боль.

Я уже слышала эти слова раньше — и это была ложь. Но…

— Я могу помочь тебе, — пообещал он.

Сердце шептало: доверься. Подталкивало поверить, пока я смотрела на лёгкую улыбку, из которой прорезалась глубокая ямочка на щеке.

— Ты страдаешь, — произнёс он, и в его голосе звучала боль. — Я могу забрать её. Моя кровь — твоя. Моя сила — твоя. — Он вздрогнул. — Я — твой.

Сделай это.

Возьми его.

Я зажмурилась. Челюсти ныли от того, как сильно я их сжимала. Я не могла—

Уничтожь его, пока он не увидел, кем ты стала.

Я должна остановить его.

Убей, пока не поздно. Я знала, чем всё кончится.

Но я не сопротивлялась его хватке.

— Такая глупая. Такая слабая. Ты всегда была разочарованием. — Его смех звенел, как треск льда, обжигая кожу. — Ну же, позволь мне помочь.

Глаза защипало, когда другую боль наполнила грудь. Как слова о моей слабости и никчёмности могут помочь?

— Чёрт побери, Поппи, — рыкнул он. — Посмотри на меня!

Я подчинилась от неожиданности. Впервые с момента пробуждения он повысил голос. Я ожидала увидеть самодовольную ухмылку, но от насмешки не осталось и следа. Его глаза напряжённо искали что-то в моих.

Из его груди вырвался рваный вздох.

— Я люблю тебя, Поппи.

И я лю—

Сердце сжалось, когда боль взорвалась в висках. Его голос. Его слова. Сквозь ноющую боль я знала: я уже слышала это. И, несмотря на хаос в голове, чувствовала — он говорит правду.

Всегда и навсегда—

Я выгнулась, вскрикнув, когда сокрушительная сила сдавила череп, посылая во мне удар за ударом, отнимая дыхание.

Его вес исчез, он сдвинулся, приподнял меня, усадив на колени. Освободив мои запястья, он обхватил ладонью щёку. Голод, хищный и безжалостный, взорвался внутри, перекрывая остатки слабого заряда силы, но под этим вспыхнуло иное — тёмное, дикое, раздирающее суть. Встретив его взгляд, я ощутила яростное, кровавое желание вонзить клыки в его горло. Не чтобы насытиться.