— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

— А если ты ошибаешься? — я не отводил взгляда. — Мне плевать, кто она и что она. Если она пойдёт против Поппи, я уничтожу её.

Эссенция загудела в крови, пока я удерживал его взгляд. Ему не понравились мои слова. Ну и что.

— И, думаю, это вовсе не невыполнимая задача.

Его губы сжались в тонкую линию.

— Возможно, и нет. Но даже с Прималами Жизни и Смерти такое деяние вызовет разрушение, какого тебе пока не доводилось видеть.

— Думаешь, это меня остановит?

— Нет. — Он поднял подбородок. — Но если ты хоть пальцем тронешь её, тебе придётся иметь дело с Никтосом. И с Нектасом.

Я вспомнил его слова о том, что Серафена и Никтос — одна семья.

— А ты?

Он удерживал мой взгляд.

— Можешь быть уверен.

— Вот как?

Ривер молча смотрел, потом тихо хмыкнул.

— Похоже, мы с тобой понимаем друг друга. — Он слегка склонил голову. — Пойду найду твоего волка.

Я не стал его останавливать, когда он повернулся. Дождался, пока он пересечёт Солярию и выйдет.

Они придут за ней.

Я сжал кулак, глядя на большой овальный стол. Они. Айдун говорил о Серафене и Никтосе. И о прочих правящих Прималах.

И если они действительно придут?

Древние, о которых предупреждал Айдун — те, что спят в этом мире и в Илиссеуме, — будут их наименьшей проблемой. Даже Колис не станет угрозой, о которой им стоит думать.

Проблемой стану я.

Глава 34

КАСТИЛ

Когда я вошёл в комнату, Поппи всё ещё сидела на кровати, уставившись на свои ладони. Я даже не был уверен, заметила ли она моё возвращение.

Сердце колотилось быстрее, чем следовало, отражая её ритм, и так продолжалось с того момента, как появился Ривер. Я быстро пересёк комнату.

— Поппи?

Она вздрогнула и подняла голову. Глаза были широко раскрыты, цвета в них переливались.

Я сел рядом и задал вопрос, который ей, наверное, уже надоел:

— Ты в порядке?

Она глубоко вдохнула, опустив подбородок.

Отсутствие ответа лишь усилило моё беспокойство. Она выглядела такой потерянной.

Я наклонился, кончиками пальцев поднял её подбородок, заставляя взглянуть на меня.

— Поговори со мной, милая.

Она подняла взгляд, и её губы слегка изогнулись в улыбке от этого нежного обращения.

Щёки у меня внезапно потеплели.

— О чём ты думаешь?

Поппи наклонила голову и прижалась щекой к моей ладони. Боги, как же я это любил. Длинные ресницы опустились, она снова глубоко вдохнула.

— Я даже не подумала спросить их — Араэ.

— Что именно ты хотела бы спросить?

— Могла бы узнать о ней. Что она обо мне думает. О Миллисент. О всём. — Она запнулась. — Не уверена, что они ответили бы, но… я стараюсь не паниковать.

— Из-за чего? — я большим пальцем провёл по её скуле.

— Из-за неё, — сказала Поппи. — Она — истинная Перво-Богиня Жизни. Королева.

Я немного расслабился.

— Ты тоже Примал, Поппи. И Королева—

— Но она Королева. Королева богов и смертных, — возразила она.

Отодвинув собственные тревоги насчёт Серафены, я заправил несколько коротких прядей её волос за ухо.

— И она твоя бабушка. Ты — её плоть и кровь.

Поппи потерла ладони.

— Но я не… — Она осеклась, морщась носом.

— Не что?

— Я… я не знаю, как мне себя с ней вести, — призналась она.

Стоило догадаться, что именно это сковывает её. Моя прекрасная Королева и Примал была невероятно сильной, такой же доброй, как и смелой. Но воспитание Девы повлияло на то, как она общалась с людьми. У неё почти не было опыта встреч с новыми людьми и свободы общения — даже с Кораленой. Даже встречи с Иэном постепенно сошли на нет. Долгие годы рядом были только Тони и Виктер.

— Просто будь собой, — сказал я.

Взгляд, которым она меня наградила, ясно показал, что ответ её не впечатлил.

— Вот в том-то и проблема. Я не знаю, как быть собой с кем-то вроде неё. Относиться к ней как к Королеве или более по-семейному? Вообще, как ведут себя в присутствии Королевы Богов? Жаль, что здесь нет Миллисент. С ней было бы проще.

Я едва не расхохотался. Провела ли она хоть пару секунд с Миллисент?

— Не уверен, что с ней стало бы легче.

— Но хотя бы внимание было бы не только на мне.

Я прикусил губу и покачал головой. Очевидно, Поппи недооценивала, насколько она сама притягивает внимание.

— Чего именно ты боишься? — спросил я.

Она чуть повела плечом, помолчала.

— А если её рассердило моё Вознесение? И именно поэтому она приходит.

Я тоже об этом думал, но не мог показать ей свою тревогу.

— Сильно сомневаюсь, что она будет недовольна, — сказал я и себе, и ей.

— Откуда тебе знать? — не отставала Поппи. — Может, поэтому Миллисент и нет здесь.

Хороший вопрос.

— Потому что как она может быть чем-то недовольна, зная тебя?

— Могу назвать как минимум одну вескую причину, — сухо произнесла она. — Даже две или три.

Я сразу понял, о чём она думает.

— Она не станет возлагать на тебя вину за преступления Избет.

— Или за то, что мы отдали её сына Избет, чтобы потом она вонзила ему нож в сердце? — возразила Поппи.

— Мы не знали, что она так поступит, — сказал я, накрывая её руки своей, чтобы она не стёрла кожу до крови. — Она поймёт.

Она прикусила нижнюю губу.

— Надеюсь.

— Мы вообще мало что знаем о Серафене… точнее, почти ничего, — я разъединил её руки и положил одну на кровать. — Но не думаю, что она из тех, кто судит ребёнка за грехи родителя. И вряд ли она ответила бы на мои молитвы, если бы всё было иначе.

Её глаза распахнулись.

— На твои молитвы?

Я кивнул и обхватил её лицо ладонями.

— После того, как мы справились с Колисом, ты впала в ещё более глубокий сон, — напомнил я. — Мы не знали, сколько он продлится. — В груди потяжелело. Отчаяние тех дней всё ещё казалось настоящим. И чувство вины тоже никуда не делось, хоть Поппи и пыталась его развеять. — Я отчаянно хотел, чтобы ты проснулась. Вернулась ко мне. К нам. Я уже сходил с ума от тревоги.

— Кас… — прошептала она.

Боги.

Каждый раз, когда она называла меня Касом, это было как чудо.

Я прочистил горло.

— Я молился ей, и она ответила. Не знаю как, но уверен, что ответила. Ты проснулась вскоре после этого. — Я улыбнулся, и на этот раз это далось легче. — Если бы она была недовольна тобой, разве стала бы слушать мои молитвы? — Я взял её руку, ту, что с меткой. — А если я ошибаюсь? Ну и к чёрту её.

Она моргнула, глядя на меня так, будто я сошёл с ума.

— К чёрту её? Ты говоришь о Королеве Богов.

— И что? — я поднёс её руку к губам и поцеловал золотистый завиток. — Если она обвинит тебя в том, в чём ты не виновата, то она не стоит даже горсти навоза.

Поппи лишь смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Я говорю правду… — я замолчал, почувствовав, как к Солярию приближается Кириан. — Милая.

Она тихо рассмеялась.

— Ты прав.

— Конечно.

Поппи закатила глаза и с лёгким вздохом посмотрела на себя.

— Мне стоит переодеться.

Я чувствовал, что тревога её не оставила, и только надеялся, что Ривер был прав.

— Неловко встречать Королеву Богов в одном халате.

— С таким количеством пуговиц — это весьма нарядный халат, — заметил я.

Поппи одарила меня скептическим взглядом как раз в тот момент, когда двери Соляриума распахнулись. Появился Кириан — выглядел так, будто либо спал в своей тунике, либо вовсе не спал.

— Этот дракен сказал, что вы меня зовёте, — произнёс он, оглядывая нас и возвращая взгляд ко мне. — Ещё сказал, что ты обратился.

Я не успел и слова вымолвить, как Поппи вылетела из кровати.

— Не могу поверить, что ты мне не сказал!

— Ну…

— Особенно когда я держала его за мех! — воскликнула она. Честно говоря, я был даже рад, что не рассказал ей сам.